Пространство исказилось вновь. На сей раз возник космический вертел, пронзивший Братскую Луну насквозь. Гигантский шар из плоти зашипел, задымился и медленно, с противным чавканьем, начал вращаться над сияющим пламенем, исходящим прямо из рук Максима. Он мысленно посолил и поперчил ее, наслаждаясь исходящим от Сущности ужасом.

Это был уже не просто страх. Это была настоящая, безудержная истерика. Холодный, безразличный разум, веками считавший себя богом, столкнулся с чем-то, что не просто игнорировало его силу, но и могло ее обратить против него в самой унизительной форме. В пространстве психических энергий сознание Максима, подпитанное его абсолютной неуязвимостью и ядреной смесью сарказма и пофигизма, оказалось попросту сильнее. Оно было подобно скале, о которую разбивались любые попытки вторжения. Он не отбивался, он издевался, и от этого его психическая проекция становилась только монолитнее.

Апофеозом кошмара для Сущности стал образ гигантского перфоратора, возникшего в психическом пространстве. С оглушительным ревом, неслышимым, но ощущаемым на уровне вибраций самой реальности, бур вонзился в пульсирующую плоть Луны. Клочья биомассы разлетались во все стороны, а в такт этому варварству мысленно зазвучала нарочито фальшивая, уличная кавер-версия песни ''Невиноватая я''.

И в этот момент связь оборвалась.

Максим резко вскочил на койке, в кромешной темноте своей каюты. Сердце колотилось, но не от страха, а от адреналина и дикого, почти истерического веселья. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как смех подкатывает к горлу. Это был сон? Или по-настоящему? Он не знал. Но одно он понимал точно: рассказывать об этом никому не будет. Пусть это останется его личным, сумасшедшим козырем в рукаве. Он лег обратно, уставившись в потолок, и тихо, вслух, прошептал в темноту:

-Ну что, ''богиня''? Понравилось шоу?

Глава 9

Резкий стук в дверь каюты вырвал Максима из объятий очередного сна, где он только что мысленно заставлял Луну в девяносто второй раз танцевать ламбаду. Дверь распахнулась, и в проеме возникла напряженная фигура Гуриева.

-Макс, подъем! На мостике черт знает что творится!

Максим, еще не до конца оторвавшись от видений космического издевательства.

-Что? Юнитологи прорвались? Некроморфы в душ ломятся?

-Хуже, -мрачно бросил Гуриев, уже разворачиваясь к выходу. -Смотри сам.

Через минуту они были на мостике. Воздух здесь был густым от недоумения и тревоги. У главного экрана толпились Гиммлер, Танвар, Айзек и лейтенант Томсон. На нескольких мониторах в режиме реального времени транслировалась запись с дронов, патрулирующих периметр базы.

-Смотрите, -Томсон ткнул пальцем в экран.

Картина была сюрреалистичной. Некроморфы, еще несколько часов назад представлявшие собой организованную угрозу, теперь вели себя абсолютно неадекватно. Одни группы расчленителей с ожесточением набрасывались друг на друга, разрывая когтями и лезвиями плоть сородичей. Другие же стояли абсолютно неподвижно, впав в некое подобие кататонии, не реагируя ни на движение дронов, ни на атаки себе подобных.

-Это еще не все, -Томсон переключил вид на другой экран, где выводились сложные графики. -Электромагнитный фон и гравитационные аномалии. До недавнего момента мы фиксировали четкие, упорядоченные импульсы, исходящие от объекта. Теперь... это похоже на истерику. Или на сбой системы. Объект словно сошел с ума.

Максим несколько секунд молча смотрел на хаотичные графики и дерущихся тварей на экране, а затем его лицо исказила судорожная гримаса. Он попытался сдержаться, но из его горла вырвался сдавленный хрип, который тут же перерос в оглушительный, неконтролируемый хохот. Он захохотал так, что ему пришлось схватиться за спинку кресла оператора, чтобы не рухнуть на пол. Слезы ручьем текли по его лицу.

