От топота копыт (общий файл)

С березой? О! Можно же ее срубить! Если согнуть, насколько получиться, ствол и попробовать ножом? Он тяжелый. Перерубит!

Деревце, конечно жалко. Но спутник мне сейчас нужнее!

С тревогой наблюдавший сверху за моими топтаниями по поляне Грай, попытался было заикнуться на предмет: "А что ты ищешь?" И ему немедля досталось ругательств вровень со Свием и кабаном.

Потерянная во вчерашнем хмельном угаре сумка нашлась не скоро. Я уже заподозрила, что обронила ее где-то на Кружанских улицах, когда углядела в ближайших кустах знакомую длинную ручку. Несчастная торба годилась теперь только на выброс. Заскорузлая, пожеванная, на мятом кожаном боку, красовался грязный отпечаток моего копыта. Ножа внутри, конечно же, не оказалось.

— Там только карта. Ножик мы еще вчера у Любимы во дворе потеряли — раздался голос с вышины.

— Ты сразу сказать не мог? — вызверилась я

— Откуда же я знал, что ты ищешь? — справедливо возразил травник — И вообще, я пытался. А ты так ругаться начала, что, э-эх... — Грай обреченно махнул рукой.

— Да что ты... Та-а-ак, подожди! Ты вот это, сейчас что сделал? — я подошла ближе и уставилась на травника снизу-вверх.

— А что? — испуганно завертел головой парень.

— Вот это, рукой, — я изобразила — э-эх!

— Что рукой — Грай недоуменно уставился на собственную ладонь.

— Ничего! — рявкнула я — Слазь давай!!!

Сообразив, что руки отцепились, парень на радостях, взмахнул обеими и рухнул вниз в мои объятия. Хорошо, подхватить успела! По запястью, что-то пребольно стукнуло.

— Ребра, у тебя что ли железные — пробурчала я, опуская травника на землю. На коже наливался краснотой будущий синяк.

— Да нет, вроде... Я об тебя сам ударился, — Грай стукнул себя по боку, ойкнул и извлек из кармана длинный ключ, от Любиминых ворот.

Я застонала, представив знахарку, перелезающую через забор к себе домой. Продолжение дня обещало быть не менее насыщенным, чем его начало.

Собрав не хитрый скарб, двинулись обратно к Кружу. На наше счастье, до селения оказалось совсем близко и, не считая испуганного нашими помятыми лицами пастуха, дорога прошла без приключений.

Поиск домика знахарки проходил по кривому маршруту: "от колодца до колодца". Тошнота почти прошла. Ноги я передвигала довольно резво, только вот пить хотелось каждые полминуты. Наконец, травник сообразил набрать воды в кружку и продвижение пошло гораздо шустрее. Где, кстати Грай эту кружечку раздобыл, так и осталось хмельным секретом, но вещь в хозяйстве полезная!

Вопреки мрачным ожиданиям, Любима встретила нас вполне приветливо. У девушки, оказывается, был запасной ключ. А наше долгое отсутствие, вполне окупили рассказанные, за утро, селянами байки: "как давеча парень с кентаврой в корчме гуляли". Часть особо трогательных знахарка нам с удовольствием поведала.

Честно говоря, так стыдно мне не было никогда в жизни.

— А дед Котей, забор уже починил. И на вас уже почти не сердится, — заливалась смехом девушка — бурчал только, что, мол, вот так молодежь со хмела, в чужих садах шарится... А потом девкам пузо, не иначе как ветром, надувает.

Мы с Граем дружно покраснели.

Свий! Не хватало что бы, меня весь Круж теперь за извращенку считал. Парню, кажется, пришла в голову та же мысль... Хоть на улице теперь не появляйся!!!

Появляться все-таки пришлось. Любима быстренько напоила нас травяным взваром, прогоняющим похмелье, и повела знакомиться в общину.

* * *

Да уж! С таким-то забором, кентаврийскую часть Кружа можно взять только долгой осадой. А ворота не испугались бы и таранной атаки: массивные цельные бревна, переплетенные железной полосой создавали ощущение незыблемости и мощи.

Знахарка потопталась у входа в общину, пробурчала: "Опять какие-то свиевы сыны колотушку сперли" и, в задумчивости почесала макушку.

