Переход книга первая

— Четыре рации из пяти в рабочем режиме, но на запрос никто не отвечает. Спейс-коммуникатор также исправен. Последняя операция была произведена в тринадцать сорок, — произнес Чаки, отвергая тем самым версию начальства.

— Интересно, какие действия были произведены? — поинтересовался Тревес.

— Сначала аппаратура спутника была нацелена на квадрат шесть С, но через несколько минут были просканированы квадраты пять Д, затем четыре С, и пять Б. — посмотрев на планшетку, доложил солдат.

— Что находится в этих квадратах? — задал вопрос Тревес.

— Квадраты пять Д и пять Б, практически непроходимы. В одном находится мелководное озеро, дно илистое, топкое. К тому же там много бегемотов, а эти животные крайне агрессивны. А самое главное — место открытое, любые перемещения видны со спутника. В другом квадрате — скалы и тоже открытая местность. — Солдат замер, затем нажал на кнопку в наушнике, который торчал из уха. Выслушав полученное сообщение, он кивнул головой. — Оставайтесь на связи, — произнес сержант, после чего обратился к Тревесу, — Сэр, на связь вышел один из сидевших в засаде.

— И как он объясняет своё молчание?

— Сэр, он утверждает, что на них напали демоны, — доложил сержант.

— Они что там, все пьяны, или обкурились, — тихо произнес Тревес и развернулся к сержанту. На миг Траверс напомнил сержанту кобру, которая распустила свой капюшон и готова была нанести смертельный укус.

— Сэр, позвольте сказать?

— Да.

— Мы с Абдуллой не первый год на службе, он опытный и хороший боец. Ни разу за ним не было замечено серьёзных нарушений, тем более на задании, — быстро произнес сержант.

— И вы готовы, за него поручится, сержант? — смотря в глаза солдату, спросил Тревес. В его словах по прежнему слышались звуки, похожие на шипение змеи.

Сержант, прежде чем ответить, сглотнул подступивший комок.

— Да, сэр готов.

— Вы смелый человек, сержант, — произнес Тревес и улыбнулся, — но впредь будьте по осторожнее, жизнь слишком дорогая вещь, чтобы её ставить на кон. Кто ещё остался в живых?

Сержант задал вопрос находящемуся на связи коммандос на неизвестном Тревесу наречии. Выслушав доклад, он отключил микрофон и заговорил:

— Сэр, рядом никого нет, но он видел, как скрылись в джунглях Чабонка и Турунга. Последний был ранен.

— Сержант, а что ваши бойцы не говорят по-английски? — поинтересовался Тревес.

— Говорят, сэр, но Абдула в шоке, от волнения не может мыслить по-английски, он путается. Мы с ним родом из одних и тех же мест, поэтому я обратился к нему на родном языке, — объяснил сержант.

— Пошлите людей, пусть прочешут квадраты шесть С и шесть Д, — распорядился Тревес.

— Сэр, позвольте сказать, — произнес сержант.

Прежде, чем разрешить, Тревес внимательно посмотрел на сержанта. В принципе, ему нравились люди, которые имели свою точку зрения и могли её отстаивать. Но сегодня у него было отвратительное настроение и он испытывал огромное желание пристрелить кого-нибудь, или на крайний случай набить морду. В общем, душа требовала выплеснуть наружу накопившиеся эмоции. И все же профессионализм начальника отдела спецопераций взял верх:

— Говори, что там у тебя?

— Сэр, прочесывать джунгли пустая работа, если работали профи, нам их ни за что не найти. Можно пройти в двух шагах и никого не заметить. Мы просто вымотаем людей, и в случае необходимости они будут не в состоянии выполнить поставленную задачу, — высказал свое мнение сержант.

— И что ты предлагаешь?

