В свите дофина

Трясущимися руками развязала пояс щелокового халатика, в который облачилась после ванны, и кончиком ногтя подцепила из коробки маленький алмазный треугольничек с двумя нитками, гордо именующийся трусиками. Набрав в легкие побольше воздуха для решительности быстро надела их на себя, пока хватало запаса смелости. Отражение в зеркале вогнало меня в состояние глубокого шока. Мне нечего было стесняться своей фигуры, наоборот, натренированное тело было гибким и статным, с волнующими изгибами и аппетитными выпуклостями. Вот только сердце нервно задергалось в груди, взгляд стал как у запуганного ребенка, а спина ссутулились, как у старухи.

Неимоверным усилием воли заставила себя взбодриться, распрямить плечи, вытянуть шею и приподнять подбородок. Столь мизерная деталь туалета смотрелась на мне пикантно и интригующе, скрывая от любопытных глаз то, что должна скрывать. Алмазы все так же искрились, рассылая в стороны сотни бликов. На следующей волне храбрости облачилась в тончайшую материю, облепившей мое тело, как вторая кожа, и почти не отличающейся от нее по цвету. Вновь подняла взгляд на свое отражение и не смогла сдержать стона восхищения с доброй щепоткой досады. Если бы мне предстояло явиться в таком виде пред очи любимого, я с нетерпением бы ждала этого волнительного момента. Платье почти не оставляло места для фантазии, но в тоже время в нем не было вульгарности. Сосредоточия бриллиантов были плотнее на груди, лишь обрисовывая ее и не давать показаться через тонкую прозрачную ткань. Тоже самое было чуть ниже поверх едва угадывающихся трусиков и сзади там, где их и в помине не было. Длинные прозрачные рукава и подол до самого пола так же были расшиты мерцающими осколками. На спине ткани не было, выреза тоже не было, материя покрывала кожу до самой шеи и перетекала в рукава, которые сзади сцеплялись друг с другом бриллиантовой нитью, еще одна цеплялась к первой и струилась вниз по позвоночнику до ямки копчика. Прохладные камни, касаясь спины, заставляли сотни мурашек срываться с места и отправляли их на пробежку по телу, заставляя забиться в истерике нервные окончания. Платье балансировало на грани откровенного разврата и робкого целомудрия, волнуя и интригуя.

Волосы собрала в свободный пучок-узел, от природы слегка волнистые они красиво обрамляли лицо. В уши вдела длинные серьги-кисточки, пучки цепочек были усеяны алмазной пылью. Легкий едва заметный макияж стал предпоследней точкой в образе, последней — духи с волнующим ароматом и долгим, заставляющим обернуться шлейфом.

Мне в было страшно даже дышать, что уж говорить о том, чтобы высунуть нос за дверь своей спальни. Сомнения все настойчивее и упорнее лезли в голову.

'Может еще не поздно переодеться?' — жалобно заблеял внутренний голос, когда я в очередной раз подошла к зеркалу.

Волнение внутри все росло, меня поочередно бросало то в жар, то в холод. Казалось, что по спине струиться холодный пот, но зеркало говорило, что все в порядке. Частные и болезненные удары сердца набатным колоколом отзывались в висках, в горле пересохло, да и дышала я будто, только что пробежала по лесу не меньше десяти километров, спасаясь от вооруженной погони со сворой разъяренных собак. Грудь тяжело вздымалась под узором из тысяч алмазов, еще больше привлекая к себе внимание.

'Спокойствие, Бри! Просто представь, что ты застегнута на все пуговицы или вообще идешь на ужин в монашеской рясе', — пыталась настроить саму себя, я повторила эту фразу, наверное, сотню раз, но когда поняла, что толка нет, выпила еще пару рюмок ликера.

Как ни странно, он абсолютно не действовал, я не почувствовала даже слабой легкости. Отведенное на сборы время сочилось, как вода сквозь пальцы, а все попытки задержать его оказались тщетны. Старинные часы неторопливо, но неумолимо отсчитывали минуты, оставшиеся до моего, уверена, что триумфального выхода. Не затмить бы только царствующих особ!

