Общий текст

— Да так, ничего интересного... Вот, по-куролесили немного... — выдёргивая последние пару иголок ответил я. — А у тебя как дела?

— «Тоже, ничего...»

— Да?!

Позабыв причину по которой примчался на место сбора я в недоумении уставился на Санти. Медленно переведя свой взгляд с моего лица на шорты, она задала вопрос, который я совершенно не ожидал услышать в данный момент: — «Ты хотел себе оленью шкуру?»

Я поправил уже привычные для меня шорты. К слову сказать, я всё-таки их стал носить. Поначалу, как и предполагал, моя единственная вещь из гардероба доставила мне достаточно содранных неприятностей, но постепенно, только я не совсем был уверен кто к кому, мы всё-таки притёрлись. От своих планов шотландской юбки я не отказался, тем не менее, своим вопросом Санти буквально сбила меня с толку — вокруг такие дела творятся, а она о шкуре?

— Ну, да. Только почему ты этим интересуешься именно сейчас?

— «Что ты собираешься делать с новой шкурой?»

Всё ещё находясь в некотором замешательстве от старательно уводимого в сторону разговора, в дополнение к словесным объяснениям, я стал руками показывать что меня не устраивает в моих бермудах и чего я хочу добиться.

— «Тогда почему ты не развяжешь стянутую часть шкуры у себя между ног? Как мне кажется, уже после настолько простой операции, у тебя должно получиться именно то, что ты планируешь. Или я не права?»

Оттягивая двумя пальцами правую бровь, размышляя, я потратил наверное секунд тридцать на осмысление того что она предложила. И когда до меня наконец-то дошло, чуть не выругался — юбка легко превращается в шорты, а шорты в юбку. Конечно она не будет такой же удобной как у девчонки и совершенно не шотландской, но... Девчонка!

— Погоди, погоди, Санти. Ты увиливаешь от интересной для меня темы. Например — та летающая над лесом махина, — рукой показывая в направлении откуда я совсем недавно прибежал. — И, любопытная для меня, личность убежавшая отсюда совсем недавно.

С лукавым прищуром я посмотрел в глаза этой хитрюги. Она решила ответить мне тем же, и некоторое время мы буравили друг-друга взглядом.

— «Нам надо поговорить, Стас,» — сдалась она, отведя свой взгляд в сторону. — «И я хочу, чтобы ты пообещал выполнить одну мою просьбу.»

— Давно бы так. Время, место? — по-деловому поинтересовался я.

— «Сейчас?» — как бы неуверенно предложила, или даже спросила она.

— Вот и замечательно, — я уселся на траву, приготовившись к заинтриговавшему меня разговору. — Я вполне готов.

— «Пойдём.»

Бодро вскочив и последовав за ней, я ошибочно подумал, что мне решили что-то показать или может даже с кем-то интересным познакомить. Но реальность оказалось банальной. Меня обманули, предложив совместить наш предстоящий разговор с охотой на оленя.

— Да сдался тебе этот олень! Не будут же они расхаживать по такой жаре, — совсем незлобно, возмутился я.

— «Вот у нас и будет достаточно времени, перед тем как она спадёт.»

— Только пообещай, — догоняя её я решил выставить условие, — что на этот раз ты не будешь ничего от меня скрывать.

— «Обещаю... К сожалению, сейчас не время для тайн,» — с печалью в голосе призналась она.

Мы добрались до места и после молчаливого вопроса о моей готовности, она начала свой рассказ.

— «Я тебе уже говорила о том, как и почему тархи смогли оказаться на этой планете.» — я утвердительно покачал головой.

— «Мы живём очень долго...»

И когда на этой планете появилось второе, а потом и третье поколение тархов прошло очень много времени. И за всё это долгое время, отсутствие хоть кого-либо, кто мог реально им противостоять только лишь благоприятно сказывалось на их численности. Но, к сожалению, тархи страшные индивидуалисты и это не позволяет им объединяться и жить вместе.

— «Не делай удивлённого лица. Нас такими создали. Даже дети, немного повзрослев, покидают свою мать и их пути больше никогда не пересекаются...»

Постепенно такой характер взаимоотношений между тархами привёл к почти полной экспансии этой планеты. Ну как 'к полной'? Просто они разбрелись кто куда и постепенно заняли лучшие для проживания уголки. Хотя тархов становилось всё больше, хороших мест было ещё более чем достаточно и противостояния между себе подобными у них не было. А если и происходили стычки, то очень редко...

В общем. Ничто не предвещало беды и тархи необременительно проживали свою долгую жизнь. До-о-о-олгую. Может порой, природные катаклизмы и доставляли им неприятности, но это было больше похоже на житейские мелочи.