— Короче, так: я сейчас зову стража, но с вами не пойду. Не в ладах мы. Объяснить думаю, сможете, зачем пришли? Поговорите, и ко мне. До того времени, травы как раз соберу, которые Грай спрашивал.

Я открыла было рот, спросить, что девушка с кентаврами не поделила, но Любима уже бесцеремонно вопила: "Ветан! Скачи сюда, давай! К тебе гости пожаловали!"

— О! Любимка, ты что-ли? — раздался в ответ сочный бас — А ну, стой там, никуда не отходи! Сейчас отворю!

Знахарка, заговорщицки нам подмигнула, перебежала через улицу, и быстро затерялась между домами.

Заскрежетал засов, с натужным скрипом ворота приоткрылись. Я протиснулась в образовавшуюся щель и, взглянув на привратника, обомлела. Рядом, застыл Грай, изображая аналогичную статую с открытым ртом. И было с чего. Перед нами стоял, нет, высился, самый что ни на есть настоящий китоврас!

Странно и немыслимо было видеть перед собой ожившую легенду. Кружанский привратник, был точной копией картинок, из папиных книг, о корнях кентаврийских. Именно от китоврасов, диких степных предков, и пошла когда-то наша ветвь. Давно уже они не гоняют по степям стада круторогих коров, давно сменили кентавры кибитки, на удобные и теплые дома. Разделился, обмельчал и осел род, а до сих пор проявляется дикая кровь. Кого-то как папочку, по дорогам носит. Кого-то, как братца Весёниного, за волосатость излишнюю, "зверолюдом" дразнят. Обижается мальчишка. Бывает, изредка, что с признаками древними дети рождаются, редко, но бывает. Но что бы так!

Серая шерсть покрывала не только круп, но и торс, и руки привратника. Даже по лицу стелилась короткая шерстка, оставляя открытыми лишь губы и глаза. Да и роста в Ветане было вдвое против обыкновенного кентавра, и я, уже привыкшая в Круже возвышаться над окружающими, сразу почувствовала себя маленькой и слабой.

Вдоволь налюбовавшись на наше изумление, китоврас легонько щелкнул меня по подбородку и добродушно ухмыльнулся:

— Рты-то позакрывайте, а то мухи залетят! А эта, чернявая где?

Мы дружно схлопнули челюсти.

— Эээ... По делам ушла. — прошептала я.

— Вот отрава! — расстроился Ветан — ну ничего, еще сочтемся! Надо же было такой настой подсунуть. От зубной боли средство просил. Выпил, так три дня потом голова трещала!

Я нервно хихикнула:

— Она тем настоем и сама угостилась.

— И как, помогло? — жадно подался ко мне китоврас

— Неа, к цирюльнику пришлось идти.

— Мне помогло... — Ветан задумчиво потрогал щеку, и спохватился — Так! А вы, собственно, кто такие, и что в общине забыли?

— А вы тут один такой? — я продолжала восхищенно пялиться на привратника, — а с таким ростом неудобно, небось да? А силы...

— Поговорить надо. Желательно со старостой. — Грай, перебил меня, надул щеки, для солидности и, кажется, едва удержался, что бы не встать на цыпочки.

Если мне парень приходился по росту, едва-ли по грудь, то по сравнению с китоврасом он смотрелся совсем малышом.

— Ишь, шустрые какие! Поговорить им... Болезнь в общине, слышали? Вообще чужих пускать не велено! И вообще...

— Нам нужно, очень! — взмолился Грай — Я, кажется, знаю того человека, который вам болезнь принес! Я травничеству учился у него!

В голосе парня прорезались истерические нотки. Кажется, он не на шутку испугался, что сейчас нас просто выставят за ворота.

— Даже так? — выказал легкое удивление Ветан, — ну пойдемте, сведу вас к старосте.

— Вот свезло, — шепнул мне парень, направляясь за привратником. — Авось и прояснится что...

Как накаркал, потому как, на этом везение и закончилось!

Староста, молча, выслушал укороченную версию Граевых злоключений, дал описание захожего знахаря, который на Зиновия не походил даже примерно, и вежливо пожелал скорее найти учителя. У меня словно камень с души свалился. А радости травника, так вообще, не было предела:

— Итка! Не он! Ты слышишь, точно не он! — парень сиял как новенький злот, беспрерывно дергая меня за рукав. Кажется, у него даже слезы на глаза навернулись. — Значит, в столицу ушел! А там найду, точно найду!