Все на мостике обернулись на него с выражениями полного недоумения и растущего раздражения. Гиммлер смотрел на него так, будто Максим внезапно начал говорить на древнем арамейском.

-Краснов, в чем, черт возьми, дело? -жестко спросил Гуриев. -Нам тут не до смеха!

Максим, все еще давясь смехом, вытер лицо рукавом и попытался выпрямиться.

-Ох... блядь... -выдохнул он, снова издавая короткий смешок. -Простите... Просто... по ходу дела, я этой... мясной... шарообразной... стерве... действительно провел полноценный сеанс мозговой пенетрации. С лоботомией в придачу!

Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь затихающим хихиканьем Максима. Все смотрели на него с откровенным непониманием.

-Ты что-то курил, Краснов? -первым нарушил молчание Гуриев, его голос был полон скепсиса.

-Хуже, -Максим окончательно пришел в себя, и на его лице расплылась ухмылка. -Я с ней, с нашей сестрицей, пообщался. Во сне. Ну, знаете, как Айзек там со своими Обелисками баловался, морально их насиловал. Так я, выходит, переплюнул товарища. Он — три камушка, а я — целую, млять, некролуну! И, похоже, не выдержала хрупкая натура моих аргументов. Вот ее теперь и колбасит. Представьте, висит в космосе себе этот мясной шарик, мнит себя божеством, правит циклами... И является ко мне во сне с предложением, от которого нельзя отказаться: мол, отключи мне этот чертов морозильник, а я тебя домой отправлю. Ну, я, естественно, вежливо послал ее... куда подальше. А потом... потом мне стало скучно. И я решил с ней поиграть. Мысленно, конечно. Превратил ее в бильярдный шар и покатал по вселенной. Потом на вертел насадил, как шашлык, зажарил... А для полного счастья сделал пару новых дырок перфоратором. Для вентиляции, так сказать.

Он оглядел аудиторию, сияя от гордости, как школьник, рассказавший удачную шутку. В ответ лишь недоуменное молчание. Первым пришел в себя профессор Гиммлер. Его лицо выражало такую смесь недоверия, возмущения и научного любопытства, что оно, казалось, вот-вот взорвется.

-Это... это абсолютно невозможно! -выдохнул он, тыча пальцем в хаотичные графики. -Психическая мощь коллективного разума Лун и отдельного человеческого сознания несопоставимы! Это как сравнивать мощность карманного фонарика и квазара! Ваше сознание должно было быть стерто в порошок за миллисекунду такого контакта!

Максим с наслаждением наблюдал за его реакцией. Он подошел к профессору и с притворной серьезностью похлопал его по плечу.

-Понимаю ваше недоумение, профессор. Все эти ваши научные парадигмы, расчеты, теории... Увы, они разбиваются о суровую реальность. А реальность такова, что космический мясной шарик не выдержал морального прессинга и сломался от чистого, концентрированного сарказма. Бывает.

Раздался голос доктора Танвара:

-Если отбросить... э-э-э... живописные детали, — начал он, подбирая слова. -И сосредоточиться на фактах... Мы имеем человека, генетически и, возможно, метафизически чужеродного для этой вселенной. Мы знаем, что его сознание невосприимчиво к прямому маркерному влиянию. И мы наблюдаем корреляцию между его заявлением о психическом контакте и последующим дезорганизующим воздействием на источник этого влияния. Учитывая все безумие, которое мы пережили с момента его появления... я, в принципе, готов допустить, что его история, сколь бы абсурдной она ни казалась, может иметь под собой основания. Возможно, его ''сарказм'' является не просто словесной окраской, а формой ментальной защиты или даже оружия, столь же чуждого для Лун, как их пси-излучение — для нас.

Идея осела в воздухе, повиснув на грани между гениальным безумием и клиническим идиотизмом. Максим, довольный произведенным эффектом, наблюдал, как его слова медленно доходят до собравшихся.

