22 мая 1913 г. в Санкт-Петербурге был подписан многосторонний протокол, оформивший решение совещания представителей России, Великобритании, Франции, Германии, Австро-Венгрии и Италии о передаче Румынии болгарского города Силистрия в качестве компенсации за румынский нейтралитет в первой Балканской войне. Итоги войны вызвали недовольство Берлина и Вены, поскольку поражение Турции ослабляло позиции Центральных держав. Австро-Венгрия и Германия стремились расколоть антитурецкий союз — подтолкнуть болгарского царя к военному выступлению. Повод представился довольно быстро, поскольку союзники оказались недовольны размерами приобретений. Ни Румыния, ни Болгария не признали Петербургский протокол: Бухарест счел его условия недостаточными, а София — чрезмерными. Территориальные притязания других балканских государств, теперь уже к больше всех выигравшей в результате Лондонского мира Болгарии, привели к новому обострению положения на Балканах, где быстро начала формироваться антиболгарская коалиция, в результате чего здесь вспыхнул новый вооруженный конфликт, получивший название второй Балканской войны.
Важным звеном в дипломатической подготовке новой войны на Балканах стал греко-сербский союзный договор, подписанный в Салониках 1 июня 1913 г. Это соглашение устанавливало принцип совместного ведения войны против Болгарии в случае нападения или угрозы нападения со стороны последней. Целями такой войны были «сокрушение военной силы Болгарии» и обеспечение раздела Македонии между Сербией и Грецией, что означало отход Сербии от условий союзного договора с Болгарией. Стороны обязались оказывать друг другу всестороннюю дипломатическую поддержку. Греция обещала предоставить на 50 лет для нужд сербской торговли свободную зону в порту Салоники и право беспошлинного провоза товаров по железной дороге. На основе этого союзного договора между Грецией и Сербией была заключена военная конвенция, по которой Сербия в случае войны с Болгарией должна выставить 150-тысячную армию, а Греция — 90-тысячную. Военная конвенция устанавливала, что в случае выступления одной из сторон против Болгарии без предварительной консультации с другой стороны последняя может не принимать участия в войне, но обязана сохранять благожелательный нейтралитет.
29 июня 1913 г. на Балканах началась новая война. Теперь на Болгарию напали ее бывшие союзники Сербия, Черногория, Греция и Румыния, а уже 21 июля, нарушив Лондонский мирный договор, на Болгарию напала Турция, захватив Восточную Фракию. Правительство Болгарии обратилось к великим державам с просьбой заставить Турцию соблюдать условия Лондонского договора в отношении болгаро-турецкой границы. В поддержку Болгарии выступила лишь Россия, предложившая «провести против Турции военно-морскую демонстрацию». Однако каких-либо реальных последствий этот демарш России не имел, так как под напором превосходящих сил Болгария вскоре была вынуждена сдаться. Миф о славянской солидарности рухнул.
Вторая Балканская война завершилась подписанием двух мирных договоров. Первый был подписан в Бухаресте 10 августа 1913 г. между Болгарией, с одной стороны, и Румынией, Сербией, Черногорией и Грецией — с другой. Второй мирный трактат — между Болгарией и Турцией — был подписан несколько позже, 29 сентября, в Константинополе. Условия Бухарестского мира были очень невыгодны Болгарии. К Румынии отошла от Болгарии Южная Добруджа. В течение двух лет Болгария обязывалась разоружить существующие крепости и не строить новых крепостей на границе с Румынией. Освобожденная от господства Турции в результате первой Балканской войны Македония была теперь поделена между Грецией, которая получила Эгейскую Македонию с портами Салоники и Кавала, Сербией, получившей Вардарскую Македонию, и Болгарией, за которой остался Пиринский край. По Константинопольскому миру болгаро-турецкая граница во Фракии, определенная Лондонским договором по линии Энос-Мидия, ликвидировалась. От Болгарии отходила Восточная Фракия с Лозенградом (Кирк-Килиссе), Люле-Бургасом и Адрианополем (Эдирне, Турция). За Болгарией сохранялась часть Западной Фракии с поселками Дедеагач и Порто-Лагос на берегу Эгейского моря. Таким образом, у Болгарии на Эгейском море теперь не было ни одного сколько-нибудь значительного порта. Ряд вопросов регулировался приложениями. Было разработано соглашение о муфтиях в Болгарии и их взаимоотношениях с шейх-уль-исламом. Была принята декларация о правах частных лиц на территориях, которые Турция уступила Болгарии. В силе были оставлены те положения Лондонского мира, которые не изменялись по новому договору.