Травник сейчас больше всего походил на счастливого мальчишку, к которому отец из найма, того гляди вернется. Он был готов запрыгать, радостно притоптывал на месте, беспрестанно улыбался... Улыбка у него какая обаятельная, а я и не замечала.

Засмотревшись на Грая, я все-таки пропустила тревожные нотки в голосе старшего кентавра.

— А ты, девица, из какой общины будешь? С родными на ярмарку приехала?

— Топотская я. Нет, не с родными...

Я запнулась, осознав свою ошибку, но староста уже все понял...

* * *

*

Спотыкун меня побери!!! Надо же было так глупо попасться!

Я взбрыкнула от злости, чудом не зацепив стол. Еще чего не хватало. Передняя правая и так ноет, еще и задние отбить осталось.

Вот дурища! Ну, могла бы догадаться, что одинокая девушка вызовет у сородичей справедливое недоумение. Могла! И легенду могла придумать подходящую! Так нет же!

Старосте хватило пары наводящих вопросов и, уже через минуту китоврас Ветан, захлопнул за мной тяжелую дубовую дверь гостевого домика, раздалось звяканье замка.

Со двора послышались возмущенные выкрики Грая. А что толку! Парня наскоро выставили за ворота, а меня ждал еще один неприятный разговор.

Возраст, и статус незамужней девицы не позволял мне мотаться по своему усмотрению по городам и весям. Грамотки из общины, о необходимости поездки в город, тоже не наблюдалось. Сопровождения в виде кого-то из взрослых мужчин рода, тем более! Робкие попытки доказать кружанским кентаврам, что я тут по делу обитаюсь, не успев оформиться, завяли на корню.

В Топотье наверняка уже послали голубка и, через пару дней, сюда явится матушка. Что будет дальше, страшно даже представить! Давешняя гроза, по сравнению с рассерженной родительницей, легкой шуткой природы покажется! И даже не это главное! Домой меня, конечно, увезут. Из-под замка там, чую, не скоро выпустят. А если морок проснется, а? Да я такого тогда с родными натворить могу! Свий! Уходить надо! Но как? Как?

Я, наверное, в десятый раз толкнула тяжелую дверь. Надежная, зараза! Да и смысла? Даже если отсюда выберусь, есть еще засов на воротах. Сомневаюсь, что китоврас благосклонно разрешит мне его открыть... Что делать то?! Что!

За окном раздался шорох, и боязливые перешептывания...

Глава 17

Я прижалась носом к стеклу силясь разглядеть шепчущихся. Судя по голосам — дети, мальчик и девочка. Ребятня притаилась под окном, и как я не силилась, скашивая глаза, разглядеть удалось только две белобрысых макушки.

-А дядька Ветан говорит, — в девчоночьем голосе изрядная доля сомнения, — что нельзя разговаривать с чужими. И вообще...

-Мы же не разговаривать, — перебивает мальчишечий,— посмотреть-то хочется. Вдруг она жуткая, как страхозверина болотная. Не зря же ее под замок спрятали.

-И вовсе не жуткая. Я ее со спины видела.

-Так то со спины!

Я поморщилась от боли в ноге. Дети... Надо с ними подружиться попробовать. Вдруг и помогут чем? На ум сразу пришла легенда о Светане — рыцаре, как его магик-людоед в погребе запер. И если бы не дочка хозяйская, что над статным парнем сжалилась, быть бы Светану обедом! А так и выбраться смог и подвигов во славу ветробожию совершил множество.

Затихли вроде? Неужто ушли? До хруста позвонков изогнула шею, вглядываясь. Мальчишечья вихрастая физиономия возникла за стеклом так неожиданно, что я с испуганным взвизгом шарахнулась вглубь комнаты. За окном отозвались дружным ором на два голоса. Вслед раздалось заполошное квохтанье. Малышня унеслась, распугивая кур. Вот и подружились! Я задумчиво вгляделась в отпечатки маленьких копыт в дворовой пыли и попыталась представить себя со стороны... Еще бы не испугаться! Расплющенная по стеклу лохматая харя с вывернутым носом и дико выпученными глазами. Страхозверина, одним словом!

