"Урожай времени"

Но бригадир не достиг бы такого высокого ранга, не научившись ценить дальновидность. Общеизвестно, что ни один военный план не выдерживает первого столкновения с врагом. Во время своих многочисленных столкновений с земными и внеземными врагами Летбридж-Стюарт усвоил мрачную мудрость этого афоризма. Хороший солдат учится думать не только на один шаг вперед, но и на три или четыре. Предположим, что провалится не только план А, но и планы В и С. Всегда полезно иметь под рукой план D, каким бы отчаянным он ни был. За свою долгую карьеру бригадир прибегал к плану D чаще, чем ему хотелось бы признать. Иногда необходимость действий была очевидна. Иногда это было совсем не так.

Сегодня, когда вертолет направлялся домой, бригадир без труда уловил суть плана D. Он был ужасен в своей ясности. Цель, по мнению Доктора, состояла в том, чтобы вытащить парня из тюрьмы до того, как до него доберутся силды. Но, по правде говоря, это был лишь самый желаемый результат. Если все остальное не сработает, тогда просто необходимо будет предотвратить попадание парня под контроль силдов. Именно это требовалось сделать.

Но этот парень... этот парень... Бригадир сосредоточился, да, он, Мастер, он, тот самый... тот, о котором они не должны были забывать... он находился внутри нескольких слоев железобетона, специально сконструированных для защиты от любого возможного несчастного случая или террористической атаки.

Если обычные войска не смогут добраться до него, тогда нужно будет рассмотреть что-то совершенно нетрадиционное. Оружие, применить которое, как надеялся каждый командир, у него никогда не будет повода.

Бригадир постучал пилоту, запрашивая по радио. — Соедините меня с Женевой.

Для этого ему придется подняться на самый верх.

— Местные мужланы! — сказал Йейтс, затормозив "лендровер" так резко, что Доктору пришлось прижаться к приборной панели. — Неужели они не могут лучше заботиться о своих воротах?

Они наткнулись на препятствие, когда приближались к условленному месту встречи в пяти милях от Дарлстон-Хит. Их колонна состояла из трех машин: двух "лендроверов", в первом из которых ехали доктор и Йейтс, и замыкающего колонну грузовика, за рулем которого сидел Бентон. На первый взгляд, то, что находилось перед ними, казалось чем-то вроде абстрактного контрольно-пропускного пункта: бесформенная масса черно-белых заграждений, похожих на большие раскрашенные мешки с песком на белых ходулях, сплющенных в беспорядочную баррикаду. Но мешки с песком двигались, толкая друг друга и меняя положение, и у них были головы, глаза, рты и вымя.

— Не думаю, — сказал Доктор, — что "местные мужланы", как вы красочно выразились, полностью виноваты.

— Кто-то выпустил этих коров на волю, — сказал Йейтс. — Если это были не деревенщины, то...

— Они под контролем силдов, — резко сказал Доктор.

— Что?

— Посмотрите внимательно. — Доктор указал на одну из ближайших коров — она смотрела прямо на них, ее покрытый розовой каймой рот был открыт в крайнем коровьем изумлении, как будто она никогда не видела ничего более странного, чем "лендровер". — У нее на шее.

На спине коровы, у основания шеи, закрепился амбулатор силда. Крошечный серебристый краб почти терялся на фоне массивного животного, утопая в шерсти и складках кожи.

— Три... четыре... — сосчитал Йейтс с нарастающим ужасом.

— Для их целей этого достаточно. Им нужно контролировать всего несколько коров, остальное сделает стадный инстинкт.

— Они не могут этого сделать, — сказал Йейтс. — Это просто... неправильно.

Доктор снисходительно посмотрел на него. — Хуже, чем контролировать людей-носителей, Майк? Для силдов это не имеет абсолютно никакого значения.

Йейтс отстегнул от приборной панели радиотелефон и связался со штаб-квартирой, покачав головой, когда устанавливал рацию на место. — Место нашей встречи находится по другую сторону этих коров, и нам никак не добраться туда, не сделав большой крюк.