* * *

Так я и сидела за столиком в тщетных попытках собраться с силами и мыслями, уныло глядя на отражение в зеркальной глади. В какой-то момент просто выпала из общего течения времени, мысленно наращивая защитную скорлупу вокруг себя. Из пучины тяжелых сомнений вырвал настойчивый стук в дверь. Колотили двумя руками. Стало быть, давно и безуспешно. А я этого даже не заметила... Рассеянно моргнула, глядя на сотрясающиеся створки дверей, и каким-то надтреснутым голосом выдавила из себя:

-Войдите!

Дверь распахнулась, на пороге показался встревоженный Алекс.

-С тобой все в порядке? Уже Карл спустился, а тебя все нет. Наааа...., — когда до него дошло, что со мной все в порядке, а причина опоздания не связана с угрозой жизни, нижняя челюсть так и осталась отвисшей от удивления, а слово не законченным.

-Я не могу собраться с силами, — стыдливо понурив голову, тихо ответила я.

Дар речи решил покинуть Алекса окончательно в тот момент, когда я поднялась с мягкого пуфика и повернулась к нему лицом. Он смог лишь промычать что-то нечленораздельное, немигающим взглядом осматривая меня с ног до головы.

-Т-т-т-ты, т-т-таак с-сс-собралась идти? — вообще замечательно, теперь он еще и заикается.

Да уж неудачное начало, если остальных постигнет та же участь, то мне не стоит и носа из комнаты высовывать. Может сказаться больной? А что? Привыкание к новому климату или и того лучше — простуда после сырой дороги?

-Ну, вообще-то да... — с трудом задушила в себе желание прикрыться руками, — Антуан решил, что мне нужно появиться на ужине в этом.

-Он с ума сошел? В таком платье тебя надо в башню под замок, чтобы другие мужики не видели и не заливали полы слюной! — нервно поправляя безукоризненно уложенные волосы и поворачиваясь боком, проговорил Алекс, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня.

-Он, видимо, очень буквально понял мою новую роль отводящей глаза.

-Я бы сказал приковывающей взгляды, — первый раз в жизни я видела, чтобы обычно холодный и безэмоциональный Байли заливался румянцем, как юнец впервые увидевший обнаженную девушку.

-Может, мне лучше остаться тут? — в моем голосе было слишком много надежды, но я знала, что Алекс не обладает полномочиями разрешить мне трусливо отсиживаться в своей клетушке.

-Ты же знаешь, что нельзя! И если Антуан попросил тебя облачиться именно в это, значит это зачем-то нужно! — он сумел взять себя в руки и обуздать эмоции, поэтому эти слова были сказаны сухо, и смотрел Алекс при этом на меня уже без всякого смущения.

-Да, я знаю, но попытаться стоило. — В конце мне даже удалось улыбнуться.

-Вот и славно. Пойдем, а то придет еще кто-нибудь и это затянется до бесконечности. Нас и так уже заждались.

-Идем, — согласилась я, в конечном итоге, ничего другого и не оставалось.

Алекс предложил мне свою руку, отказываться не стала. Боялась, что от волнения запутаюсь в узком подоле платья или не устою на высоких каблуках, запнувшись о не кстати появившуюся на ковровой дорожке волну.

В коридоре нас ожидало две пары стражников в парадной форме, по случаю приема нашей делегации. Всех их постигла та же участь, что и Алекса пять минут назад. Мы уже успели дойти до конца коридора, когда кто-то из них очнулся и растолкал остальных, четверка бегом бросилась догонять нас. Они умудрились набрать такую скорость, что у дверей общей гостиной налетели на строй уже находящихся там стражников, которые не успели разойтись, впав в шок от моего появления. В итоге в достаточно широком коридоре образовалась толчея, как если бы в комнату размером метр на метр попытались втиснуться двадцать человек.

-Боюсь, ты затмишь Карла сегодня! — ухмыльнулся Байли, оглядываясь на свалку из стражников.