С трудом поддела массивную раму, распахнула окно, впуская свежий ветерок. На улице все стихло. Разбежавшиеся куры потянулись к перевернутой поилке. Цветастый петух деловито закурлыкал, подзывая свой гарем на какие-то найденные вкусности. В теньке под навесом разлеглась толстая рыжая кошка. Кругленькая такая "мышеловка". Налопалась, небось, и спит себе...

Кстати, а кормить в этом доме будут?

Словно в отместку с улицы пахнуло сквозняком, ноздри защекотал острый запах жареного мяса. Желудок забурчал и свернулся в стонущий комок.

Это что? Новый вид степных пыток? Голодная пленница захлебывается слюной?

Увы, ничего, хотя бы условно съедобного, в моей темнице не наблюдалось. Да и какая это темница, скорее гостевой домик. Две небольшие комнаты. Лежанка и запертый сундук в одной, обеденный стол, книжные полки и невысокий стеллаж с мелочевкой в другой. На большом столе виднелась накрытая полотенцем горка, на поверку оказавшаяся кувшином с водой и кружкой. Водичка пришлась весьма кстати. Остатки похмелья еще бродили в организме, царапаясь в горле колючей сушью.

Прихлебывая живительную влагу, заглянула на полки. На глаза попался резной гребешок. Задумчиво повертела вещицу, запустила в спутанные патлы. Белобрысый колтун расчесыванию не поддавался. Нажала посильнее. Жалобно тренькнуло, и на пол посыпались сломанные зубчики. Смутившись, кое-как выпутала гребень из волос и запрятала поглубже на полку. Покосилась на второй, покрепче и с широкими зубьями, судя по всему, хвостовой. Прикинула, как его применить и с сожалением отбросила идею привести себя в порядок. Если в теории: за дверью стоит маленькая метла на короткой ручке. Можно обмотать прутья платком, привязать расческу и попытаться... Воображение охотно подкинуло картинку: извернувшись, вычесываю хвост, тут открывается дверь и заходят старосты. И я, насмерть запутавшись, элегантно помахиваю застрявшей в хвосте метлой...

В ноге стрельнула боль, я дернулась, кружка выскользнула из рук и загрохотала по полу, весело расплескивая содержимое. В неуклюжей попытке словить, зацепила локтем стеллаж. Загрохотали, посыпались баночки, в нос ударил характерный запах мыльного корня. Копыта поехали на размокших корешках, пытаясь не упасть, я судорожно вцепилась во что-то на стене, затрещало дерево, посыпались щепки, и я в обнимку с полкой рухнула на пол.

— Что здесь происходит?

От звуков строгого голоса в голове прояснилось. Кое-как сфокусировав взгляд, я объяснила серым коленкам:

— Я нечаянно... Зацепилась... Сбила и вот...

— Понятно. Ветан! Помоги гостье!

Еще через пару минут знакомый уже привратник стянул меня с мыльной лужи и помог подняться на ноги. Как ни странно падение обошлось без увечий.

Обладательница серых коленок и строгого голоса оказалась пожилой кентаврой, потрясающей серебристо-серой масти. Представилась Риной и вызвалась проводить к старостам, у которых ко мне накопились вопросы.

Встреча со старшими прошла даже спокойнее, чем я надеялась. Попросили вкратце рассказать историю своего побега, мягко попеняли на непослушание и выпроводили восвояси. Замок с домика пообещали снять, и вообще, в пределах общины мое перемещение не ограничивать. Голубок уже махал крыльями на полдороги к Топотью, торопясь донести до матушки весть о поимке блудной дочки, когда я вышла из общинного дома. Солнце клонилось на закат, посеребрив до рези в глазах ближайший прудик, притулившийся к общинному забору. При ближайшем рассмотрении пруд оказался низким, едва ли мне по колено, клепанным металлическим чаном, локтей двадцати в длину. Я наклонилась, вглядываясь в водную гладь. Отражение подернулось рябью, пошло разводами, и на меня внимательно уставилась серая лупоглазая лягушка. Хрипло булькнула, выпустив пузырь воздуха, и скоренько убралась обратно на дно.