Удар пришёл совсем с другой стороны. И этой бедой оказался человек. Покуда эти местные обезьяны, как охарактеризовала их Санти, прыгали с ветки на ветку, никто их в всерьёз не воспринимал. Но мало-помалу структура человеческого сообщества всё более усложнялась и некоторые появившиеся крохотные государства руководствуясь совсем не крохотными амбициями решили выдавить отдельных тархов с понравившихся людям мест. Первая волна стычек, на самом деле, не приведших хоть к какому-либо урону со стороны тархов и совсем к небольшому и показательному кровопусканию у людей, тем не менее не вызвала тревогу у первых и не добавила мудрости последним. И всё из-за отдельных закладок установленных у тархов не позволяющих им воспринимать людей, пускай и диких, в качестве закуски и, без существенной причины, в мячиков для битья. Люди, по простоте своей душевной, не догадываясь о существовании реальных китов мироустройства, сделали совсем противоположные умозаключения. Отступить отступили, но от амбиций не отказались и затаив злобу, решив в качестве компенсации получить хоть какие-нибудь трофеи, временно переключились на своих двуногих соседей. Прошёл первый период более-менее кровавых людских войн. Впрочем, только укрепивший их и подтолкнувший к накоплению знаний и освоении силы питающей этот мир. Так появились первые людские “маги”, а множество раз переделённые в ходе бесконечных войн земли объединились под протекторатом нескольких сильных государств. Переделив между собой доступные ресурсы, уставшие воевать друг с другом, люди, вспомнив о старых обидах, решили предъявить справедливые, как им хотелось думать, претензии на часть территорий, при взгляде на которые у многих правителей начиналось активное слюновыделение. Человеческая молва передающая из поколения в поколение ужасные истории про первую пролитую от чёрных демонов кровь ещё держала в страхе обычных людей, но власть держащие, окрылённые своими победами в междоусобицах к сожалению уже так не думали. Договорившись, они приступили к постепенно вырабатываемому совместному плану. Такое страшное слово — пропаганда. В первую очередь которая была обрушена на не окрепшие детские умы. Зерно сомнений в правдивость старых легенд успешно было посажено и, уже годы спустя, в людских умах устойчиво закрепились не совсем умные мысли. Апогей данной пропаганды совпал, а скорее всего был спланирован, на удачную военную кампанию проведённую одним из монархов по захвату территории на которой его стране что-то жизненно стало необходимо. Хитро спланировав, и самое главное удачно воплотив свой замысел, этот монарх оказался тем самым первым камешком, толкнувшим целую серию трагических ошибок и в конце-концов приведших к почти десятилетней истребительной войне с обеих сторон. Застав врасплох молодого и яростно защищающего свои угодья тарха, маленькая и хорошо подготовленная армия, даже потеряв десятки талантливых магов и сотни лучших воинов, добилась поставленной задачи — тарх погиб. И что из этого получилось? Да, ничего хорошего! Обе стороны сделали из этого прецедента совершенно неправильные выводы. Про тархов я скажу попозже, а вот человеческая раса, несмотря на соотношение потерь явно не в свою пользу, уверовав в аморфную силу магов, поначалу завязнув в захватнической войне, закончила её по колено в собственной крови, на пороге почти полного своего уничтожения.

— И каким-таким образом тебе известно в таких подробностях о событиях тех самых времён? — с некоторой толикой иронии поинтересовался я.

— «Я, хотя и была молода, но обильно пролитая кровь, многих растерзанных мной людишек, полновесным ручьём впитывалась в землю.»

Я даже присвистнул. Это тогда какой же у неё возраст, если по моим прикидкам, исходя из её рассказа, события первых стычек происходили не менее тысячи лет назад!

— Поэтично... Ничего не скажешь. А много ли, как ты их называешь, ‘людишек’, было растерзано лично тобой? — решил осведомиться я.

— «Много.»

— Считать умеешь? — с издёвкой, решил уточнить я.

— «Умею.» — тем не менее без обид, ответила она.

— Ну и...

— «Тысячи... Многие тысячи. Я не считала нужным их запоминать...»

— Сколько тархов погибло в той войне?

— «Больше половины...»

— Почему так много?! — зная возможности тархов, я был просто поражён, такой не логичной для меня, статистикой.

— «Людишки действовали едино... сообща... и некоторые из них оказались достойными противниками. И...»

А вот теперь можно описать ошибки тархов. Хотя я и отношусь к человеческой расе, и по логике в любом случае обязан принимать её сторону, всё же существует маленькая формальность, позволяющая мне избежать ответственности казалось за кощунственные рассуждения которые последуют чуть ниже — технически, я к ней, дважды, не принадлежу.

Во-первых — если в соседнем дворе собака зверски покусала неизвестного мне мужика, а он в порыве ярости пристрелил её, ещё не известно чью сторону я приму. Тем более, как сам вид, на меня они могут быть только похожи снаружи, но не внутри.

Во-вторых — биологически, как мне было сообщено несколько месяцев назад, я перестал быть человеком.

Да тут сразу же обрисовалась и третья причина — пока местные не сделали мне ничего хорошего, чтобы я мог хоть как-то проникнуться к ним всемирной любовью.

