И храбрый разгонятель злых сил не стал спорить. Наоборот, всей душой поддержал почин девчонки, опасаясь только того, что полати не устоят — вряд ли прошлая хозяйка их так раскачивала.
Полати устояли. Крепко были сколочены, на совесть.
Фон Шпицберген не стал рассказывать о малюсенькой детали, о крошечном эпизоде, когда во время экскурсии к мельнице Хассе негромко сказал ему:
— Твой сукин сын розовый с местными парнишками что-то затеял и даже монетку им дал. Учти! Шелленберг увидел, а он врать не станет.
Пауль это учел, тоже невидаль, тайны мадридского двора! И потому держался так, как подобает мудрому и повидавшему все воину как в дневном мире, так и в ночном.
'Ничему не удивляться может только истый джельтмен!'
И Паштет не удивлялся.
Разве что самую капельку — где-то совсем уж на задворках сознания. Но так — очень слабенько, еле слышным самому себе шепотом, потому как — ну вьетнамец — босой и в характерной для них огромной соломенной шляпе, ну заявил:
— Ole hombre, compra algo de munición!
— Чего? — все-таки удивился Пауль.
— Privet, muzhchina, kupi patronov!
— У тебя какие?
Вьетнамец показал — пригоршню. Совершенно незнакомые. Тупорылые какие-то.
Паштет огляделся. Помотал головой. Ответил тоже по-иностранному.
— Ne podhodjat!
Парень в шляпе определенно огорчился. Паше даже стало как-то неловко. А Шляпа Из Соломы откуда-то вынул связку самых разных, ярко засверкавших на солнце часов. Золотые блики даже заставили зажмуриться! На кой черт Паулю часы? У него свои командирские в рюкзаке.
Потому попаданец гордо сказал:
— Russo turisto!
Вьетнамец, предлагавший часы еще сильнее огорчился, но узнав, что русский — отступился.
Вокруг определенно была пустыня — самая такая пустынная, с оранжевым песком и торчащими редкими кактусами. Несколько здоровенных 'перекати поле' неспешно прокатились по пейзажу. И здоровенный магазин с вывеской 'Вундерваффище' — торчащий посреди всего этого совсем рядом.
Странно расположен — ни парковки, ни дорог к нему.
Поход в такой магазин где-то в Латинской Америке — а почему бы и нет?
Сделал пару шагов.
Тут же оказался внутри — определенно оружейный и явно с принципом самообслуживания. Никого не видать, а стеллажи завалены всем подряд и тянутся — да не сказать даже — куда, длиннющие!
У самого входа импровизированный тир и здоровенный полиэтиленовый мешок с патронами двух ходовых калибров. Черные гильзы и пули, никакой маркировки. Но видать со своим пистолетом надо приходить, а у Павла из всего оружия — одна фляжка.
Досадно!
Жаль, а то бы — пострелял.
И зал со стеллажами со всем, что душеньке угодно. Шикарные золоченые калашниковы с накладками из слоновой кости и золотыми магазинами — прям руки тянулись сами их потрогать. И даже патроны — не плебейские, что у входа -с черным траурным лаком, а тоже с позолотой. Даже может быть и просто — золотые! И цены почему-то в рублях! Вот ведь чертовщина — и недорого так-то, а как на грех на фон Шпицбергене тот самый кунтуш на голое тело или как его там — и карманов на нем нет. И денег, значит, при себе — тоже нема. А здорово было бы покрасоваться перед компаньонами с золотым Калашниковым! И патроны чтоб золотые! Блеск и сияние! Красота — и дорохо-бохато. Лухари в чистом виде! Вот бы все воеводы охренели!
Но денег — нет и надо быть скромнее.
Дальше пошли какие-то субтильные винтовки и масенькие пистолеты — все покрашенные в дурацкий розовый цвет.
И патроны им под стать — с веселенькой раскраской.
И тремя розовыми глянцевыми полосками на пуле.
Не, вот такое точно не поймут. Хотя понятно — оружие для девушек.
