Еще когда общался с немцами — реконами, удивился их снисходительному тону. А потом поговорил с тем же Хорем и бугуртщиком и опять же убедился в том, что и впрямь — в общем-то русских европейцы презирают и относятся с явным высокомерием, как к низшим. Впрочем его приятели этому не удивлялись совершенно.

— Чем больше наши придурки лебезят и пресмыкаются — тем больше в них плюют — прямо заявил грубый латник.

— Ну то понятно, сами подставляются. Но почему их так прет на запад молиться? 'Хоть тушкой, хоть чучелком'? — спросил Паша.

-"Российские чиновники ведут себя как цыганское племя, которому легче переехать на другую территорию чем привести в порядок свою" — сказал как-то известный историк Василий Осипович Ключевской. Академик Императорской академии наук, между прочим — пожал задумчиво плечами Хорь.

— Но с чего?

— Воспитанное за сотни лет холуйство. Смердяковы прирожденные. Лакеи до мозга костей.

— Ну ты скажешь...

— А что не верно? Триста лет старательно говорили дворянцы только на иностранных языках — то польский был в моде, то немецкий с голландским — то французский. От царей шло, которые и сами иностранцами стали. 'Царь наш — немец русский'.

Потом дворянцы получили по шапке, но любовь к загранице осталась в памяти их сменившей партаристократии. Очень уж хотелось быть 'как дворяне'. Ну, а после нынешнего возврата к капитализму вспыхнуло с новой силой. Известно ж, кто тут в мире господин.

Паштет огорчился. Хорь глянул на него и утешил:

— Не переживай, это все давняя традиция. Цыцыруемый сейчас часто Солоневич прямо сказал: 'Русский историк является специалистом по извращению истории России'. А не менее известный Забелин: 'Как известно, мы очень усердно только отрицаем и обличаем нашу историю и о каких-либо характерах и идеалах не смеем и помышлять. Идеального в своей истории мы не допускаем... Вся наша история есть темное царство невежества, варварства, суесвятства, рабства и так дальше...'.

— Ну и память у тебя! — чуточку позавидовал Паша.

— Не жалуюсь пока — заскромничал Хорь.

А бугуртщик ехидно хмыкнул. Весело ему было.

Теперь оставалось только ломать голову — тут — то как быть? Чертовщина — про ту же Варфоломеевскую ночь попаданец может по часам буквально все рассказать со всеми фамилиями участников — а здесь куда ближе дело к телу — и какие-то обрывки и огрызки, да еще и перевранные, как теперь из этого времени виделось.

Причем за что ни схватись!

Начинаешь вспоминать когда-то виденное, слышанное и читанное — только и удивляйся.

Даже вроде как и 'общеизвестное'.

Просто руки опускаются! И не понять — начать с чего!

Непонятки в будущем времени — сейчас еще непонятнее стали.

Вроде писали, что проблемы начались с неудачной войны царя Ивана.

И тут тоже Паштету только затылок чесать.

Ливонская война странным образом у него вызвала недоумение. Длилась эта война только чуток поменьше, чем грозная, потрясшая позже всю Европу Тридцатилетняя — на четыре года всего не дотянула и государств в ней участвовавших было тоже несколько. Но при этом никто не называл Тридцатилетнюю, например, Чешской войной — по месту начала конфликта.

А Ливонская типа все время так и протолкалась на территории ничтожных Эстонии с Латвией. Мелкая возня ерундовая. Хотя Пауль точно помнил — была осада Пскова Баторием, неудачная для польского короля (видел картину поляка какого-то, что и сладострастно живописал унижение русского царя Василия Четвертого перед поляцким крулем). Да и бои за Полоцк — тоже помнил. И в Виленском рубеже.

А это совсем не Ливония, это уже совсем другие страны даже, не области. И про бои чуть ли не в Рязани тоже что-то такое попадалось. А уж вокруг Смоленска сражений хватало.

Да и вообще-то — сейчас только в голову пришло — начал войну Терран Ужасный с Ливонским Тевтонским орденом, который долго и старательно напрашивался на получение люлей — занимаясь и крупными пакостями типа войн и полной торговой блокады и санкций на множество товаров и мелкими паскудствами, да в придачу еще и денег был должен по письменному же соглашению аж за сто лет.

Немудрено, что коллекторы явились. Такое и сейчас считается недопустимым. И за меньшее дерут нещадно.

А в итоге чванливая Ливонская рыцарская конфедерация была разгромлена вдрызг, а рыцари ее в большинстве или были убиты, или в плен попали. Ордена не стало навсегда. А прохвост магистр Кеттлер, комтур Тевтонского ордена, гордый командор, о котором недавно так зло отзывался обманутый им хауптманн Геринг (видать не платить обещанное было для ливонца характерно) удрал со всеми бумагами в Великое княжество Литовское, где и сдал за толику малую все права на земли ордена — Великому князю.

И в войну вступило уже это самое ВКЛ, для начала потребовав от Ивана быстренько и безвозмездно вернуть все земли. Получили, естетственно на такое хамство отлуп. Радостно кинулись литвины в боевые действия и, провоевав недолго, бесславно и ослабев до предела, сдулись и слились.

