Контуберналис Юлия Цезаря

— А теперь давай, старик, помянем твою жену Роду. Пусть ей тоже, как и Фабию будет хорошо на небесах. Ведь она была неплохим человеком.

— Да, она, несомненно, была славной женщиной. Весьма славной. Так давай, мой хозяин Иван, помянем и ее.

Глаза грека затуманились сильной скорбью и увлажнились. Две крупные слезы скатились по старческим щекам. Управляющий снова наполнил вином сосуды.

— За Роду, упокой ее душу грешную! — воскликнул Иван.

— За Роду, упокой ее душу грешную! — поддержал его Ахиллес.

Потом поминающие выпили за всех убитых рабов. Затем по предложению Ахиллеса за его бывшего хозяина Валерия Котту. Далее — Иван и управляющий начали осушать кубки уже за свое здравие и здравие Цезаря. После обильных возлияний они уже дошли до кондиции и пели гимн Российской Федерации:

Россия — священная наша держава,

Россия — любимая наша страна.

Могучая воля, великая слава —

Твое достоянье на все времена!..

Потом поминающие и говорящие за здравие уснули. Иван — в кресле за столом, а Ахиллес — упав под стол, на медвежьей шкуре.

На следующее утро управляющий скажет хозяину, что ему понравились "славянские поминки" и что они намного лучше греческих заунывных и торжественных песнопений и плясок, и что поминки следует время от времени проводить в узком домашнем кругу, на что его патрон категорически согласился.

* * *

Ахиллес опять намекнул Ивану, что нужны новые рабы. Тяжело ему одному, старику, хозяйствовать дома. Родин послал гонца к Цезарю с просьбой о финансовой помощи. Император откликнулся и вскоре появился тот самый казначей, что приезжал ранее. Квестор в сопровождении отряда всадников-инкассаторов привез в два раза больше мешочков, чем в первый раз. Ахиллес и Иван в присутствии квестора пересчитали деньги и, когда тот уехал, положили в потайную комнату. Что вошло — непосредственно в сейф, а что не вошло — на верх сейфа и на пол.

На следующий день Сальватор и Ахиллес в окружении почетного эскорта из десяти легионеров и декана пошли на невольничий рынок. И вдруг им навстречу — вот неожиданность — попался бесстрашный гладиатор Мамерк. Македонянин сразу узнал фаворита Цезаря и первым поздоровался:

— Приветствую тебя Иван Сальватор!

— Сальве, Мамерк! — обрадовался гладиатору Иван, как будто они старые знакомые. — Как поживаешь, славный воин?

— Достойно, не жалуюсь. Хвала моим богам. Устроился учителем в гладиаторскую школу для фракийцев. К тому же, слава Гераклу, даю уроки фехтования для сыновей богатых патрициев.

— А может, ты, непобедимый гладиатор, пойдешь ко мне в услужение? Это весьма хорошие деньги. Будешь учить меня фехтованию и другим воинским премудростям. У меня был друг — центурион Фабий. Его убили. И почти всех моих рабов вырезали неизвестные наймиты.

— Рим слухами полнится, — сказал Мамерк. — Я слышал о покушении на твою персону. Ты неплохой воин, Иван Сальватор, убить троих из четверых наемников — это великолепная подготовка. Ты действительно любимчик богов.

— Меня учил военному делу Фабий, но его теперь нет, а мне требуется не только учитель фехтования, но начальник моей личной охраны. Я тебе дам достойную зарплату, какую попросишь и все те блага, какие захочешь. Ты не пожалеешь что пойдешь ко мне. Слово Ивана Сальватора.

Бывший гладиатор задумался...

— Соглашайся, славный воин, — обратился по-гречески к рудиарию Ахиллес. — Иван Сальватор хороший и добрый хозяин, он никого не обижает из тех, кто на него работает. Сыто кормит и платит хорошую зарплату. Ты не пожалеешь, македонянин, что условишься служить моему господину.

Видимо искренние увещевания соотечественника подействовали на Мамерка.

