Голоса забытых

Потом были Один день Ивана Демьяновича, Страна мертвецов. В круге первом, Корпус порчи, Колесо смерти

Мы славно постарались.

Анклав. 4174 год после Падения Небес.

Книга О людях, что крепче камня. Воспоминания блокадников и их родных. Из воспоминаний начальника цеха завода Ф.Л. Скокова.

Приехали мы на квартиру к одному из рабочих моих рабочих, к Семёну Долгову. Никак его нельзя было заменить было нельзя один он станок наладить мог. Требовалось во что бы то ни стало немедленно доставить в цех у нас линия встала. Мы и так план едва выполняли, а тут это.

Приехали мы к нему, а он навстречу мне шел на четвереньках, как кошка, у которой задние лапы перебиты. Не мог он ходить он из-за слабости.

Но выхода у нас не было.

Вместе с шофером затащили его в машину.

Привезли на завод, а там под руки донесли до станка.

Домой везти не стали в стационар положили, хоть он и так был уже переполнен.

Оно всем полегче стало, со стационаром питание там было немногим лучше, чем в нашей столовой, но лучше.

Так многие и работали тогда, подкрепятся в стационаре, полежат немного и к станкам работали, падая, держась за других.

Несомненно, мы пытались, как могли, чтобы всё было правильно, по-людски, но потери были неизбежны.

И план срывать было нельзя.

Анклав. 4183 год после Падения Небес.

Отложив в сторону книгу Виктор Атонов открыл дневник и начал писать.

Читаю эти циничные оправдания и внутри всё сжимается от ужаса и протеста. Это же чистейшей воды оправдание тоталитаризма, доведенное до абсурда. Под соусом высокой морали и спасения от врага в книге описывается система, в которой человек низведен до функции, до расходного материала.

Да, я понимаю контекст: блокада, война, страшное время. Но именно в таких экстремальных условиях видна истинная ценность, которую власть придает человеческой жизни. А здесь эта ценность нулевая. Вместо того чтобы эвакуировать людей, наладить снабжение (насколько это возможно), система предпочитает под руки водить к станку умирающих от голода. Это не героизм, это садизм, облеченный в патриотическую риторику.

Взгляд автора текста меня просто поражает. Он называет это потери были неизбежны. Но это не неизбежность! Это прямой результат преступной некомпетентности и жестокости режима, который загодя не подготовил Анклав, а когда катастрофа случилась, использовал её для тотального контроля и подавления. Боялись строгих наказаний — вот главный мотиватор! Не добровольный порыв, а страх перед карательными органами. Надеялись на хороший пайк — это что, рыночные отношения? Нет, это система государственного шантажа, где кусок хлеба обменивается на последние силы умирающего.

Самое чудовищное это то, что подобная логика жива и сегодня. Её отголоски слышны в риторике мы обречены на жертвы, надо потерпеть, враг у ворот. Так оправдывают любую неэффективность, любую жестокость власти. Сначала человек объявляется винтиком во имя высокой цели, а потом этот винтик без зазрения совести выбрасывают, когда он износился.

Описанное в тексте это не пример для подражания или гордости. Это страшное напоминание о том, к чему приводит общество, где государство важнее человека. И главный урок блокады, который мы должны вынести, — это необходимость строить такие институты, которые ценят человеческую жизнь выше, чем выполнение плана или военные поставки. Чтобы никогда и никого больше не приходилось под руки водить к станку, умирающего от голода.

Анклав. 4193 год после Падения Небес.

Из статьи ОФИСНЫЙ ПЛАНКТОН СТАЛ ЖЕРТВОЙ РИТУАЛА ДЛЯ КАРЬЕРНОГО РОСТА СВОЕГО НАЧАЛЬНИКА! в журнале Информер, 23, автор Виктор Атонов.

В шикарном бизнес-центре Стеклянная башня, где воздух пахнет деньгами и свежесваренным лавандовым рафом, в одну из пятниц случилось нечто, не укладывающееся в рамки корпоративной этики. Из кабинета начальника отдела разработки Павла К., известного своим стремительным взлетом по карьерной лестнице, сотрудниками правоохранительных органов извлекли жуткую коллекцию: десятки замысловато сплетенных конструкций из человеческих костей, обмотанных проводами и исписанных строками кода.

Павел К. считался в компании восходящей звездой. Но его успех имел чудовищную цену. Каждую пятницу, под предлогом срочного дедлайна или карьерного лифта, он задерживал в офисе одного из junior-сотрудников. Жертву усыплял наркотиком, подмешанным в кофе, а затем проводил обряд, веря, что энергия молодости и амбиций поможет ему заключить более выгодный контракт и обойти конкурентов. После ритуала он, в одном из подсобных помещений, расчленял тела: их кости сплетал в так называемые тотемы эффективности, которые хранил прямо в кабинете, а другие остатки в пакетах выносил из офиса и топил в реке.

Пропажи молодых айтишников долго списывали на выгорание и увольнения по собственному желанию.

