Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

— Как бы не так! Если вам в помощь, так и слали бы к вам домой, а прислали мне! Мое!

Бабка попробовала ухватить за шею ближнего зверя, но он вдруг сказал "тьфу!" и метко плюнул прямо ей в лоб.

— Я знаю, что это за звери, — спокойно сказала Ушибевна, утираясь фартуком. — На таких, сказывают люди, из Персии товары везут. Верблюд называется. Все, как рассказывали: горбатый и плюется... У-у, зараза, поплюйся еще на хозяйку!

— Тьфу!

— А верблюды ядовитые? — спросил осторожный Чудя.

— А человека он сожрать может? — добавил Веприк.

— А разговаривать они не умеют? — встрял Добрило.

— Му-у-у! — дружески сказала Дунька верблюдам.

— Брысь! — закричала Ушибевна. — Отойдите, голодранцы! Своих верблюдов нет, так на чужих нечего рот разевать!

На березовское счастье боги тоже не дремали.

— Полюбуйся, что ты сотворил, — сказала Велесу Лада, делая в воздухе изящное движение правой рукой. Тут же, как в волшебном зеркале, перед ними появилась живая картина: жадная старуха Ушибевна носилась по двору, шипела на березовских гостей и грозила им топором, чтобы не смели подходить к верблюдам.

— Да, — с гордостью согласился Велес. — Это я сотворил. Эти удивительные животные — мои создания. Они чрезвычайно умны, не боятся ни жары ни холода, никогда не устают, довольствуются самой простой пищей. Я назову их Клитемнестра, Амфибрахий, Теодор,..

Прислушавшись к воплям на ушибеевском дворе, Лада с небольшим злорадством сообщила:

— Их уже назвали: Белка, Гляделка, Сопелка, Плюнька, и Горбатка.

— Горбатка, тпру, животина бестолковая! — орала тем временем Ушибевна. — Эй, Безобраз, стукни Сопелку чем-нибудь, не видишь, он крышу у сарая грызет?!

— Тьфу!

— Тьфу!

— Ах, необразованные люди, недостойные моего дара! — возмутился мохнатый бог. — Вот и старайся для них после этого!

(С тех пор на Руси верблюды не водятся. Особенно мало их в Березовке.)

— Из твоих чудесных созданий хотят шубы сшить! Ты бы хоть письмо с ними послал, кому они предназначены и зачем.

— Как я могу послать письмо, если эти деревенские жители читать никто не умеет?.. Ладно, придется с ними поговорить...

Немедленно вслед за этими словами Плюнька пожевал измазанной в свекле мордой и заявил громким голосом:

— Я Велес, мохнатый бог!

— Слава тебе Велес! — с изумлением вскричали мужики и пали на колени перед верблюдом.

— То есть я не Велес, — поправилось животное в некотором смущении.

— Ого! А верблюд-то оказывается пошутить не дурак! — с уважением отозвался Чудя, поднимаясь с колен.

— Я говорю с вами как Велес, — пояснил верблюд.

— Говоришь, как Велес, а морда у тебя похожа на зайца, — сказал Добрило, не зная, чем бы досадить подшутившему над ними говорящему зверю.

— Слушайте меня, глупые люди! — рявкнул Плюнька. — Устами этого верблюда с вами говорит звериный бог Велес. Приветствуйте и почитайте его!

Мужики снова бухнулись на колени и начали озираться.

— Устами какого верблюда? — спросил Чудя у говорящего верблюда.

— Вот этого!.. Перун вас разрази! — Велес выругался, потому что сообразил, что у верблюдов нету пальцев и он не может показать, куда нужно. — Вот! — Плюнька мотнул мордой у колен, пытаясь указать на себя самого.

— Где? — вытянули шеи мужики, думая, что животное тычет себе под ноги, где, наверно, прячется какой-нибудь малюсенький верблюдик, специально сотворенный Велесом как свидетельство его силы и мастерства.

— Я! — заорал верблюд.

— Слава тебе!.. — закричали все присутствующие в один голос. Дальше — кто сказал "Велесе", а кто — "верблюде".