— Пожалуй, я пойду к тебе служить, доблестный Иван Сальватор, — сказал рудиарий. — Частные уроки — это непостоянный доход, а ремесло учителя в школе гладиаторов я уже давно перерос. Попробую свои силы на должности начальника охраны, думаю, я справлюсь на этом посту. Когда-то я командовал отрядами в человек двести. Признаюсь, Иван Сальватор, я же попал в рабы, а потом в гладиаторы, будучи предводителем двух пиратских либурн.

— Так ты еще и морской разбойник, Мамерк! Вот и славно! — обрадовался Иван. — Считай, что с этой минуты ты уже работаешь у меня. Я и Ахиллес сейчас идем на невольничий рынок, и будем выбирать рабов для дома, а ты можешь пойти с нами и выбрать достойных людей для моей охраны. Ты опытным взглядом бывалого воина определишь, кто сгодиться для несения службы и отражению атак врага. Подбери лучших из лучших. Я на них заплачу.

— Хорошо, мой господин...

И вот Иван и его помощники оказались в толчее невольничьего рынка. Там сегодня было многолюдно. Куча покупателей, куча торговцев, куча зевак и воров и великое множество рабов. Причина тому — "свежий" завоз "живого товара".

Мамерк деловито и не спеша отобрал людей для охраны своего патрона. Крепких, физически здоровых, в основном из бывших солдат, гладиаторов и пиратов. Всего он выбрал пятнадцать человек. И разных национальностей. Но в основном из греков: афинян, спартанцев, фессалийцев и др.

А Ахиллес на этот раз выбрал для хозяйственных работ немного больше рабов, чем в прошлый раз — целых шестнадцать человек. Ничего, рассуждал грек, его хозяин, человек состоятельный, купит и такое количество слуг. Тем более, если вдруг кто-то из рабов заболеет или умрет, то ему сразу найдется замена. Чем больше рабов — тем спокойнее на душе Ахиллесу.

Надо сказать управляющим грек был замечательным: он действительно радел за своего хозяина. Ахилл не только добивался отличного сервиса для Ивана — так чтобы в работе особняка не было сбоев, а все рабы работали слажено и добросовестно, вовремя готовили обеды, вовремя подстригали кустарники или вовремя чисто аккуратно убирались в доме — но и финансового прибытка. Он неплохо сегодня поторговался с магнонами, и сэкономил Ивану тысячу сестерциев! Мелочь — а приятно! Причем, управляющим он был честным, Иван это уже заметил. Грек не обкрадывал хозяина по мелочам, не ловчил с его финансами, не использовал славное имя патрона для своей личной выгоды. Ахилл был действительно самым нужным человеком в жилище Ивана. Без такого отличного управдома Иван бы не справился с рабами и текущими хозяйственными делами. Поэтому Родин, ценя нужность, честность и преданность Ахиллеса еженедельно выдавал ему небольшие денежные премии, что конечно не могло не радовать беспорочного и трудолюбивого грека. А Ахиллес, в свою очередь, видя такое хорошее отношение к себе со стороны босса, еще больше старался для него. А Иван мысленно благодарил покойного Валерия Котту (и не раз) за такой чудесный подарок древнеримской судьбы как Ахиллес Афинский.

* * *

И вот снова дивный сад нувориша и неофита Ивана Сальватора.

Сам хозяин в сшитом по его рисунку и подпоясанным черным поясом белом кимоно увлеченно занимался карате.

Шаг вперед...

Удар правой ногой "мае-гери", два прямой удара с левой и правой руки...

"Ой-дзуки". "Гияку-дзуки". Разворот...

Теперь левый "мае-гери". И снова два прямых удара Поворот...

Вдох, выдох... Вдох, выдох...

Плавные, а затем резкие движение...

Иван делал ката из школы Киокушинкай-карате — Пинан соно ён.

Мамерку вошел в сад и стал заинтересованно наблюдать за тем, что делает хозяин. Наконец начальник охраны не выдержал и заговорил:

— Мой господин, Иван Сальватор, не гневайся, что отвлекаю тебя от занятий. Я хороший боец панкратиона, а ты хороший боец другого неведомого мне единоборства. Ногами ты лучше меня бьешься. Научи меня твоей борьбе. И особенно вот этим невероятным по ловкости ударам ногами в прыжках. Это что-то удивительное и божественное.