Это почти хрестоматийный пример влияния Изнанки. — заявил наш источник в следственных органах. Павел К. вел детальный дашборд, где соотносил дату ритуала с последующим ростом своих KPI. Каждое убийство приносило ему новый проект или премию. Мы нашли у него книги ещё времён до-Изнанки, знания из которых Павел К. смешал с бизнес-тренингами по тайм-менеджменту.

Офис-менеджер Светлана Л., едва не ставшая жертвой, поделилась шокирующими подробностями: Он всегда был таким креативным, устраивал тимбилдинги и медитации для снятия стресса... Говорил, что в его кабинете особая энергетическая зона для прорывных идей. Однажды он предложил мне остаться после работы для коучинга. Теперь я понимаю, почему от него пахло не дорогим парфюмом, а чем-то терпким, как полынь и... медный купорос.

В погоне за очередной ступенью на карьерной лестнице этот эффективный менеджер стер грань между офисом и капищем. Так что если ваш босс слишком настойчиво предлагает поработать в пятницу вечером бегите. Возможно, он видит в вас не перспективного сотрудника, а всего лишь расходный материал для своего следующего кровавого ритуала на пути к креслу директора.

Анклав. 4196 год после Падения Небес.

Из статьи Как Федерация оказался на краю пропасти в журнале Факелок, 23, автор Виктор Атонов.

4141-й стал годом национальной катастрофы. Армия Федерации, считавшаяся непобедимой, была разгромлена в первые же недели войны с Райхом. Миллионы пленных, тысячи единиц техники, сотни захваченных населённых пунктов, хаотичное отступление всё это обрушилось на нашу многострадальную страну, словно кара за слепоту её правителей.

Но могло ли быть иначе? Архивные документы, рассекреченные лишь в последние годы, и свидетельства уцелевших военачальников рисуют шокирующую картину: Глава знал о готовящемся ударе, но сознательно игнорировал угрозу.

Почему?

Ещё в 4140 году агентурные сети Федерации начали массово докладывать о подготовке Райха к вторжению. В донесениях упоминались переброска дивизий к границам Изнанки, наращивание производства вооружений и даже прямые указания руководителя Райха Ланца Лоата.

Но Глава назвал эти данные провокацией.

Весной 4141-го разведчик Зорг (псевдоним Агат) передал точную дату нападения. На документе сохранилась резолюция Главы: Не верить. Это дезинформация.

Почему он так думал?

Во-первых, слепая вера в договор. Глава считал, что Пакт о Ненападении (4139 г.) нерушим. Он открыто заявлял: Лоат не дурак, чтобы соваться в Тёмный мир.

Во-вторых, из-за опасения спровоцировать Райх. Любые приготовления к обороне трактовались как паникёрство и подрыв доверия между народами.

В-третьих, ради сохранения иллюзия превосходства. Глава был уверен: если война и начнётся, Федерация ударит первой и быстро перенесёт боевые действия на территорию врага, захватив на территории Лоскутного Мира не Анклав, а действительно обширную территорию.

К 4141 году вооружённые силы Федерации напоминали колосса на глиняных ногах:

— в конце 4130-х были расстреляны или сосланы 85% высшего командного состава, включая авторов современной доктрины Глубокой Войны;

— на их места поставили верных офицеров, чьей главной заслугой было умение молчать и поддакивать;

— новые командиры боялись принимать решения без санкции сверху инициатива приравнивалась к измене.

Глава настолько верил в молниеносный разгром Райха, что:

— сосредоточил 70% армии у границ Изнанки, оголив тылы;

— запретил строить оборонительные рубежи — это считалось трусостью;

— держал авиацию на незамаскированных аэродромах — её уничтожили в первые дни войны.

Мы готовились бить, а не держать удар, — вспоминал позднее маршал К. Рокос.

Если бы мы привели войска в боевую готовность хотя бы за неделю, писал в своих мемуарах маршал Ж. Уков, Райх не смог бы пробиться к сердцу Федерации.

Но история не терпит сослагательного наклонения.

По воспоминаниям другого участника события генерала Х.Р. Уща (начальника Генштаба в 4141 г.), когда Райх перешёл границу, Глава отказался верить в реальность вторжения.

Первые дни Глава требовал не поддаваться на провокации и запретил открывать огонь, а после удалился на дачу и не выходил на связь несколько дней.

Фактическое руководство страной взял на себя Совет Безопасности, но без санкции Главы даже они не решались отдать приказ о контрударе.

Таким образом мы видим катастрофа 4141 года не результат внезапности, а следствие системы, где:

— правда подменялась верой в непогрешимость вождя;

— страх парализовал армию;

— агрессивная риторика заменила реальную подготовку.

Анклав. 4204 год после Падения Небес.

Открытое письмо в Министерство Образования и Науки от гражданина Демьяна Мурова. Партийный.

Недавно была очередная годовщина полного снятия блокады, в школе, как это теперь заведено, в обязательном порядке было велено написать на тему блокады сочинение.

Даже учащимся начальной школы, замечу.

Ну, дело благородное и нужное, — стали писать.