А дальше — и вообще всех цветов радуги раскраски... Попугайные какие-то пистолеты. Совсем непонятно — какому эстету красно-зеленый пистолет понадобится? Или этот — желтый затвор, синий курок и накладки на рукоять фиолетовые.
— Хола!
О, вот и продавец появился. Крепкий такой мужчина, солидный, волосы соль с перцем, но соли, пожалуй и побольше. Серьезный такой, в очках.
— И тебе такая же красивая хола, человече!
— Ты как сюда попал, однако?
О, этот вполне по-русски разговаривает. Ну тем лучше.
— Через вход, как еще!
— Странно — смотрит сквозь очки недоверчиво и пожимает плечами.
— А чо такого? Если есть магазин, то чего не зайти? Ты ж все это продаешь? — уточнил пунктуальный Паштет.
— Продаю. Но у тебя же денег местных нету. Да и сам ты не пойми откуда взялся.
— Еще и черт знает кого за собой таскает! — наябедничал кто-то снизу.
Пауль глянул вниз, опять ничего не понял.
— Ты что ли гном?
— Сам ты гном, балда стоеросовая! — явно обиделся седой длиннобородый дед, высотой Паше чуток выше колена. Не дед — а сплошная борода с шевелюрой. Волосатый волосач! И то ли пыльный сильно, то ли весь в паутине.
— Ну вот сам смотри! — привлек внимание Паши торговец.
— На что?
— А вот же гляди!
Фон Шпицбергену показалось сначала, что продавец достал из шкафа с винтовками СКС, но этот карабин все же отличался. Нормальное такое оружие с серым ложем и прикладом и честным воронением боевого железа. Глаз обрадованно прильнул к приятному зрелищу!
Торговец глянул просветленным профессиональным взглядом и чистым, хорошо поставленным голосом заговорил:
— Этот карабинчик с непонятным именем 'Мини-30', сделан на заводах оружейной фирмы 'Штурм Ругер компания' четвертой по величине из американских, по обороту уступает Ремингтону, Моссбергу и Смит-энд-Вессону.
Она начинала с малого, особенно после того, как первоначально фирма представляла из себя маленькую арендованную мастерскую. Идеей к созданию компании стало желание Уильяма Рюгера создать копию японского пистолета 'Намбу' тип 14, попавшего к нему в качестве военного трофея. Именно коммерческий успех первых продаж копии 'Намбу' и стал поводом для укрупнения и организации производства. Особенно охотно покупали этот пистолет вернувшиеся с войны ветераны, который его видели, но заполучить не смогли, по причине того, что ветеранов было много — а 'Намбу' — мало.
— А Люгеры фирма тоже выпускала для ветеранов? — спросил Пауль. Понятно, что вернувшимся с фронта было охота поиметь такой редкий трофей, которым не каждый и офицер владел, с японской пехотой американцы дрались мало, редко и той пехоты было весьма не густо, отсюда и ценность редких трофеев — пистолетов и катан. Но явно был смысл и Парабеллумы тогда делать?
— Нет, то есть да и нет!
— Это как так?
Торговец недовольно поморщился — покупатель явно сбивал его с мысли. Но все же ответил:
— Фирма Ругер выпускает популярный пистолет под названием 'Люгер' под соответствующий патрон парабеллум, но это не тот немецкий пистолет, а очень компактный и легкий револьвер — 15 на 11 сантиметров и весит меньше полукилограмма.
Но я речь веду все же о карабине, что перед тобой. Так вот, я продолжаю и не перебивай!
Дальнейший успех компания Ruger завоевала на американском рынке винтовок под малокалиберный патрон кольцевого воспламенения .22 Long Rifle, в первую очередь, благодаря большим объёмам продаж самозарядной винтовки Ruger 10/22. (тут он показал пальцем на внезапно появившуюся у него за спиной витрину с десятком легких и изящных винтовок. Тоже к слову ласкавших взор своей нормальностью).