— Что насчет другого грузовика, на котором находится ТАРДИС? — спросил Доктор.

— Выезжает на прибрежную дорогу. Пока не сообщалось о каких-либо трудностях, так что, возможно, это единственное препятствие, которое им удалось организовать. Но, боюсь, нам придется пройти через него, если вы хотите добраться до своей ТАРДИС. — Йейтс взял рацию, переключил на другой канал и сказал: — Бентон, мы попытаемся прорваться. Сначала попробуем воспользоваться нашим "лендровером". Медленно двигайтесь за нами, но будьте готовы дать задний ход.

Он снова включил передачу и начал приближаться к блокпосту из животных со скоростью, чуть превышающей скорость пешехода.

Доктор, предчувствуя, что должно произойти, положил руку на приборную панель. — Вот и они, — сказал он.

Дорога по-прежнему была перекрыта, но коровы теперь двигались навстречу колонне. Лишь немногие из них находились под непосредственным воздействием силдов, но стадный инстинкт выражался настолько сильно, что, возможно, и остальные тоже управлялись ими. Коровы с силдами перешли на тяжелую, ковыляющую рысь, а затем эта рысь перешла в панический бег. Земля была мокрой и грязной, поэтому некоторые коровы поскользнулись и упали под копыта тех, кто следовал за ними. Но масса все равно продвигалась вперед: это была уже не группа животных, а единая подвижная стена из концентрированного мяса и мышц, организм шириной с дорогу. Стадо коров мычало и фыркало, их головы были опущены, как тараны.

Руки Йейтса крепко сжимали руль, он подался вперед, стиснув зубы, "Лендровер" поскуливал, когда он включил первую передачу. Доктор хотел, чтобы он продолжал ускоряться, но в последний момент решимость Йейтса, казалось, покинула его.

Это было ошибкой управления. "Лендровер" начал поворачивать направо, когда в него врезалась первая волна коров, и удара, направленного не по центру, было достаточно, чтобы опрокинуть автомобиль на два колеса. Доктор напрягся и приготовился к худшему. Машина с хрустом завалилась на бок, двигатель взревел, а затем заглох, и все, что Доктор мог видеть сквозь ветровое стекло, — это скопление коров, похожих на черно-белое тесто, которое растекалось по стеклу. "Лендровер" дернулся вбок, в разбившемся с хрустом боковом стекле мелькнула дорога.

Йейтс открыл дверцу со стороны водителя. Он выбрался наружу, оседлал открытый дверной проем и наклонился, чтобы помочь Доктору. — Быстрее! — крикнул он.

Доктор высвободился, рассудив, что сейчас, возможно, не самое подходящее время указывать на то, что им было бы гораздо лучше встретиться с коровами лицом к лицу. Они оба стояли в опасном положении на краю опрокинутой машины. "Лендровер" быстро превращался в островок в море коров. Уловив момент, Доктор дернулся вниз как раз вовремя, чтобы сорвать с шеи одного из животных амбулатор силда. Тот высвободился с чавканьем выдранных усиков, серебристый металл которых теперь порозовел от крови. Паучьи лапы молотили по воздуху, щупальца пытались обхватить запястье Доктора. Корова, которой управлял силд, упала, как будто в нее выстрелили из автомата.

— Мы окружены! — крикнул Йейтс.

Другой "лендровер", все еще стоявший в нормальном положении, сдавал назад задним ходом. Но море коров уже почти достигало его капота. — Давай, Майк! — крикнул Доктор и спрыгнул с опрокинутого "лендровера" на спину ближайшей коровы, перебегая с животного на животное, пока в несколько ловких прыжков не оказался в укрытии за другим транспортным средством. Все еще сжимая стеклянный цилиндр амбулатора, щупальца которого перекрывали кровообращение в его руке, пытаясь заставить его разжать хватку, он оглянулся и жестом пригласил Йейтса следовать за ним. Йейтс, обозревавший открывшуюся перед ним перспективу, выглядел примерно так же восторженно, как человек, которому поручили переплыть лагуну, кишащую акулами. — Поторопитесь! — крикнул Доктор, когда расстояние до "лендровера", на котором стоял Йейтс, медленно росло, а море коров увеличилось в количестве и ширине. — Сейчас или никогда, Майк!