-Мы могли бы, -продолжил он с деловым видом. -Настроить передатчик на ее частоту и начать транслировать... ну, скажем, архивные записи заседаний Глобального Совета EarthGov. Полные доклады об урожайности гидропонных ферм. Или, еще лучше, брачные ток-шоу, трэшовые сетевые мемы с алкашами, гей-порно, накопившиеся за пятьсот лет. Уверен, после такого она сама попросит убить ее окончательно, лишь бы не слышать все это...

Гуриев смотрел на него, словно пытаясь определить, стоит ли вызывать санитаров. Айзек, скрестив руки, тихо фыркнул — единственная реакция, которую Максим от него и ожидал. Но самое неожиданное произошло с профессором Гиммлером. Вместо очередного взрыва возмущения он замер, и в его глазах загорелся тот самый огонек безумного ученого.

* * *

Гравитонный двигатель работал почти неслышно. Внутри корабля сохранялась привычная ориентация в пространстве, люди спокойно ходили по мостику, хотя сам корпус шел вертикально вниз, носом в глубину шахты.

На обзорных экранах мелькал камень, перемешанный с льдом, встречались черные прожилки и следы древних геологических наслоений Автоматика удерживала скорость на уровне двадцати с небольшим километров в час.

Томсон, не отрывая взгляда от проекции, сообщил:

-Скорость стабильна, траектория без отклонений. На стенах присутствует некроморфная органика, однако активности пока не проявляет.

-Хорошо, -сказал Максим. -Идем дальше.

Первые восемь минут спуска прошли без осложнений, пока командир фрегата не отметил перекрытие туннеля.

-Впереди завал. Обрушение на глубине семьсот шестьдесят метров, плотность высокая, прохода нет.

-Что по толщине? -спросил Максим.

-Метра три-четыре льда и камня. Смешанная структура.

Максим кивнул сразу, без обсуждений:

-Прочистите засор.

Из шахты носового сегмента вылетела управляемая ракета. Одновременно активировались две рельсовые пушки.

Две кинетические болванки из рельсотрона ударили первыми, следом ушла ракета. Взрыв разнес центральную часть завала, осколки осыпались вниз.

-Вот и все.

Фрегат прошел пролом, даже не снижая скорость.

-Следующий завал через шестьсот метров, -предупредил штурман. -Но не сплошной, просто металлическая балка встала поперек ствола шахты.

Со вторым препятствием разобрались куда быстрее, пара выстрелов и скопившийся за двести лет мусор улетает вниз. Стелс-фрегату был открыт прямой путь к инопланетному городу.

Через несколько минут лидар с георадаром зафиксировали вперед огромную полоть.

-Шахта кончается, -сообщил Томсон без радости и без эмоций. -Переход в крупную полость через сто сорок метров. Объем очень большой.

Максим стоял у обзорного экрана и лениво прокомментировал:

-Ну наконец-то. А то я уже начал скучать по тесноте.

Гуриев не отреагировал, даже не повернул голову. Гиммлер поднял взгляд на сканы:

-Температура ниже минус двадцати, но появляются локальные источники тепла. И электромагнитный фон... очень странный.

-Странный — это лучше, чем знакомый, -хмыкнул Максим. -Знакомое тут обычно жрет людей.

Томсон плавно снизил скорость до десяти километров в час. Фрегат вышел из шахты, словно из горла, и завис на границе гигантской каверны. Стены пещеры терялись в темноте, но дальняя часть была затянута ровным сумраком, не натуральным — свечение шло изнутри. Когда внешние прожекторы включились, на обзорных экранах высветились детали

-Вы тоже это видите? — тихо спросил потрясенный Танвар.

Под ними раскинулся древний город. Угловатые башни-обелиски, уходящие ввысь метров на двести, будто их вырастили из цельного куска черного минерала. Между ними — широкие платформы, дороги и каркасные переходы, словно мосты без перил. Некоторые участки были погружены в полумрак, другие отливали металлическим блеском. И повсюду, будто замершие неподвижные силуэты чужеродных существ. Статуи... или не статуи. Танвар тихо проговорил, даже не осознавая, что вслух:

-Это... либо сами строители, либо их биоконструкты. Масса органики в структуре...