Дал возможность Паше присмотреться, потом продолжил:
— Популярность этой модели в течении нескольких десятилетий подряд обуславливается не только относительно невысокой ценой в сочетании с качеством, но и широким ассортиментом и доступностью аксессуаров. Однако Ruger знаменит не только своими мелкокалиберными винтовками — сегодня ассортимент этой крупнейшей компании США охватывает весь перечень огнестрельного оружия от автоматических винтовок и карабинов до пистолетов и револьверов. И этот отличный карабинчик, причем под хорошо тебе известный патрон 7,62 на 39 — один из лучших образцов.
С негромким грюком оружие легло на прилавок.
— Возьми его в руки! — разрешил седой торговец.
И тут получилось странное — взять винтовку коротенькую не получалось никак. Руки просто проходили сквозь совершенно реальное на вид оружие — как через голограмму. Но продавец-то держал ее в руках!
И странно, что ни торговца, ни седого короткого деда это как раз не удивило. Переглянулись и улыбочки такие — авгурские промелькнули, но буквально на миг.
— Я и говорю — денег у тебя нет, даже украсть ничего не получится.
— Досадно! — огорчился Павел.
— Еще успеешь. А пока ты там — оружие всякое в руках держи, да и стреляй почаще. Потом веселее будет — с намеком сказал седой продавец.
— А — смекнул Пауль — понял! Если выкурил в свое время много кавендиша, то и потом он у тебя будет?
— Нам об этом говорить нельзя. Инструкция. А ты смотри — не оставляй в доме тень! — строго сказал Дед По Колено и нахмурился.
— Да говори ты яс...
-...нее — закончил фразу Паштет, но уже понимая, что видит совсем иное — серенький свет чахоточный — раннее утро через оконца подслеповатые проглядывает. Вдовица завозилась рядом, застонала мучительно.
Слышать такое было неприятно — видно, что нехорошо девчонке, тягостно. Аккуратно толкнул ее локотком — чтоб не ушибить ненароком, но вырвать из кошмара.
Вздохнула как-то судорожно, словно плакала только что, вскинулась. Глаза какие-то сумасшедшие со сна.
— Тихо Лёна, тихо, померещилось тебе что-то противное. Но это сон, не явь — спокойным мурчащим тоном сказал попаданец.
Девчонка судорожно всхлипнула, приходя в себя, прерывисто вздохнула. Но вроде уже успокаиваться стала, малость Паша возгордился — все же мужичина рядом — хорошее средство не бояться.
— За мужа завалюсь — никого не боюсь! — в голове всплыло. Усмехнулся. Немножко покровительственно глянул на макушку белобрысую. Дунул теплым воздухом. В полутьме видно было — волоски на темечке пошевелились от дыхания. Прижал ее покрепче к себе, провел рукой по гладкой голенькой спинке и неожиданно для самого себя спросил:
— Дед-по-Колено приснился?
Лёна вздрогнула и как-то испуганно замерла, даже вроде дышать перестала.
Вот жеж незадача! Обоим одинаковый сон приснился? Да не может такого быть — хотя бы просто потому, что заоблачный оружейный магазин с золотыми калашами женщине из средневековья просто никак не может померещиться — все изобретения там позднего времени и зрительных образов таких тут не существует в принципе. Даже простых металлических витрин со стеклами. Странно, только сейчас отметил, что удивило во сне — на оружии что ему седой продавец предлагал и на витринах вместо значка Ругера — орла с буквицей 'R' был странно знакомый и похожий орел, но почему-то с книжкой... И смотрел в другую сторону.
Ладно, то не важно.
— И что он тебе сказал? — тихо спросил на ушко.
— Что за тобой Тень ходит. И что она тут — Чужая! Не хочет Дедушко чтоб она тут оставалась! Злится! — тихонько и опасливо прошептала вдовушка, словно боялась, что Дед-По-Колено стоит рядом и осердится...
— А сам весь в паутине? И борода тоже? — просто чтоб не молчать, спросил удивленный Павел.
— Ага! Кто эта Тень?
Ну, понятно, женское любопытство ничем не одолеешь, никакими страхами!
— Эльфа — перевертыш! — буркнул Паштет.