— Я прислал вам в помощь этих чудесных животных! Они сильнее быка и могут с легкостью передвигаться по глубокому снегу. На спине у них жировые запасы в виде горбов, так что верблюды могут целых две недели прожить без корма. Посмотрите в корзинах — там есть все, что нужно для вашего путешествия: сушеные фрукты, хлеб, мясо, горшки, ножи, лук со стрелами, ковры, ветки для костра и прочее. Видите длинные колья, привязанные к бокам одного из верблюдов? Это юрта — кочевой дом, как у печенегов. Ее можно собирать в дороге и накрывать коврами, а потом разбирать и везти дальше.

— Слава тебе! — хором ответили березовцы, роясь в огромных круглых корзинах, висевших у верблюдов с каждого бока.

Чудя открыл одну корзину и обнаружил пару больших свекол, засунутых, видимо, запасливым Гляделкой поверх горшков с едой. Гляделка кротко моргнул голубенькими глазками. Чудород быстро прикрыл корзину и погрозил верблюду пальцем.

— Курага, чернослив, сушеные финики, дыня в сахаре, изюм, жареные бананы, маринованные грибочки ,.. — перечислял Велес. — Персики в меду, яблоки моченые, соленые огурцы,.. не мешайся, бабуся, и банан на место положи!.. про яблоки моченые я говорил?

Ушибевна разинула свой людоедский рот и заныла:

— Подарки царские кому попало раздают, а меня, бабулю, и забыли. Бабуля старенькая, никто ей не поможет, сироток ее не пожалеет...

И великаны Безобраз с Кривоногом загудели самым подлым образом:

— Никто нас не пожалеет, сироток...

Ладно, ладно, — поморщился говорящий верблюд. — Пусть корова ваша старая весной сама собой опоросится.

— Чудо! — радостно сказал Добрило.

— Конечно, чудо, — с недовольным видом подтвердила Ушибевна. — Коровы-то телиться должны, а не пороситься!

— М-да, — пробормотал Велес. — Но теперь уж ничего не поделаешь, слово мое крепко. Ничего, разок опоросится, небось не умрет.

(И действительно: по весне ушибеевская Милка родила восемнадцать розовых здоровеньких поросяток. К большой, между прочим, радости своих хозяев.)

— Ну, прощайте. Скатертью вам дорога, — пожелал звериный бог.

Плюнька несколько раз удивленно пожевал волосатыми мягкими губами, но больше слова из него не шли. Плюнька подумал и потянулся за соломой на крыше.

— Удивительное дело, — молвил Чудород. — Нас никто не спросил — снарядили нас в дорогу и счастливого пути пожелали. На ноги поставили, значит, петь-плясать заставили! И правда чудо чудное!

— Да, — согласился с ним Добрило. — Похоже, пол-Киева ждут-не дождутся, когда мы в Африку уедем. А там уж все соберутся и помогать начнут: и греки, и войско княжеское, и Аника-воин, пожалуй, тут же отыщется!

— И Илья Муромец, — добавил Чудя.

— Так что — едем? — спросил Веприк.

Оба его товарища ухмыльнулись и дружно кивнули.

— Бабуля, — обратился с просьбой к хозяйке Добрило, — ты бы сенца животным нашим выдала... или хоть соломки. Мы заплатим! Хочешь серебром, хочешь мехами.

— Хочу! — сразу оживившись, блестя от жадности маленькими глазками сказала Ушибевна. — И серебром хочу и мехами. И золотом и алмазами. И — что еще у вас там есть?

Весь день путешественники знакомились с верблюдами и устраивали их на ночлег: гладили и чесали мохнатых животных, дивились их росту и гордому виду, кормили, водили по двору за уздечку, рассматривали подарки в корзинах. Потом осмелели: посадили Дуняшку верхом на Белку, между высокими горбами и долго ее катали. Горбатка сам подошел к Веприку и, подогнув сначала передние, а потом задние ноги, улегся на землю перед ним. Юный березовец с опаской устроился между горбами и ойкнул от страха, когда верблюд встал, высоко подняв седока на себе, гораздо выше, чем на лошади или на заборе. Веприк сначала все хватал в обнимку передний горб и сползал то на один то на другой бок — под хохот товарищей, но Горбатка вышагивал так плавно, что мальчик скоро перестал бояться.