— Если взять в расчет уже проделанный диверсантами путь, они держат курс в район озера Джордж, — сержант склонился над расстеленной картой, указал на нужный район. — Там недалеко проходит главная трасса Уганды Касесе-Кампала, где довольно оживленное движение. Нельзя выпускать из вида близость границы с Конго и Руандой, а также водный путь. Из чего следует, что единственное место, где мы можем перехватить диверсантов — это район озера Джордж. Сосредоточив все силы, думаю, у нас есть неплохие шансы на успех.

— Но это всё возможно только, если действовали именно диверсанты. Версию, что напал кто-то из местных правителей, или какая-нибудь банда, вы полностью отвергаете? — спросил Тревес.

— В каждом крупном формировании, действующем на этой территории, у нас есть осведомители. Они наверняка бы доложили, в случае чего. С малой долей вероятности могу предположить, что был мятеж или у доктора сдали нервы, и он от испуга уничтожил всех, включив автоматическую систему защиты. Но как тогда объяснить нападение на засаду, которую мы устроили? — ответил сержант.

— Сержант, я полагаюсь на ваш опыт, тем более вы из этих мест и лучше знаете местные проблемы. Разрабатывайте план операции, когда он будет готов, ознакомите, — согласился с доводами сержанта Тревес. — Вы свободны. Да, пусть подберут тех, из засады. Я хочу с ними побеседовать.

— Сэр, — сержант отдал честь и вышел из кабинета.

Тревес крутанулся на кресле, сделал глубокий вдох, чуть задержав дыхание, резко выдохнул. Так он пытался успокоиться, прогнать раздраженность и злость, которая в последние дни захлестнула его, мешала работать. Три дня, выделенные ему Томсоном, растянулись на две недели, а результатов нет. Голова раскалывалась от постоянного прокручивания вариантов того, что здесь произошло. Исходных материалов практически не было. Сотрудники базы почти все погибли, а те, кто остался в живых, разбежались по округе. Не зря местные племена считали место, где находилась база, проклятым. Они искренне верили, что здесь поселился злой дух, но тени древних богов вернулись за ним, чтобы забрать его и посадить в подземную пещеру.

Тревес взлохматил волосы, затем, откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы на затылке.

"Куда не кинь, всюду натыкаешься на мистическую чушь", — продолжил он размышления. — "Сначала свихнувшийся доктор, которого трясёт от одного только упоминания о случившемся. Единственное, что удалось добиться от Вебера — упоминание о каких-то тенях. Теперь опять духи, демоны, и это я слышу от бойца, которого лично отобрал и вышколил. Так что же здесь происходит? Кто-то опробовал новое психотропное оружие? К чему тогда все эти заморочки по уничтожению базы? Зачем переться в такую глушь? Понятно было бы, если нападавшие хоть что-то забрали с собой, ту же базу данных исследований Вебера, так ведь нет".

Тревес взял со стола лист бумаги — отчет компьютерного гения, которого он затребовал у начальства, когда прибывшие с ним специалисты не смогли справиться с железом Вебера. Большая часть отчёта состояла из сленга, понятный только компьютерной братии. Усилием воли Тревес заставил себя ещё раз прочитать отчет, ставя на место сленговых слов общепринятые понятия, и только после этого ему стало понятно, о чём идет речь. Гений, разобрав сдохший компьютер, утверждал — внутренняя сеть сгорела до того, как захватили базу, все файлы были стерты каким-то импульсом, похожим на электромагнитный, причем никто даже не пытался копировать содержимое компьютера. По крайней мере, таких сведений нет в той части памяти, которую удалось восстановить.

— Черт, — выругался Тревес, — и, правда, во всякую чушь поверишь, когда тебе про теней, да демонов с утра до ночи твердят.

Спустя час вызов по внутренней связи отвлек Тревеса от мрачных мыслей.

— Слушаю.

— Сэр, доставили людей из группы захвата, — доложил дежурный, — прикажите сразу к вам привести?

— Да.

Минут через пятнадцать в дверь кабинета позвонили. Начальник отдела спецопераций взглянул на монитор. Перед дверью стоял сержант, сзади него еще двое коммандос, причем у одного из них рука была уложена в лангету и загипсована.