И самостоятельное Литовское княжество закончилось, превратившись из суверенного государства в придаток Польши, которая из королевства стала той самой Ржечью Посполитой. То есть и второй противник московитов гавкнулся и спекся. В очередной раз русские, выбравшие себе ориентиром и перспективой святую и благостную Европу оказались в дураках. Литовское княжество быстро ополячили — и в языке и в религии и в обычаях — оно практически исчезло, оставшись только строчкой в регалиях и титулах польских королей.

А Польше шажок остался до Империум Польски.

Теперь в войну вступили Польша, Швеция и Дания. Причем ловкие шведы и датчане ухитрились повоевать на обеих сторонах конфликта, но в итоге естественно объединились против русских (неожиданно, да?)

Война шла уже далеко не в Прибалтике, широко разлилась.

Но название почему-то в нашей стране так и не поменялось. Типа такая мелкая возня где-то на задворках огородов. Удивило тогда еще, что в Европе этот конфликт назывался Балтийскими войнами. Никак не Ливонской, редко кто ее так называл там. Потому что Ливонская-то война кончилась четкой победой Москвы. И полным уничтожением противника — рыцарского ордена.

Хотя ведь ровно то же вышло и с Крымской войной, которая, почему-то, во всем остальном мире называется Восточной. Что в общем и верно — так как английские флота подступали и к Петербургу и на Соловках пытались неудачно монахам сделать козью морду и Колу сожгли и Петропавловск-Камчатский штурмовали дважды, да везде им кроме Крыма зубы обломили. Какой уж тут Крым — тут явно масштабная война была на отрезание России от морской торговли.

Но вот что-то историки российские старательно так все принижали.

Понятное дело, царь Иван войну позорно проиграл.

'Это общеизвестно!'(с)

Вопрос — а его противники — те же Тевтонский орден и ВКЛ — выиграли?

Исчезнув с мировой арены как таковые?

И можно ли говорить о Ливонской войне как едином действе? Или — как это, например, совершенно обоснованно делается в истории Тридцатилетней войны — речь идет о минимум трех разных этапах?

И опять же — если глядеть на смелые уверения, что 'Иван войну проиграл' — то становится странно — а кто ее выиграл тогда? Орден? Так он уничтожен. Великое княжество Литовское — так его Польша съела и переварила. Стефан Баторий? Да вроде особо и ему хвастать нечем. Поставленные им цели выполнены не были.

Швеция? Опять мимо, даже крепость Орешек взять не смогли, хотя и всерьез старались, штурмовали дважды, даже стену развалили и десант сумел одну башню захватить. А потом их вырезали, да. Потому как подкрепление не пришло — лодок не хватило шведам.

А Дания сама себя перехитрила, Москву предав. Поторопились и каперскую эскадру Карстена Роде уничтожать и связи рвать и прямо предавать. Кончилось это для нее тем, что шведы вскоре стали полностью контролировать морские пути. Прищемив датчан очень серьезно. Прохлопали умники эту угрозу. И это им еще повезло, что Дом Ваза не объединил Польшу с Швецией в единое целое. Семейные шведские свары спасли и Москву и Копенгаген.

Помнится Паулю, что писали, дескать война закончилась практически возвращением в 'статус кво', хотя это и не совсем так — ну какой же 'статус кво', когда так карта поменялась?

Другое дело, что выяснилось — ВСЕ соседушки желают московитов запереть в блокаде, прищемить-ущучить и диктовать условия свои. Это их общая настроенность и желание. И за 500 с лишним лет это нимало не изменилось.

Но делать-то что?

Что посоветовать тому же Лисовину и Лёне?

То, что эти две деревни, где ему пожить довелось, обязательно спалят — не сомневался. Под Москвой самый тарарам был, что при первом ЛжеДмитрии, что при втором.

В голове вертелось давнишнее, ехидное стихотворений:

— Вернулися поляки,

Казаков привели;

Пошел сумбур и драки:

Поляки и казаки,

Казаки и поляки

Нас паки бьют и паки;

Мы ж без царя как раки

Горюем на мели.

И что рекомендовать?

Примазаться всем знакомым к Романовым? Так та еще семейка. Свое царствование начали с того, что повесили сына царицы российской Марии Мнишек — трехлетнего наследника. Да еще и плохо повесили — палач был то ли неопытен, то ли просто как писали — рассчитана такая казнь была не на мальчишку малого, а на взрослого мужика и потому и веревка чересчур толста и веса не хватает удавиться и шея короткая, петля ее не обжимает — потому мучился повешенный несколько часов, пока задохся наконец, хотя современники считали, что от холода замерз скорее.

И вроде бы мать висельника прокляла Романовых — дескать и ваших детей поубивают, но что-то проклятие больше трехсот лет не работало, так что легенда скорее. А вот повешенный Воренок — сущая правда, хотя об этом историография старательно помалкивала.

Причем хоть царская.

Хоть советская.

Хоть и не пойми какая современная.