14 ноября 1913 г. в Афинах был заключен мирный договор между Грецией и Турцией, который подвел итоги еще первой Балканской войны и одновременно предотвратил новый вооруженный конфликт на Балканах — между Турцией и Грецией из-за островов Эгейского моря, подтвердив тем самым статью 5 Лондонского мирного договора 1913 г., по которой вопрос о принадлежности этих островов передавался на решение великих держав. Договор предусматривал восстановление дипломатических и консульских отношений, сохранение имущественных прав за оптантами (лицами, выбирающими себе гражданство), при этом правительство Греции взяло на себя права и обязанности правительства Турции в отношении железных дорог на тех территориях, которые Турция уступала Греции. 28 ноября 1913 г. Албания провозгласила себя независимым государством. Основным итогом балканских войн стали окончательный распад Балканского антитурецкого союза и переход Болгарии на сторону Центральных держав.
Тем временем колониальные разделы в Африке в начале XX в. решались путем дипломатических соглашений. 1—2 ноября 1902 г. между Францией и Италией в Риме в форме обмена письмами между французским послом К. Баррером и итальянским министром иностранных дел Принетти было заключено секретное соглашение, которое в истории получило название по фамилиям главных действующих лиц. Оно завершило длительные переговоры и развило соглашение 1900 г., согласно которому Италия признавала французские притязания на Марокко, а Франция — итальянские претензии на Триполитанию и Киренаику. По соглашению Баррера-Принетти каждой из сторон предоставлялась возможность действовать в интересующем ее регионе, когда она сочтет необходимым, независимо от действий другой стороны. В главной политической части соглашения содержалось взаимное обязательство обеих сторон соблюдать строгий нейтралитет в случае, если одна из сторон станет объектом неспровоцированного нападения или вследствие прямого вызова окажется вынужденной принять на себя инициативу объявления войны. Фактически это соглашение означало отход Италии от Тройственного союза.
После благополучного завершения войны с Турцией и приобретения Триполи и Киренаики Италии потребовалось урегулировать свои отношения с Францией из-за колониальных владений в Северной Африке, так как именно тогда же, в 1912 г., Франция установила свой протекторат над Марокко. В этом новом положении, поскольку прошло уже 10 лет со времени заключения так называемого соглашения Баррера-Принетти 1902 г., 28 октября 1912 г. в форме обмена нотами между послом Италии в Париже Т. Титтони и французским премьер-министром Р. Пуанкаре было заключено соглашение о разделе сфер влияния в Северной Африке. Это соглашение подтверждало обоюдное намерение правительств Италии и Франции не препятствовать друг другу в проведении мероприятий, осуществить которые стороны сочтут уместным, Франции в Марокко, а Италии в Ливии. Италия и Франция согласились обеспечить друг другу на этих колониальных территориях режим наибольшего благоприятствования. 4 мая 1913 г. к этому соглашению присоединилась и Испания.
Новый кризис в международных отношениях в Европе начал нарастать после убийства 28 июня 1914 г. в Сараеве сербским террористом эрцгерцога Франца Фердинанда. 23 июля 1914 г. австро-венгерский посланник в Сербии Владимир Гизль вручил сербскому правительству ультиматум в связи с сараевским убийством. 28 июля австрийские войска двинулись на сербов. Россия в целях давления на Австро-Венгрию объявила мобилизацию, прекращение которой потребовала Германия. После отклонения России этого требования Германия объявила ей войну. 2 августа германские войска заняли Люксембург и вторглись в Бельгию. 3 августа Германия объявила войну Франции. 3 августа в защиту Бельгии выступила Великобритания. Так началась первая мировая война.
ЕВРОПЕЙСКАЯ ИДЕЯ И XIX ВЕК[9]
(вместо заключения)
Европейская идея, или идея Европы, — это отношение к Европе как к определенной общности, рассмотрение ее в плане внутреннего единства и отличия от других частей света.
Уже в глубокой древности формировались идеи и представления о единстве Европы. История европейской идеи — это история формирования европейских теорий и воззрений, но одновременно это и история попыток практической реализации этих теорий.
Европейская идея — это не вечное и неизменное понятие, не только абстрактная логическая или психологическая категория. Представления о европейской общности, так же как и способы их реализации, менялись на различных этапах мировой и европейской истории, отражая столкновение интересов различных социальных групп и политических партий.
Европеизм, как течение политической мысли и как реальность, был многолик и неоднороден.
Еще в античный период европейской истории сформировались общие представления о географических границах континентов, были заложены основы культурно-исторической общности Европы.
В период средневековья европейская история была связана в значительной мере с ролью христианства. Католическая церковь пыталась обосновывать идею теократической Европы, объединенной на основе религиозных догматов и представлений.
Борьба универсалистских и партикуляристских тенденций проявилась в Европе в столкновении папства и императоров, соперничавших между собой и с формирующимися национальными государствами.
В этот период появились первые общеевропейские проекты, исходившие от церкви и светской власти и знаменовавшие зарождение гуманистической традиции в реализации идей европейского единства.