И для начала всей семьей съездили в районный центр, в музей Великой Войны. Наглядно показали, как выглядели 125гр хлеба и на что была похожа блокада.

Пацан мой сильно впечатлился (фотографий, замечу, стало гораздо меньше, а сама экспозиция, занимавшая раньше две комнаты, почему-то усохла до одной).

Написали мы реальную историю о моей прабабушке, которая до Великой Войны была художником, а во время блокады людям было не до картин, им надо было выжить. Вот и была она без работы, со статусом иждевенца, и с теми самыми 125гр хлеба в день. Как-то мою прабабушку позвали в гости друзья — оказалось, что приблудившийся котяра Маркиз умудрился притащить им какую-то животинку, сварили они из той животинки супчик.

Предложили немного этого варева Марье, мой прабабушке, а ей стыдно стало брать у них еду, которой и так было совсем немного, она и отказалась. И тогда произошло ужасное — её порцию отдали тому самому котище, Маркизу, а тот отказываться не стал.

Марья шла к себе домой из гостей и плакала от голода и от обиды на саму себя, на друзей, на котяру этого, Маркиза.

Через какое-то время те же друзья снова пригласили мою прабабушку в гости, была уже зима, еды не было совсем.

Пригласили и отдали одну из тварей, изменённых Изнанкой, из тех, что таскал тот котище.

Она сварила эту тварь и ела неделю

А потом опять пошла в гости, просить поделиться едой, теми тварями, что ловил Маркиз.

Из-за употребления в пищу этих тварей в организме прабабушки накопилось некоторое количество отклонений, в результате чего после снятия блокады почти три года ей пришлось провести в разного рода лечебных учреждениях, из которых она вышла только после того, как экспертиза установила влияние Изнанки имело лишь физический характер и тот удалось уменьшить до приемлемого уровня.

Так вот, о чём это я?

Пацан мой за это сочинение получил четверку.

И ладно бы ошибки или ещё какие-то это объективные причины, но нет же!

Слишком депрессивно и жестоко — дал разъяснение учитель.

И вот мне интересно: а он по такой теме что хотел получить?

Про счастливое блокадное время?

Так не было его!

Обращусь к Вам потому как, вызывает большую озабоченность даже не то, что учитель высказывает подобную точку зрения, а потому что память о Великой Войне, страданиях народа и Великой Победе, достигнутой страданиями и беспримерным подвигов нашего народа, превратили в нечто, чем она не должна быть.

Создаётся такое впечатление, что ведётся целенаправленная работа по замещению знаний, принесённых Отцами-Основателями из Федерации.

Прошу разобраться и дать ответ в установленный законом срок.

Анклав. 4211 год после Падения Небес.

Из речи Главы, посвященной празднованию очередной годовщины победы в Великой Войне.

Великая Война, как многие десятилетия мы все, слепые в своём невежестве, считали не кончилась с подписанием Райхом капитуляции.

Она просто ушла с улиц наших городов, из траншей и полей сражений в наши головы. В саму нашу суть. И теперь эта война продолжается внутри нас самих это нужно понять и принять

Наш враг понял это раньше нас и это просчёт, как и многие другие, будущие поколения нам не простят. Мы сами не имеем права рассчитывать на это прощение.

Но я клянусь вам, товарищи, руководством страны и мной лично будут приложены все усилия, чтобы одержать окончательную победу не над Райхом, а над гибельной идеей, лежащей в его сути.

Анклав. 4223 год после Падения Небес.

Из статьи Тысяча лиц один кукловод в журнале Фон, автор Владислав Атонов.

В Федерации давно уже не политика, а ритуал. Не управление государством, а отправление культа, где несменяемость власти главный догмат, а страна алтарь, на котором приносят в жертву будущее ради вечного сейчас одного человека.

И всем нам известно имя этого человека Глава.

Меняются лица, эпохи, а за ширмой выборов скрывается неприглядная правда, на которую столетиями никто старался не обращать внимание, — во главе Федерации стоит Глава, один и тот же.

Друзья мои, представьте на минуту здание из черного мрамора и красного гранита, уходящее в небо на километр. В нем нет окон, только бесшовные стены, полированные до зеркального блеска. Внутри — бесконечные коридоры, по которым снуют люди в одинаковых костюмах. Они не говорят, а цитируют инструкции. Не принимают решений, а исполняют обряды. Их главная задача поддерживать жизнь в центральном зале, где под куполом из хрусталя и титана, в кресле, подключенный к сети трубок и проводов, находится Он. Его возраст неизвестен. Его взгляд застыл на гигантских экранах, показывающих военные парады, падающие курсы валют и карту, медленно покрывающуюся кровавыми пятнами. Это не антиутопия. Это метафора Федерации 4223 года. Здание это система. Люди в костюмах — это элита. А Он это культ личности, возведенный в абсолют и запертый в ловушку собственного бессмертия.

Этот культ вызревал долго и методично. Сначала как прагматичный инструмент удержания контроля, стабильность в обмен на суверенитет. Потом как идеологический каркас, замещающий собой гниющую суть Федерации, которая так и не смогла построить то самое будущее равных возможностей.