— Ну и видок, — криво усмехнулся Тревес, нажимая на кнопку электрозамка.

— Сэр, — произнес сержант, остановившись в дверном тамбуре.

— Входи, сержант, и своих воинов заводи. Хочу посмотреть, на что были потрачены деньги нашего босса, — разрешил Тревес, в его голосе отчетливо слышалась ирония.

Начальник отдела спецопераций взглянул на стоявших перед ним подчиненных.

— Сержант, дайте им стулья, а то они свалятся прямо здесь, — распорядился Тревес.

Когда коммандос уселись, начальник отдела долго их рассматривал, прислушиваясь к своим ощущениям. Тревес был неплохим психологом, от его пристального взгляда ничего не ускользало. Он часто видел ложь ещё до того, как её хотели сказать. Его аналитический мозг фиксировал все: расширение зрачков; слабое подергивание лицевых нервов; потоотделение, и множество других признаков. Он даже был способен почувствовать изменение пульса и температуру тела. За глаза подчиненные звали его не иначе, как ходячий детектор лжи. Сейчас, рассматривая сидевших перед ним коммандос, Тревес почувствовал, что солдаты, побывавшие во многих переделках, смертельно напуганы.

— Абдула, — приступил к допросу Тревес, — расскажи, что случилось?

— Сэр, я уже рассказывал сержанту, я... я не хочу говорить об это снова. Сэр, можно я не буду об этом говорить, — в глазах коммандос появились слезы. Страх настолько читался в его глазах, что казалось ещё немного и боец сорвется, начнет биться в истерике.

Тревес встал, подошел к шкафчику, достал оттуда железную флягу с французским коньяком тридцатилетней выдержки и налил его до краев в кофейную чашку.

— Пей, — приказал Тревес.

Коммандос бестолково вылупился на стоящего перед ним командира с чашкой. Его глаза стали ещё безумнее, в них осталось совсем немного здравого разума. Тонкая ниточка, которая связывала находящегося в шоке коммандос с реальностью, могла оборваться в любую секунду.

— Пей, это приказ! — рявкнул Тревес.

У коммандос сработал рефлекс, выработанный за многие годы службы, он схватил чашку и опрокинул её одним махом, даже не скривившись.

Тревес налил ещё одну чашку, протянул её солдату. Тот взял её и вновь выпил залпом.

— Говори, — приказал Тревес.

— Я, я, я не могу, — промямлил коммандос и шмыгнул носом. Истерика опять пыталась взять над солдатом власть.

Тревес резко ударил его по лицу, и солдат упал со стула.

— Встать, — жестко приказал Тревес. Пока коммандос подымался, налил ещё одну чашку. — Пей.

Солдат выпил чашку, но уже не так быстро. Хмель ослабил натянутые, как струны, нервы и признаки истерики отпустили его.

— Полегчало? — спросил Тревес.

— Да, — махнул головой Абдула.

— Тогда рассказывай.

Абдула посмотрел на пустую чашку, облизнулся и поставил её.

— С чего начинать?

— На твоё усмотрение, — произнес Тревес, усаживаясь в кресло.

Абдула почесал бритую голову, ещё раз взглянул на пустую чашку, тяжело вздохнул, после чего начал рассказ.

— Мы сидели третий день в засаде, когда поступили данные со спутника. В них говорилось, что предполагаемый противник находится в дневном переходе от нас. Примерно в тринадцать часов Таго начал вести себя странно.

— В чем это выражалось? — спросил Тревес.

— Я связался с ним, он сказал, что его одолевают нехорошие предчувствия, — коммандос задумался, затем продолжил. — Когда я снова вышел на связь, он вел себя более чем странно. Вместо внятного ответа я услышал, как он шепчет заклинания от теней ушедших богов. Я не раз их слышал от моей бабушки.

— Какие тени? Что за предрассудки? — спросил Тревес. — Вы же приняли христианство.

— Сэр, в Африке к местным богам с почтением относятся даже христиане, — на лице Абдулы появилась пьяная ухмылка, его язык начал по немного заплетаться.