Иван вытер пот со лба.

— Уф... Хорошо, славный Мамерк, снимай доспехи, шлем, меч и присоединяйся ко мне. Будешь повторять упражнения за мной. Но в свою очередь научишь меня борьбе панкратион — я в ней не особо силен.

Начальник охраны согласно кивнул.

— Договор заключен, да пусть видит это Зевс-громовержец и вершитель судеб! Учи меня, хозяин, твоей ножной и прыжковой борьбе. Клянусь Гераклом, я буду из-за всех сил стараться, но познаю все премудрости ее!

— Кто бы сомневался в этом, доблестный и непобедимый гладиатор!.. — охотно откликнулся на слова македонянина Родин.

Теперь Мамерк остался в туниках и на босу ногу как Иван. Сначала Родин показал возрастному ученику, как делать растяжку и дыхательные упражнения. Потом как ставить блок и наносит удар и просил повторить по нескольку раз. И Мамерк старательно и терпеливо повторял.

— Раз, два, три, четыре... — командовал Иван. — Ити, нити, сан, си... Блок... Удар! Блок! Удар! Четче блок, жестче!.. Хаджимэ!.. Матэ... Поменяли стойку! Хаджимэ! Выдыхай резко и одновременно с ударом. Вот так как я... Кия!

Родин вскрикнул, и его пятка остановилась в миллиметре от головы Мамерка.

— Чудеса! — восхитился мастерством Ивана бывший вождь киликийских пиратов. — Вот бы мне так!

— Научишься! — заверил Мамерка его хозяин. — А сейчас прими левостороннюю стойку. Вот так...

Новоявленный каратист Мамерк и его опытный сэнсэй Иван Родин встали напротив друг друга и стали отрабатывать приемы в паре. Во время работы мастер указывал ученику на его ошибки и комментировал свои действия. Потом Иван показал Мамерку удары ногой: "лоу-кик" и "маваши-гери".

— Бей по уровням, не дай сопернику опомниться... Смотри... Левой ногой бьешь "маваши-гери" в голову, а затем правой — "лоу-кик" по бедру соперника. И вторая комбинация. Почти тоже самое, только начинаешь "маваши" с правой ноги, а "лоу-кик" проводишь с левой.

Мамерк попробовал произвести два удара.

— Так, учитель? — поинтересовался он.

— Да, так, только выше ногу тяни, — подсказал Иван.

— Не могу выше.

— Ничего научишься, надо только растяжку делать чаще и все будет о'кей. Смотри еще раз. Выводишь сперва бедро повыше, а потом распрямляешь ногу... Раз, два... Вот так. Понял?..

— Понял.

— Повтори...

Мамерк принялся отрабатывать две комбинации...

С этого дня сэнсэй Иван Родин стал преподавать карате Мамерку, а тот, в свою очередь, учил своего босса панкратиону. В саду любители единоборств сделали манекен из дерева, с головой, с двумя палками вместо рук, вкопали в землю и обернули в кучу тряпок. Родин красной краской пометил на деревянном человеке уязвимые точки. На этом манекене сэнсэй Иван и начинающий каратист Мамерк отрабатывали удары ногами и руками и набивали локти, костяшки пальцев, и ребра ладони. Затем делали спарринги. Ивану, несмотря на хорошую спортивную подготовки доставалось от македонянина, все-таки тот был тяжелее Ивана на тридцать килограммов и ростом выше сантиметров на десять. Но это лишь закаляло характер Родина.

"Не отступать и не сдаваться!" — вот был его многолетний девиз. И Родин старался ему всегда следовать.

А в завершении тренировки как обычно следовали атлетические упражнения. Воины отжимались на кулаках, качали пресс, укрепляли мышцы плеч, спины и ног с помощью гантелей и тяжелых камней. Родин сделал даже спортивный снаряд наподобие штанги — длинная железная ось с двумя железными и массивными шарами на концах. Мамерку так понравилась импровизированная штанга, что он постоянно ее тягал на тренировках.