Поэтому... принимая нейтральную сторону, и рассуждая больше с тактической и стратегической стороны, мной был выдан вердикт — тархи оказались наиглупейшими созданиями. Страдающие болезненным индивидуализмом и хронической недальновидностью, они сами поставили своё существование под большой вопрос! Вместо того, чтобы после первой потери, сразу же, расставив все точки над i, карательным корпусом устроить показательную и кровавую порку людям, протелились и упустили ключевой момент. Слухами земля полнится. Миф о непоколебимости могущества демонов, благодаря успешной пропаганде и тугодумости тархов, среди людей почти мгновенно был благополучно втоптан в грязь. Очень быстро нащупав ахиллесову пяту противника, люди, окончательно позабыв о распрях, организованной толпой вылавливали по одиночке хвостатых и не считаясь с потерями, успешно их умерщвляли. Дальше, больше — даже после такого, казалось бы абсурдного урона своей численности, тархи не сделали правильных умозаключений. Не завершить начатое, например, окончательно прервав человеческий род, или по-крайней мере не взять над ним деспотическое шефство, является тяжёлой формой сумасшествия. Остановившись на достигнутом, эти безумцы удалились. Оградившись от людей так называемой буферной зоной они решили совершенно не интересоваться происходящим по другую сторону баррикад.

Самка тарха приносит приплод один, в лучшем случае два раза, за всю свою жизнь. Люди, в противовес, плодились как кролики, с молоком матери впитывая ненависть к чёрным монстрам. Накапливая достаточно сил, до поры до времени решив не проявлять себя.

Переломный момент наступил с появлением талантливого мага, нашедшего путь, на короткое время, блокирования всех способностей у тарха. Объявив себя мессией, и заклеймив тархов порождением и посланниками Зла, по вполне понятным причинам он нашёл практически все-людскую поддержку и по настоящему живой отклик в человеческих сердцах. Воодушевлённое человечество возвестило о священном походе по истреблению нечисти. Чем они удачно и занимались на протяжении нескольких веков. Даже несмотря на новый опасный виток в расстановке сил, объединившись, у оставшихся тархов всё ещё были шансы по-новой вкатить алчное человечество в землю. Но, увы... ответ я уже знал.

— Ну как же вы можете быть настолько тупыми! — в безуспешных попытках успокоить бушующие эмоции, я метался из стороны в сторону. — Муравьи слона затопчут! Ну и сколько тархов выжило? — остановившись и в ожидании ответа посмотрел на Санти.

— «Вместе с нами — одиннадцать.»

— Одиннадцать...

Меня словно обухом по голове огрели. Плюхнувшись на пятую точку, я ошеломленно буравил взглядом землю. Вообще, с чего это я так завёлся? Даже если мои монстры заботливо приняли чужака в свою семью, ещё не известно как могли, или могут, воспринять моё присутствие в этом мире остальные тархи. Да и люди наверняка не далеко от них ушли. Что-то слишком эмоционально я отреагировал на её рассказ. Не мной была спровоцирована многовековая война и не мне судить об объективности мотивов столкнувших обе стороны в кровавой бойне. Правда свою семейку я истинно любил, и ново-открывшиеся сведения меня по настоящему обеспокоили.

— А почему ты уверена, что вас осталось именно одиннадцать? Не пять, например, или даже пару сотен? — приступ вспыхнувшего смятения стал постепенно спадать.

— «Мы можем слышать отголоски друг-друга. Когда нас было больше...» — продолжила она.

Когда их было больше и популяция переваливала за тысячу, а может и совершенно другое число, имея возможность на расстоянии, обращаясь к ‘нитям призыва’, общаться друг с другом, они воспринимали себя единым целым. Пускай и массой индивидуумов, но всё же единой расой. И, в те спокойные времена, никто из них даже не задумывался ни о каком пересчёте голов. Поэтому-то Санти и не знала точных цифр. А вот когда, впоследствии развязанной на тысячелетие войны, со временем гибели носителей, эти нити стали обрываться, у них и ‘появилась возможность’ отслеживать удручающую статистику.

С этими ‘нитями призыва’, вообще что-то непонятно. Точнее, понятно, что создавая тархов, разработчик постарался напихать в них как можно больше профессионально-прикладных возможностей, с потенциалом кое-каких совсем недавно я и был просвещён Санти. Но в случае с нитями, это было больше похоже на коллективную, чем на индивидуальную, способность. По её объяснениям, нити, переплетаясь в бесформенный аморфный кокон, служили не просто средством коммуникации, но и растянувшиеся на огромной территории, выполняли функции сигнальных линий и сборщиков информации о всевозможных событиях. Кстати о моём переходе в этот мир, именно так Санти и узнала. А так как вся информация, зафиксированная на любом участке, передаётся в кокон, то она становиться известна всем тархам. И вот самым непонятным для меня, или возможно просто сказались неточные определения Санти, обрисовалась роль загадочного кокона. Не являясь разумным, он выполнял обязанности коллективного разума для целой расы. Тархи жили порознь, но в тоже время вместе. Если у отдельной особи возникал вопрос, практически мгновенно она получала ответ не только от подсознательного мнения всей популяции, но и основанного на длительном опыте накопленного за тысячелетия. Правда, с явным сокращением поголовья, кокон утратил свою прежнюю мощь, или наверное правильнее сказать — утончался. И это довольно-таки сильно стало сказываться, особенно, на молодом поколении.