— Что было дальше? — поторопил коммандос Тревес.

— А дальше начался кошмар, сэр. Таго закричал, затем стал палить в воздух перед собой. Затем невидимая сила сбила его с ног и такое сотворила с его рукой, — лицо коммандос вновь стало бледным, справившись с волнением, он продолжил. — Что от неё осталось, можете спросить у доктора. После Таго настала очередь Зулу. Наверное, у него заклинил автомат, потому что он отбросил его, вытащил мачете, стал размахивать перед собой. "Бесы, бесы", — орал он, держа в другой руке крест. Но это ему не помогло, духи забрали его. Едва Зулу упал на землю, я тоже увидел демонов. Они были огромны как гора, глаза их горели адским огнем, а из пасти разило так, что все нутро выворачивало. Господи, — голос Абдулы задрожал, — мне было так страшно, когда эта гадина подошла и разинула пасть. Сэр, туда свободно мог поместиться автобус. Клыки твари были в крови, между ними виднелись куски человеческого мяса. Я услышал, как хрустели кости, когда он их перемалывал зубами, — Абдулу снова начало трясти. Хмель моментально улетучился и его место опять занял страх.

Тревес нажал кнопку вызова, тут же появился сержант.

— Уводи их, Чаки, — распорядился он.

Сержант по рации вызвал наряд. Таго так и сидел, как его посадили в самом начале допроса, уставившись в одну точку. Взгляд его был пустой, казалось, он обитал в совсем другом мире. Вошедшие солдаты взяли под руки коммандос, вывели их в коридор.

— Чаки, — остановил выходящего из кабинета сержанта, Тревес.

— Да, сэр.

— Отменить операцию.

— Сэр, мы их возьмем, — провожая своих солдат взглядом, зло произнес сержант.

— Нет, не возьмете, здесь нужны другие специалисты, — тихо произнес начальник отдела спецопераций, — пока будем искать их, потеряем время, и наши "друзья" успеют смыться. А попусту терять людей — удовольствие дорогое.

— Понятно, сэр.

— И вот ещё что. Чаки, пусть соберут мои вещи, через час я вылетаю. Ты тоже собирай свою команду. Сколько тебе нужно времени?

— Пару дней будет достаточно, сэр.

— Хорошо, через два дня за вами прибудет транспорт.

БАЗА "СВЯТОГОРА", КАБИНЕТ КОМАНДИРА. (две недели спустя).

— Господа офицеры! Поздравляю вас с успешным окончанием задания, — с чувством произнес Македонский, стоя перед, выстроившимся вдоль стены, бойцами.

— Служим России! — дружно гаркнули офицеры, да так, что стекла задрожали.

— Прошу садиться, — сказал Македонский, усаживаясь на своё место за огромным столом. — Ваши действии по ликвидации базы конгломерата высоко оценены наверху. Президент и советник просили меня поздравить вас.

Командир подразделения достал две бутылки коньяка из тумбочки, стоявшей возле письменного стола.

— Сегодня вечером будет праздничный ужин в столовой, но сейчас мы по рюмашке, — открывая бутылки, произнес Македонский.

Когда коньяк был разлит, он поднял рюмку.

— Господа офицеры, теперь мы не просто одно из подразделений нашей армии, сегодня мы стали боевой частью. Особенно радует, что наша кровь не пролилась. Это хорошее начало. УРА!

Сидевшие офицеры в едином порыве встали.

— Слава Росси! Слава "Светогору"! — произнес Македонский, залпом выпил коньяк и разбил хрустальную рюмку об пол.

— Слава! Слава! Слава! — от слаженного возгласа задрожали стекла.

— Господа офицеры, можете быть свободны, всем вам предоставляется недельный отпуск, распорядился советник, когда коньяк был выпит. — Командирам троек — отчет должен быть у меня послезавтра. Все свободны, — устало произнес Македонский, опускаясь на стул, для него работа только началась.