Поняв, что это правда, Йейтс последовал за Доктором по меняющемуся ландшафту из ребристых спин. Месяцы тренировок на штурмовых курсах никак не могли подготовить его к такому сценарию, но, к его чести, Йейтсу удавалось сохранять равновесие до последнего момента, а затем он поскользнулся и, казалось, вот-вот упадет в зияющую расщелину между двумя коровами. Но Доктор наклонился и схватил Йейтса за рукав свободной рукой, и тогда двое мужчин на какое-то время оказались в безопасности.

"Лендровер" начал пятиться на большей скорости, пока не освободил достаточно места для разворота. Йейтс и Доктор спрыгнули с машины и побежали к грузовику. Коровы все еще наступали, а амбулатор силда делал все возможное, чтобы высвободиться из хватки Доктора, сжимая и прощупывая одновременно. Это было похоже на железный жгут.

— Эта штука! — сказал Йейтс.

— Я бы предпочел надеяться, что... в этом... — Доктор сделал паузу, чтобы стукнуть амбулатором о борт грузовика, — не будет необходимости.

Прозрачный контейнер разлетелся вдребезги, обнажив находившегося в нем силда, и на мгновение Доктор заколебался, испытывая свои глубочайшие убеждения. Но теперь щупальца резали его кожу, отыскивая путь к периферической нервной системе, и если он ничего не предпримет, силд либо убьет его, либо возьмет под свой мучительный контроль. Он снова ударил рукой по борту грузовика, испытывая отвращение к собственным действиям, но понимая, что у него не было выбора. Только тогда амбулатор обмяк, его щупальца ослабли. Доктор уронил его на землю. Кровь снова потекла в его руку.

Йейтс уставился на беспорядок, оставленный силдом. — Это... был один из них?

— Гадость бывает разных размеров, — сказал Доктор. — Городские слизни Эскеналя длиной в милю — одни из самых нежных и добросердечных существ в галактике. Их поэзия в виде слизистых следов...

— Я прав, доктор.

Доктор подал знак водителю грузовика проехать по разбитому амбулатору, просто чтобы убедиться, что им не сможет воспользоваться другой силд. Грузовик дал задний ход, с хрустом проехал по пустой машинке, остановился, и затем из крытого заднего отсека начали высыпать солдаты ГРООН. Бентон вышел из переднего ряда и присоединился к Йейтсу, они вдвоем руководили силами ГРООН, координируя огонь стрелкового и полуавтоматического оружия, пулеметов и противотанковых средств по коровам.

— Это действительно необходимо? — вслух поинтересовался Доктор. Но в глубине души он знал ответ.

Это было ужасное зрелище. Бойцы сил ГРООН сделали все возможное, чтобы для начала уничтожить коров, контролируемых силдами, но в хаосе перемещения животных и при том, что силды могли перебираться от коровы к корове, это было практически невозможно. Доктор, и без того потрясенный своими действиями, едва мог на это смотреть.

Но наступил момент, когда оружие замолчало. К тому времени коров уже не осталось, а амбулаторы силдов — те, кто выжил в бойне, — к тому времени разбежались в поисках укрытия.

— Скажу вам одну вещь, — сказал Бентон, обозревая кровавую бойню. — Из-за этого я лишился ужина.

— Никто из нас не получит ужина, если мы не проедем, — ответил Йейтс.

Потеряв свой "лендровер", Йейтс взял управление грузовиком на себя, а доктор и Бентон заняли пассажирские места слева от него. На низкой передаче грузовик проехал по скользкому красному проходу через баррикаду из трупов, проскальзывая колесами по мерзкой, хлюпающей массе. Оставшийся "лендровер" вообще не смог проехать и был брошен.