Кроме единоборств Иван и Мамерк занимались еще и воинским искусством. Сражались деревянными мечами и кинжалами, метали в манекен дротики, ножи, топоры, стреляли из лука. Индивидуально занимались "боем с тенью", а потом переходили на работу по системе "спина к спине" и сражались с воображаемыми врагами. Бились патрон и начальник охраны и между собой.

Так же Иван не забывал о вольтижировке и верном коне Ганнибале.

Иногда к занятиям по карате и воинскому искусству Иван и Мамерк привлекали всю личную гвардия контуберналиса. Тогда на тренировках становилось весело и оживленно.

* * *

Эмилий Лепид отправил Ивана с каким-то важным свитком к Цезарю. В это время император находился в резиденции Клеопатры. Привратник-египтянин провел контуберналиса в огромный атриум. Там в разгаре был музыкальный вечер. Оды Горация пелись в сопровождении струнных щипковых инструментов — кифар, лир, треугольных арф — тригонов. Царствующие особы сидели в больших креслах и наслаждались пением и игрой музыкантов.

Иван минут десять стоял со свитком не решаясь побеспокоить внимательных слушателей. Наконец император краем глазам заметил переминавшегося с ноги на ноги контуберналиса и сделал знак музыкантам, чтобы те на время прервали концерт. И божественные звуки и пения смолкли.

Цезарь встал с кресла и тепло приветствовал своего контуберналиса.

— Входи, мой славный Сальватор, я рад тебя видеть! Ты сегодня послушаешь чудесную музыку, стихи великих греческих поэтов, оды Горация, отрывки из поэмы Вергилия "Энеида". Сегодня для меня играет самый лучший во всем Риме музыкант по игре на кифаре — Анаксенор. Ты не представляешь, Иван, как он божественно поет! И не мудрено: кифара и лира это любимые инструменты Аполлона. И видимо сам Аполлон наградил Анаксенора божественным даром так играть на кифаре и петь. Ему покровительствует сама Терпсихора!..

Иван подал Цезарю свиток.

— Это от Лепида, срочно.

Диктатор развернул письмо и, быстро пробежавшись глазами по нему, снова свернул его и отдал одному из своих секретарей, при этом приказав:

— Отнеси сей свиток в мой кабинет и положи на стол.

Секретарь покорно кивнул и ушел с посланием Лепида за перегородку таблиния.

— А, ничего особенного и срочного в этом послании начальника моего войска нет, — сказал Ивану император. — Просто Лепид извещает меня о том, что один из убитых тобой германцев, мой славный Иван Сальватор, часто посещал харчевню в Сабуре "Гладиатор". Туда Лепид послал пару ищеек, чтобы те пронюхали о его связях и друзьях. Быть может, через этого варвара мы и выйдем на организаторов покушения на твою особу.

— Хорошо бы, мой Цезарь...

— А, Клеопатра, — только и вымолвил Цезарь, обернувшись назад.

С чарующей улыбкой к Ивану подошла несравненная царица Египта. От нее повеяло какой-то притягательной и мощной аурой и... великолепными духами.

— Приветствую тебя славный воин Иван Сальватор! — сказала Клеопатра. — Я, как и славный Цезарь, рады твоему появлению в нашем доме. Да покровительствуют тебе все боги Рима и Египта!

Иван уже научился изъясняться по-античному. И он не остался в долгу перед царицей за брошенный комплимент в его адрес. Родин прижал руку к сердцу и, слегка поклонившись, сказал:

— Благодарю за добрые пожелания, несравненная царица! Я тоже рад видеть тебя снова — самую божественную и прекрасную женщину во всем мире! Ту, чья яркая красота, словно Гелиос ослепительно сияет на лазоревом небе могущественного Рима. Да пусть благоволят тебе небесные силы, все народы мира и сам Цезарь! Аве, Клеопатра!

Восточная красавица снисходительно улыбнулась.

Цезарь усадил Ивана в кресло, рядом присела Клеопатра, а сам, диктатор, подперев рукой подбородок, остался стоять и внимательно слушать продолжения концерта — музыку и речитатив. Малолетнего Птолемея с родителями рядом не было, видимо он находился с нянями и охраной в саду подальше от шума, музыки и песнопений.