-Красиво, мать вашу, -сказал Максим негромко, без восторга, но с долей уважения. -И ни одного указателя.

Однако взгляд сам собой притягивало другое.

В самой верхней точке центрального обелиска что-то светилось. Там, на вершине, мерцал изумрудный шар — не камень и не механизм, а сгусток энергии, похожий на плазму, но слишком стабильную. Полость освещалась этим сиянием, неярко, но равномерно.

Гиммлер всмотрелся в данные и ровно произнес:

-По спектру — низкотемпературная плазма. Но стабилизированная гравитационными полями. Я не вижу источника удержания. Он сам себя фиксирует.

Краснов вскинул бровь:

-То есть перед нами лампочка на черной магии. Прекрасно.

Танвар медленно кивнул:

-Это не источник освещения. Возможно, реактор.

Гиммлер, сверившись с показаниями сканирования, добавил:

-Они это не строили. Это выращено. Материал неоднородный, внутри органика.

-Это не город, -сказал Максим после короткой паузы. -Это планетарная стазис-машина.

Гуриев посмотрел на него, но промолчал. Гиммлер повернулся:

-Откуда вывод?

Максим пожал плечами:

-Очередной факт, который я помню еще из своей реальности.

-Садимся -спокойно спросил Томсон.

-Там, -Максим указал на платформу почти напротив обелиска с изумрудным ядром. -Перед светящимся шаром.

Айзек обвел взглядом пространство города, прищурился и вполголоса заметил:

-Активность некроморфов умеренная. Они заняты друг другом. Стенка на стенку.

-У нас не больше трех суток, -уточнил Максим. -Лучше быстрее.

Айзек выдохнул:

-А может и не придется торопиться. Я слушал ночью, сигналы Маркеров и Луны утихли. Галлюцинаций почти нет, голова не болит. Даже перед глазами символы не лезут, впервые за есть лет чувствую себя нормальным человеком.

Максим хмыкнул, но без издевки:

-Поздравляю. Может, нам шампанского открыть?

Айзек продолжил, не обижаясь:

-Луна ослаблена, превратилась в слюнявого идиота. Угроза не нулевая, но теперь хоть шанс есть вернуться назад домой.

-Все равно не расслабляемся, -отрезал Максим. -Некроморфы не исчезли, Маркеров тут как собак нерезаных.

Фрегат начал снижение к выбранной площадке, аккуратно, без резких маневров. Город смотрел молча, как будто сам еще не решил, жив он или спит.

-Готово, -коротко сказал Томсон, заглушая двигатели и переводя бортовые орудия в охранный режим. Они уничтожат любого некроморфа, посмевшего оказаться в зоне досягаемости.

Люк нижнего шлюза раскрылся, и внутренняя рампа выдвинулась наружу. Первым вышел Гуриев, за ним его группа — восемь морпехов в экзоброне, плюс два боевых бота. Айзек двинулся сразу следом, будто боялся, что дверь сейчас захлопнется.

Максим вышел последним, с интересом оглядываясь по сторонам.

Платформа представляла собой ровную поверхность из черного материала, похожего на базальт, но с металлическими прожилками. Ни пыли, ни наледи, ни трещин, будто все это только вчера построили и успели протереть.

Некроморфов не было видно. Лишь кое-где на стенах и между конструкциями угадывались темно-бурые пятна биомассы.

-Праздник какой-то, -буркнул Максим. -Прямо не планета, а курорт.

Гуриев не ответил, только поднял руку, давая знак своим рассредоточиться. Боты синхронно развернулись и заняли позиции по флангам, их головы с набором оптических сенсоров сканировали каждый метр окружающего пространства. Айзек стоял чуть впереди, вглядываясь в землю и стены.