Зато про последнего из фамилии Романовых — царевича бывшего Алексея — трубят без устали. При том, что у Воренка были основания стать Иваном Шестым, а у отказавшегося от престола Алексея — шансов таких уже не было, официальный отказ от короны папаша его подписал.

Что же посоветовать-то?

Оставаться на своих местах — стоит ли?

Но Москву продрали в смуту сильно. Поубивали москвичей тысячами, а за ее пределами и вовсе лютая дичь творилась.

В Новгород податься?

Так там не лучше было, получили новгородцы полной меркой осуществление своих мечт... или мечтов? Или мечтей?

Паша зло плюнул в бурьян у крыльца.

Тогда — когда проездом был в Боровичах, городке симпатичном Новгородской области, удивил его музей краеведческий неожиданно богатой коллекцией холодного оружия. Причем как-то неуместного тут. Алебарды — офицерская, сержантская, солдатская, стрелецкий бердыш, русская рогатина, шотландский билль, французская глевия, голландский эспонтон и протазан. И боевые топоры — бродэкс — тот, что скандинавская секира, скеггокс — скандинавский бородатый топор и даже польская цюпага. Странный такой набор для тихой глубинки.

Стал спрашивать — и сильно удивился, когда служитель поведал — было тут лютое сражение.

И опять оказалось — что люди не меняются, меняется антураж. Хотя в первый момент разобраться в путанице и хитросплетении политики давнего времени оказалось не просто. Но Павел на работе как раз и занимался организацией сложных процессов, потому поневоле, как профессионал — научился выделять из вороха фактов главное — что позволяло понять откуда ноги растут и где собака зарыта, после чего действовать правильно.

То, что рассказал ему музейный служитель на первый взгляд выглядело абсурдным ворохом непонятных странностей. Хотя на первый взгляд все просто, сошлись две армии и дрались насмерть.

Но стоило чуть углубиться в вопрос — и такое вываливалось!

В феврале 1612 года, 25-го числа, состоялась битва при Боровичах — месте переправы через реку Мста, где сходились 5 древних трактов. Сошлись вроде как русские и шведские войска. Благо и война вроде была русско-шведской, одной из длинного списка таковых. Получалось всего порядка 15.

Непросто стать империей!

Но! Всегда самое важное идет после этого самого 'но'.

Стоило только уточнить — кто и за что и почему тут лил кровь.

В этот раз с одной стороны были вроде как шведы, да и начальствовал швед — полковник Горн, правда в войске собственно шведов и не было, а было три раза по девять сотен человек — 900 французов, 900 голландцев и шотландцев, да 900 новгородских воинов из 'Свободной Новгородской республики'. То есть по вере — гугеноты, протестанты, православные.

Со стороны вроде как русских — запорожские казаки и московские воины числом от 2000 (по шведским данным, что неожиданно) до 5200 человек. Верховодил ими полковник запорожский Наливайко. Эти вроде все православными были. И вроде как им взялись помогать ополченцы из местных, хотя тут не понятно было совсем — потому как хоть пришедшие от поляков и были своими по вере — но пришли-то они 'из Литвы'. Причем Боровичи — это самая что ни на есть Новгородчина.

А у местных жителей сильно после встречал Паша выражение, эквивалентное московскому 'Как Мамай прошел!', только вместо Мамая была Литва.

Зануда Пауль — по привычке — спросил служителя — а кто командовал этим войском. Не эти конкретные полковники — а кто стоял над ними? Потому как год 1612 ему как раз в памяти застрял из-за того, что после фильма запомнил — в Москве пановали шляхтичи, которых ухитрилась призвать Семибоярщина, то есть получалась власть в Москве — польская, католическая?

Оказалось — да. Как раз в то время шла польско-шведская война, в которой вышло перемирие и потому чтобы не нарушать подписанное — европейцы продолжили как сейчас говорится — прокси-войну вроде как чужими руками, но со своим интересом — марионетками из Семибоярщины — рулили поляки, а марионетками — 'Новгородским Государством' — шведы.

Потому что перемирие и договоры — вещь, конечно, важная, но интересы короны — важнее. Благо есть дураки, которые будут своими руками жар загребать. Для более умных. Вот они и резались под Боровичами, эти дурни. Причем православные с одной стороны поля боя отстаивали интересы шведских протестантов — а те, что с другой — бились за господство католиков-поляков.

При этом получалось с обеих сторон главными были представители шведского дома Ваза. Только одни старой веры, а другие — новой. И соответственно паны дерутся — у холопов чубы трещат — русские в ходе этих разборок были банально мясом и своих интересов не имели.

Правда и русские хитрили как могли. И московиты и новгородцы как сговорившись, одинаково отказали в признании власти взрослых уже коронованых соседних королей, а согласились на главенство сыновей уже сидящих на троне отцов. Одни — московиты — позвали на царство сына польского короля, другие новгородцы — хотели сына шведского.

Пауль был уверен, что эта детская хитрость — дескать пока мальцы подрастут им можно будет поменять настройки и поставить другое программное обеспечение в головенки — была и королям очевидна. И хотя русские настаивали на том, чтоб принцы-королевичи приняли православие, перед тем как корону нахлобучить — не пошли приглашенные на это.