— — — — — — — — — — — — — 22 ПОРА В ДОРОГУ

— Радость-то какая вам привалила, — выйдя во двор, сказала Ушибевна. — Отпраздновать бы надо... Прошу к столу, гости дорогие!

Немало удивленные, березовские путешественники последовали за ней в хозяйскую избу и нашли там большой струганный стол, а на нем — одинокую мисочку со вчерашней постной кашей и сырую свеколку, скорее всего, отнятую хозяйкой у одного из верблюдов. За столом, с ложками наготове, сидели уже Кривоног с Безобразом.

— Это что за праздник такой? — пробурчал Добрило. — На столе-то пусто!

— Ась? — тут же вскинулась Ушибевна. — Старая я бабуленька, слышу плохо — что ты там говоришь? Угощенье не нравится? Так ведь не все ж подарки бесценные от богов каждый день получают! Мы-то люди бедные, что имеем — все с гостями делим!

Бабка облизнулась и выжидательно уставилась на пришедших. Помолчали...

— Где ж мне, бабушке, разносолов-то взять? — уже начиная сердиться на недогадливых слушателей, опять принялась причитать старуха. — Ножки-то у меня старенькие, ручки-то — старенькие, слабенькие...

Она по привычке откусила от ломтя сала, оказавшегося в одной руке и быстро спрятала руки за спину, отчего на плечах у нее заиграли могучие мышцы.

— Мамань, мамань, про сироток забыла сказать, — подсказал шепотом Безобраз, чуть не сломав в руке деревянную ложку.

Березовцы со вздохом переглянулись, вышли и вернулись с руками, полными угощений из велесовых подарков. Очень скоро все собрание объелось жареных бананов и повеселело. Спели несколько хороших песен, а Дуняшка поплясала немножко — себе и другим на радость. После тягостных бездельных дней Веприк готов был хоть сию минуту встать, забраться на верблюда и пуститься в путь. Душа у него пела от радости, а живое воображение уже рисовало перед глазами неведомое Черное море. Может и правы премудрые греки: может, уговорит он Змея обменять маманюшку на богатый выкуп. Тут вспомнились ему круглые наглые глаза чудовища, когда оно кричало, что Смеяна больше не их ума дело, и Веприк засомневался, станет ли Змей меняться. Ну да ничего, не сумеет он уговорить — авось дружина княжеская договорится.

— Слышь-ка, — сказала Ушибевна. — А мамку-то твою и впрямь ведь Горыныч унес! Ишь ты! Беда! — она облизала мед с персика и с любопытством спросила: — И куда ж вы теперь? Прямо к змею?

— Это не так-то просто, — ответил за товарищей Веприк, который не один раз изучал у греков карту и слушал объяснения Креонта. — Горыныч-то, судя по всему, в африканской земле гнездится — туда надо морем плыть. Да не через одно море, а через целых три!

— Это на всякий случай! — с грустным видом пояснил Чудород. — На случай, если мы в первом не утонем.

Добрило толкнул Чудорода, чтобы тот не мешал, и Веприк продолжал:

— Вот, погляди, бабушка Ушибевна, — пригласил он и положил на стол ложку. — Вот так течет Днепр...

— Какой там Днепр! У меня каша недоедена! — возмутился обжора-Безобраз и забрал ложку.

Безобраз принялся доедать вчерашнюю кашу, а Веприк положил на стол другую ложку.

— Вот Днепр, — сказал он. — Он течет на юг, откуда приезжают к нам греки и армяне. Он бежит себе и бежит, пока не вливается с синее море. То есть Перун его знает, синее оно или не синее, раз люди его Черным зовут, — Веприк поставил к ложке деревянную миску с квасом. — По-нашему, по-русски, прозвано оно Русским, а по-гречески — "Эвксинский Понт"... За этим морем — еще одно, называется Эгейское, а за тем — третье, Средиземное, в середине земли лежит, значит, — выбрав мисочку поменьше, юный березовец поместил ее рядом с деревянной, а дальше поставил большой горшок с огуречным рассолом. — Эгейское море, греки сказывали, теплое и маленькое, в нем множество островов, а Средиземное — огромное и синее, как небо... Вот нам сначала надо доехать до Черного моря — в южную сторону, как Днепр течет. Дядя Креонт говорил, чем дальше поедем, тем теплее нам будет. Там, на юге, лежат такие земли, где зимой снега не видали!