После этого, хотя дорога была усеяна брошенными автомобилями, они не встретили существенного сопротивления, пока не добрались до места встречи, где примерно в миле дальше по дороге у Т-образного перекрестка их ждал другой грузовик с включенными фарами и работающим двигателем. Водитель как-то странно посмотрел на них, когда они проезжали мимо, несомненно, заметив, сколько крови все еще было на их транспортном средстве. Два грузовика продолжали двигаться плотным строем, пока, наконец, над кромкой деревьев не показались массивные строения электростанции.

— Дым, — сказал Доктор. — И, похоже, он исходит изнутри периметра.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Эдвина Маккриммон не переставала стучать и кричать, пока у нее не разболелись костяшки пальцев и не сорвался голос. Это была отважная попытка, но, судя по отсутствию реакции, она была предоставлена самой себе. Ее не просто заперли в кладовой, как бы это ни было предосудительно. Сама кладовая была отгорожена от обычных посетителей буровой установки, а доступ ко всей этой зоне контролировался автоматической дверью повышенной безопасности. Дверь была герметичной и звуконепроницаемой. Она слышала, как Лавлейс уходил, но как только тот оказался по другую сторону двери, ей даже не удалось расслышать, как он снова набрал код на устройстве для ввода пароля. Не то чтобы у нее были какие-то сомнения в том, что он это сделал.

Так что никто ее не услышит, и никто не наткнется на нее случайно. На платформе должны быть организованы поиски, а этого не произойдет, пока не будет установлено, что она пропала без вести. Возможно, несколько часов.

"Если ты хочешь, чтобы что-то было сделано", — часто повторял ей Большой Кэл, — "сделай это сама".

Маккриммон схватила огнетушитель. В ее руках он казался таким же твердым и тяжелым, как и тогда, когда она использовала его против Лавлейса. Оглядываясь назад, пожалела, что не ударила им чуть сильнее. Но, по крайней мере, она оставила Лавлейсу что-то на память о себе.

Она схватила огнетушитель двумя руками и ударила им по двери как тараном, целясь в область, соответствующую висячему замку с другой стороны. Первый удар не принес ничего, кроме болезненного сотрясения. Но в ту же секунду она почувствовала, как что-то хрустнуло в дверной раме, нарушая ее целостность. В конце концов, это были дерево и металл. Кэллоу и Лавлейс не предприняли никаких дополнительных мер безопасности, поскольку рассчитывали, что основной двери будет достаточно.

Она снова занесла огнетушитель для удара. Это была тяжелая работа, каждый удар отнимал силы, но при каждом втором или третьем ударе она ощущала тот же хруст раскалывающихся частей. Вероятно, огнетушители не предназначались для этого, это правда. Она просто надеялась, что дверь поддастся первой.

— И тогда нам с тобой, Лавлейс, придется поругаться, — сказала Маккриммон.

В этот самый момент, не обращая внимания на ее попытку побега, Лавлейс украдкой пробирался по платформе. В руке у него был автоматический пистолет, но он был спрятан за спину, на случай, если ему не повезет наткнуться на кого-нибудь по пути. Он уже хорошо ориентировался в этом месте, но никогда не чувствовал себя здесь как дома. Металлические коридоры с трубопроводами, крошечными окнами или вообще без окон, заставляли его нервничать, как будто он был крысой в лабораторном лабиринте. Красивые побеленные коридоры власти были ему больше по душе. Чем скорее этот бардак будет улажен и он сможет вернуться к спокойной иерархии министерства, тем лучше.

Ему не нравилось то, что пришлось сделать с этой Маккриммон, но не то чтобы она сама не напросилась, сунув свой нос в государственные дела, от которых ей было велено держаться подальше. Неприятности назревали с того момента, как в море исчезла вторая платформа. Всем, кто был вовлечен в это, было бы намного легче, если бы этот Ломакс не оказался достаточно везуч, чтобы выжить, и не начал болтать о том, что море расступается. Конечно, им пришлось бы так или иначе заставить его замолчать. Но было ошибкой подпускать к нему кого-то другого.