И сам себя не понял.
А как тут объяснить?
Вся эта странная чертовщина тягостно повисла непонятностью нелепой. И странные сны, которые в отличие от нормальных — запоминались надолго и этот... эта... ну в общем черная фигура с фиолетовыми кинжалами и луком, глядящая из тьмы багровыми угольками глаз — поди пойми, что за персона!
Не, так-то говоря о самой невероятной ситуации вылета в прошлое, можно строить любые теории вплоть до того, что просто с ума сошел и все это мерещится воспаленному мозгу — но вот под рукой шелковая кожа молодой женщины и пахнет она головокружительно, эта девчонка, хотя так-то по уму средневековая крестьянка должна вонять тяжким духом старого пота и разной тухлятины с говнищем, как старательно говорили всякие умники.
Потому Пауля и удивляло то, что категорически не совпадало с привычными, впитавшимися с детства представлениями — и крестьяне тут, которые должны быть дикими и забитыми, одетыми в рванину цвета навоза — держатся с достоинством и всяко себя считают выше воина — наемника и одежда прочная у них цветастая, с вышивками и по вороту и по рукавам. И вообще люди тут красочно выглядят.
Вот в метро когда идешь — сплошь черный цвет одежды — а тут наоборот белое и красное в ходу, даже у простонародья. Про дворян и говорить нечего — даже сапоги цветастые и с рисунками — аппликациями. Ярко все, цвета с узорочьем — но почему-то видно, что со вкусом подобрано, глаз не режет — а наоборот красиво и гармонично. И даже немножко сказочно.
И дома украшены — даже у крестьян тут полно резьбы по дереву, про Барсука и говорить нечего. И в домах уютно, не то, что наши кинематографисты ляпали старательно — показывают княжеские хоромы — как бревенчатые сараи с голыми стенами, щелями между бревен — кошка пролезет и мебелью из табурета, все ножки которого из цельных поленьев деланы и потому разной длины, да со столом спьяну рубленым — тут такое разве для свиней, а у того же Барсука в доме — и стулья с резным узором по спинкам и ножкам и сундуки расписные и цветным узором стены в зале расписаны! Цветы, ягоды и листья!
А он не князь ведь!
Стал вспоминать — каковы хоромы у воеводы московского — но там со страху только блеск каких-то чаш и ковры на стенах заметил...
Не такое, как в школе говорили. И тиран — не тиран выходит и татары — вон союзники и соседи, сами друг с другом дерутся, как и положено феодалам.
— Так кто это -Тень? — жмется бабенка испуганно — а глаз любопытный, прям горит от желания узнать неведомое.
— Потом расскажу, когда сам разберусь. Главное — Дед-по-Колено против тебя ничего не имеет. Жить тут будешь спокойно! А теперь давай спать!
— Да какое спать — рассвело уже! Вставать пора! — отозвалась Лёна. Зевнула, прикрыв узкой ладошкой рот и перекрестила его — чтоб зло не проскочило, тут вон Тень какая-то лазит! Сунет еще в рот свой тенный палец!
Мигом, легко соскользнула с полатей, рубашка словно сама порхнула, укрывая гибкую стройную фигурку, которую в рассветном сумраке успел Паша все же разглядеть, благо первым делом девчонка быстро замотала платком голову, укрыв от взоров волосы. Показывать их она стеснялась больше, чем все остальное — хотя с точки зрения Пауля треугольник светлых волос был вроде как приоритетным в укрывании, ан нет. И груди, жемчужно светящиеся в полумраке, вздыбились, когда руки вверх вскинула, голову заматывая — а вдове это не стыдно.
Глядя, как Лёна старательно и тщательно укутывает свои волосы в платок, Пауль тихо улыбался. Вспоминал пару своих знакомых индусов — сикхов, для которых тоже так же показать свои волосы на голове чужому человеку было хуже смерти, позором неизбывным и как понял Паштет из короткого объяснения — волосы — это средоточие ментальной силы человека и чужие зенки мигом лишают несчастного опростоволосившегося и счастья и удачи и силы.