— Врешь, — пожала плечами Ушибевна. — Не может такого быть. Что ж у них зимой, горох с неба сыпется что ли? Как они с горки-то катаются?

— Очень даже может, — сказал с убеждением Добрило. — Там на юге, наверно, кузница Сварога, отца богов. Там кует он новые души для нерожденных людей.

— А я думаю там, на юге, огненные пещеры, куда недобрые души после смерти попадают, — высказал догадку Чудя.

Веприк согласно кивнул товарищам.

— Конечно, с такими чудесными делами без богов всесильных не обошлось. Страшно даже подумать, отчего такой жар идти может. Но нам так далеко, слава Перуну, не надо. Нам бы доехать до Черного моря, а там найти корабль — и в Константинополь, вот он, на берегу, — маленький охотник положил свеколку рядом с деревянной миской. — А из Константинополя уж в Африку, вон туда, — он похлопал ладошкой возле горшка с рассолом. — Там пустыня Сахара, а в ней где-то берлога змеиная. Где — мы не знаем, но, наверно, на месте оно виднее, чем издали... Дядя Безобраз! Что ж ты кусок свой прямо в Эгейское море макаешь?!

— Это лебедь по морю плавает, — отвечал с набитым ртом Безобраз, набирая на хлеб меду из мисочки, означавшей Эгейское море. — Как там греки обещали? Какое это море? Вкусное и сладкое? Я и пробую.

— А где вы корабль будете искать? Разве что царь морской вам его уже снарядил!

— Корабль нам придется самим найти. Греки сказывали, на море есть город Сурож(4), вот там много каких хочешь кораблей и плавают они по всему торговому миру. А дальше в ту же сторону — русский морской город Тмутаракань, но нам лучше в Сурож, он ближе.

— Нельзя вам ехать, — вступил вдруг в разговор Кривоног. — Чем дальше от Киева, тем леса меньше — все степь да степь. Русскому человеку лес всегда нужен для защиты. А в степи — печенеги: убьют вас или уведут в плен. Кто вас оборонит? Дунька что ли?

— Ничего, не бойтесь, мы с Дунечкой не дадим вас в обиду, — пообещал Добрило, без напряжения приподнимая сильными руками обеденный стол и подмигивая девочке. — Если врагов немного будет, пяток-другой-третий.

— А если много, — добавил Веприк. — то мы на верблюдах ускачем, не зря ведь они у нас чудесные.

— Спи-поспи, девчушечка,

Спи-поспи, малюшечка, — тихонько затянул Чудород, баюкая задремавшую после веселого обеда Дуньку, — а то придет старушечка, стукнет колотушечкой...

Слушая колыбеленку, Дуняшка вдруг разинула заснувшие было карие глазки и внимательно уставилась в морщинистое чудино лицо, украшенное жиденькой бороденкой.

— Мама! — радостно сказала она и снова заснула.

— Пора вам в дорогу собираться! — решила Ушибевна. — Эту девочку надо поскорее к родителям вернуть — а то Перун знает, какую еще гадость она за мамку примет.

(4) Сурож: сейчас — город-курорт Судак в Крыму на Украине

— — — — — — — — — — — — — 23 НА ВЕРБЛЮДАХ ЧЕРЕЗ СТЕПИ

Даже нетерпеливый Веприк понимал, что в далекое путешествие за один час не соберешься: необходимо было проверить припасы, распределить груз на верблюдах, купить кое-чего в дорогу. Почти половину дня березовск ие путешественники повели на торговой площади: Чудя требовал, чтобы ему купили сапоги, да и всем остальным не мешало обновить одежду, хотя Ушибевна обещала нашить новых рубашек — не бесплатно, конечно.

Зимой в торговой жизни города наступало затишье, купеческим обозам трудно было добираться до русской столицы, но все равно на площади было, на что поглядеть: местные мастера наполняли рынок удивительными товарами для домашнего хозяйства, одеждой, едой, украшениями и всякой всячиной.