Следующая немая сцена не заставила себя ждать. Гостиная, в которой еще секунду назад велся оживленный разговор, щедро приправленный недовольством по поводу моего опоздания, воцарилась гробовая тишина. Десяток вытянувшись в одно мгновение лиц неотрывно смотрел в нашу сторону. Первым пришел в себя Йен, он выпрыгнул откуда-то из самого центра толпы, встал ко мне спиной и, раскинув руки в стороны, попытался загородить.

-Произошло какое-то недоразумение, надо предупредить, что мы еще немного задержимся, пока леди Эфрон будет переодеваться. Или лучше мы пойдем, а она присоединиться, когда будет готова, — все время своей сумбурной речи он дергался будто в припадке, пытаясь встать так, чтобы меня не было видно совсем.

-Господин Нортон, прекратите истерику, — раздраженно рявкнула я на ухо эмиссару так, что он аж вздрогнул всем телом, а затем медленно повернул голову насколько это было возможно.

-Ты, что, действительно, собралась так идти? — недоумение плескало через край.

-Сама не в восторге от этой идеи, но распоряжение получено из Белавии. Я не могу противиться.

По комнате прошелся шепоток, напоминающий шелест опавших листьев. Люди переглядывались, обменивались жестами и вопросительными взглядами.

-Что ж, если это решение вышестоящих лиц то, с этим ничего не поделаешь. Даже я не в праве исправить ситуацию, — оправившись от замешательства, сказал Карл. — Думаю, логическое зерно во всем этом есть. Леди Бриана сегодня будет привлекать абсолютно все внимание.

Нортону пришлось отступить, я же с благодарностью посмотрела на дофина, хорошо, что хоть он понял подоплеку моего сегодняшнего облачения, или по крайней мере сделал вид, что понял.

-И все же, я против. Какое о нас сложится мнение, если наши дамы будут разгуливать полуголыми, представляя вниманию всех желающих свои прелести? — сделал еще одну попытку заставить меня переодеться эмиссар.

-Собственно, ничего предельно интимного в этом платье не видно, Йен, — вмешался Фредерик, — оно прекрасно создает иллюзию открытости, надежно скрывая все необходимое под панцирем бриллиантов.

Я все же чувствовала некоторое неудобство из-за косых взглядов и обсуждения моего тела.

— И кто бы ни дал данное распоряжение, он отлично понимал, какая на него будет реакция, а в условиях отсутствия возможностей пользоваться магией, это очень кстати. Мало кто сможет переключить свое внимание с леди Эфрон на кого-то другого, — Фредерик говорил, не отводя от меня восхищенного и чуть таинственного взгляда, на дне зрачков весело плясали серебристые искры, а в конце он и вовсе игриво подмигнул.

Настала моя очередь удивляться. Что это с ним? Решил подразнить Йена? Последний аж зубами заскрежетал от злости.

-Как я уже сказал, все останется так как есть. — Тоном абсолютно нетерпящих пререканий сказал дофин. — Нас заждались, так что не мешало бы поторопиться, — добавил он, а потом обратился лично ко мне: — Леди Бриана, прекрасно выглядите.

Присесть в реверансе мне не позволяло платье, поэтому ограничилась кивком. Карл-Франциск подал знак, что мы готовы к выходу. Стражники уже успели прекратить свою возню и выстроились в две шеренги, ожидая начала шествия.

Дофин шел первым, за ним насупленный эмиссар и веселый Фредерик, Сильваро в окружении Лукреции и Эмелис, камердинер и врач в приемах не участвовали, они оставались на страже наших покоев. Замыкали процессию мы с Алексом.

-Йен, дает стране угля, — пытаясь спрятать улыбку, тихо заметил он. — Хотя, признаюсь, твой вид повергает в шок.

-Прекрати, а то я сейчас развернусь и пойду прятаться по углам, — раздраженно фыркнула я, хотя поведение Йена, действительно, было забавным.