Особенно ярко это проявилось в эпоху Просвещения. Крупные деятели Просвещения Англии, Франции, Германии и России выдвинули в XVII—XVIII вв. значительное число проектов, предусматривавших те или иные формы объединения Европы.
К концу XVIII в. в Европе уже ясно обозначились основные линии и направления в обосновании идей европейского единства. При этом европейские идеи и проекты, составляя неотъемлемый компонент европейской жизни, отражали различные течения европейской общественной мысли — консерватизм, либерализм и революционный демократизм. В яркой и отчетливой форме они проявились на рубеже XVIII и XIX вв., в эпоху Французской революции и в наполеоновских попытках «унифицировать» Европу под французским господством.
Анализ и оценка европейских идей и проектов в XIX в. предполагают понимание их неразрывной связи с теми идеями, которые выдвигались в Европе в XVIII столетии, поскольку именно на их основе формировались представления о европейском единстве на протяжении всего XIX в.
В наибольшей степени европеистская общественная мысль XIX столетия опиралась на проекты французского аббата, дипломата и философа Ш. де Сен-Пьера и Ж.-Ж. Руссо.
Проект Сен-Пьера «Записка о сохранении вечного мира в Европе» подытоживал и обобщал многие предыдущие планы и открывал новый этап в истории европеизма. Пожалуй, никто до Сен-Пьера не писал с такой ясностью, определенностью и убежденностью о пользе федеративного устройства Европы.
В своей работе французский мыслитель руководствовался убеждением, что «никогда еще ум человеческий не был занят более величественным, более прекрасным и полезным замыслом, нежели проект вечного и всеобщего мира между всеми народами Европы». Он дает краткий исторический очерк федеративных форм в Европе и делает попытки обосновать истоки европейской общности. Начинает он с греческих амфиктионов, а также с этрусских лукумонов, латинских ферий, галльских цитей, Ахейского союза в Древней Греции, а затем переходит к истории Римской империи, упоминает декреты Клавдия, кодекс Феодосия и законы Юстиниана.
Сен-Пьер подчеркивает, что, помимо разного рода политических конфедераций, существовали, может быть, малозаметные, но не менее реальные формы европейской общности — общность интересов, единство нравов, обычаев и религий, «взаимосвязь истин» и т. п. Существенная роль в формировании европейской общности отводится также торговле. «Таким образом, — констатирует Сен-Пьер, — все европейские державы образуют между собой род системы, в которую они объединены одной и той же религией, одними и теми же правами людей, нравами, литературой, торговлей и известным родом равновесия, являющимся необходимым результатом всего этого, и, несмотря на то что никто в действительности не помышляет сохранять это равновесие, оно может быть нарушено не столь легко, как думают многие».
Важным этапом в истории европейской политической мысли была и выдвинутая Сен-Пьером идея европейской системы. «Древний союз народов Европы, — замечает автор, — усложнил их интересы и права на тысячу ладов; они соприкасаются в стольких пунктах, что малейшее движение одних не может не задеть других; их расхождения тем более гибельны, чем теснее их связи, а их частные столкновения носят почти такой же ожесточенный характер, какой свойствен гражданским войнам». В этих словах уже предпринимаются попытки выделить некоторые особенности европейской политической системы.
Далее Сен-Пьер переходит к подробному рассмотрению европейского равновесия. По его мнению, оно существует вне зависимости от желания отдельных европейских государств. Нарушаясь где-либо в одном, оно тотчас же восстанавливается в другом. В этой связи смехотворными и нереальными представляются автору попытки создать общеевропейскую монархию, поскольку «нет такого деятеля, который мог бы стать европейским властелином». Европейский опыт, заявляет Сен-Пьер, показывает тщетность любой политики, направленной на то, чтобы дать возможность какому-нибудь политику получить преобладание над остальной Европой. Невозможен и такой вариант, когда два или три монарха попытались бы подавить остальных. «Эти три властелина, кем бы они ни были, не составят вместе и половины Европы. Тогда другая ее часть, безусловно, объединится против них; им нужно будет победить более сильного противника, нежели они сами».
И дело не в том, что Альпы, Рейн, море или Пиренеи составляют непреодолимое препятствие для того, чтобы один государь или союз нескольких государей могли существенно и надолго изменить существующее положение вещей. «Что действительно в определенной степени поддерживает европейскую систему, — считает Сен-Пьер, — так это дипломатические переговоры, которые почти всегда взаимно уравновешивают друг друга; однако эта система имеет и другую, еще более солидную опору — совокупность германских государств, расположенных примерно в центре Европы, которая удерживает от соблазнов все остальные части ее и, может быть, еще в большей степени сдерживает своих соседей, чем своих собственных сочленов».