Он сдавленно засмеялся, но, поскольку мы уже успели подойти к дверям тронного зала, пришлось успокоиться и натянуть на лица учтиво-приветливые улыбки. Бесконечно высокие створки из красного дерева распахнулись.

-Дофин Белавии Карл-Франциск в сопровождении своих подданных, — оповестил о нашем появлении церемониймейстер.

'Представил, так представил', — подумала я, распрямляя плечи и поднимая голову.

По красной ковровой дорожке мы прошествовали к трону короля Рейфельда. Высокий мужчина сидел, лениво наклонившись вправо и положив подбородок на сложенный кулак. На нем не было ни мантии, ни короны, что якобы должно было говорить о равности всех собравшихся, но это была лишь иллюзия. Внимательный, проницательный взгляд короля, манера держать себя, всеобщий трепет, который чуть ли не кожей ощущался, все говорило о поклонении королю, как божеству. Правитель Монтекарии выглядел наигранно расслабленным и добродушным. Он даже одет был как-то по-домашнему: свободная белоснежная рубашка, узкие черные брюки и высокие начищенные сапоги. Будто он только вернулся с прогулки по парку, случайно заглянув на огонек. Волосы цвета воронова крыла красивыми волнами спадают на плечи. Зеленые глаза, как два изумруда интригующе блестят на бледном мужественном лице. Весь его образ был окутан таинственностью и величием. Спокойный и сосредоточенный, он сидел и смотрел, как приближается к пьедесталу наша группка. Вокруг трона никто не толпился, не было рядом с королем и членов его семьи. Да уж, править так единолично.

Когда мы подошли достаточно близко, подданным короля было разрешено разогнуть спины. Все они тут же впились в нас множеством колких любопытных взглядов.

-Приветствуем вас, Ваше Величество! Благодарим за теплый прием, — дофин говорил с таким достоинством, что еще немного и его примут за короля этой страны.

Мужчины из нашей компании поклонились, леди присели в глубоких реверансах, приветствуя короля. У меня глубокого не получилось, ограничилась легким. Хоть сзади на платье и был разрез до колен, но присаживаться в моем наряде было достаточно сложно, не говоря уж о том, что сидение на россыпи алмазов — не самое приятное занятие в жизни. Мой жест не остался незамеченным, внимание к себя я привлекла тут же. И если сначала кто-то не заметил в каком я виде, то сейчас дружный гул дал понять, что равнодушных и пребывающих в неведении не осталось. Даже король на секунду потерял самообладание, лишь тяжело сглотнув и дернув головой, он вернул на лицо маску показного равнодушия, хотя в глубине зрачков все же клубился туман заинтересованности и любопытства.

-Счастлив видеть всех Вас в своем доме, — он сделал небольшую паузу, — надеюсь, этот визит будет плодотворным. — Король перевел свой взгляд куда-то в сторону и коротко кивнул.

От общей пестрой толпы отделилась тонкая полупрозрачная тень, казалось, она не шла, а парила над полом. Все ее движения слились в единую неразличимую и неделимую линию. Худенькая девушка в мгновение оказалась подле короля. Внешне они были невероятно похожи, поэтому не оставалось сомнений, что это принцесса Тулуза. Девушка была красива, как и ее отец, но какая-то слишком болезненная что ли. Слишком худая, что при ее высоком росте сильно бросалось в глаза. Слишком бледная кожа, которая по своей белизне могла соперничать со снегом. Слишком зеленые глаза, этот цвет казался каким-то неестественным. Черные волосы каскадом спускались на спину, они не были уложены ни в какую прическу, украшением служила нитка мелкого жемчуга, закреплённая на голове. Она казалась прозрачной и хрупкой. Тонкие ручки были едва заметны в широких воздушных рукавах, которые спускались почти до самого пола. Платье-балахон еще сильнее подчеркивало болезненную худобу принцессы, а его бледно-зеленый цвет очень некрасиво оттенял кожу. Безучастное отрешенное выражение лица, потухший взгляд, во всем ее облике не было даже намека на радость от знакомства с Карлом.