30. Нестор Иванович Махно в период гражданской войны и в эмиграции
Такая политика только разжигала недовольство крестьян, которое выплескивалось в беспорядочные выступления. Села погрузились в анархию, в которой верховодили местные крестьяне-атаманы. Некоторые из них возглавили многотысячные крестьянские армии и преиобрели серьезное влияние на политические события. Самые известные атаманы — Матвей Григорьев (бывший царский офицер и левый эсер, который весной 1919 года изгнал из Одессы французский экспедиционный корпус, но впоследствии воевал против большевиков) и Нестор Махно (крестьянин-анархист, предводитель 40-тысячной армии в южных степях, который попеременно поддерживал большевиков, Директорию, затем опять большевиков и, наконец, выдвинул идею крестьянской анархистской республики). Среди колоритных персонажей, память о которых сохранилась в фольклоре, можно назвать три атаманши по имени Маруся[137].
В 1919 году в Киеве на смену одному слабому правительству приходило другое, однако на село это никак не влияло. В результате Первой мировой войны и последовавшего краха власти на местах украинское крестьянство оказалось хорошо вооружено, приобрело военный опыт и как никогда было уверено в себе. Местные крестьянские банды часто переходили от одной воюющей стороны к другой, боролись и под лозунгами социалистической революции, и под флагами независимой Украины, но их главными целями были выживание, сохранение пахотной земли и грабеж. Использование старого слова «атаман» говорит о спонтанном возрождении казацких традиций, но сознательными украинскими националистами повстанцы, конечно же, не были. Скорее их можно назвать наивными анархистами, которые руководствовались местными интересами и были подвержены многим предрассудкам.
31. Протокол общего собрания граждан с. Гуляйполе
27 апреля 1920 г.
Возможно, самым страшным последствием украинского хаоса 1919 года стали жестокие еврейские погромы, унесшие до 30 тысяч жизней. В погромах были замешаны все участники гражданской войны: белые и подразделения Директории, атаманы-анархисты и Красная армия. Некоторые погромы совершались белыми по идеологическим соображениям. Однако зачинщиком антиеврейских выступлений, как правило, становилась пьяная толпа антисемитов, игнорировавшая запреты властей. 40 % зафиксированных погромов — дело рук отрядов Директории, повинных в погромах больше, чем другие воюющие стороны[138]. Немудрено, что их командир Симон Петлюра получил на Западе репутацию неистового антисемита, надо сказать, несправедливую, поскольку сам Петлюра относился к евреям благожелательно. Несмотря на крайнюю нетерпимость к евреям на местах, на государственном уровне в Украинской Народной Республике национальным меньшинствам оказывали значительную поддержку. Это было первое современное государство, учредившее министерство по еврейским делам и предоставившее права еврейской культуре. Однако государство не обладало достаточным влиянием. Правительство издавало исполненные благих намерений указы, осуждавшие погромы, и пыталось расследовать инциденты[139], тем временем банды мародеров, которые могли считать себя частью украинской, Красной или Белой армий, шли громить следующее местечко.
32. Антон Иванович Деникин
Как и члены Директории, большевики вскоре убедились, что управлять Украиной в 1919 году практически невозможно. Но едва они осознали масштаб стоящих перед ними проблем, как с Дона началось наступление хорошо организованной Белой армии, которую вооружала Антанта. Это произошло в июне, а в июле с запада стали подходить отряды Петлюры, усиленные подразделениями Украинской галицийской армии. В конце августа, после поражений в стычках с белыми и Директорией, преследуемые белым генералом Антоном Деникиным, большевики отступили в Россию.
Отряды Украинской галицийской армии и белогвардейцы Добровольческой армии вошли в Киев почти одновременно — 30 и 31 августа 1919 года. В течение одного дня обе армии заняли столицу, придерживаясь при этом дружеского нейтралитета. Действуя заодно с белыми, украинское правительство надеялось получить поддержку Антанты. Однако Добровольческая армия не собиралась ни в какой форме признавать украинскую государственность, хотя и делала различие между «сепаратистскими» силами Петлюры и галичанами, к которым белые относились как к иностранцам. После одного дня неопределенности, когда на здании Городской думы развивались оба флага — имперский российский и украинский республиканский, белые приказали галичанам отойти из Киева. Не желая воевать с потенциальным союзником, те подчинились. Вскоре стало очевидно, что союзники по-прежнему не хотят иметь дела с украинским движением, даже если оно не вступает в противоречие с белыми. Тем временем Добровольческая армия приступила к восстановлению дореволюционного общественного порядка: землю возвращали помещикам, украинский язык был запрещен, украинская интеллигенция подверглась арестам. В конце сентября в атмосфере всеобщего недовольства белыми Директория объявила им войну.
Однако столкновения с мощной Добровольческой армией оканчивались для украинцев неудачей. В октябре вспыхнула эпидемия тифа, причем союзники не пропускали медицинскую помощь — в результате от болезни умерло около 70 % личного состава украинских подразделений (в Украинской галицийской армии эта цифра достигла почти 90 %). Ослабленные и деморализованные эпидемией украинцы в конце концов прекратили борьбу. Галичане вступили в секретные переговоры с белыми, и 6 ноября 1919 года УГА подчинилась Деникину[140]. Одновременно с этим Петлюра достиг соглашения с Польшей — традиционным врагом галичан. Это привело к полному разрыву между двумя украинскими правительствами и к окончательной военной катастрофе.
Польские силы вошли на территорию Волыни и Подолья, где в нескольких железнодорожных вагонах курсировали Петлюра и его правительство. Банды местных крестьян нападали на уцелевшие части армии Директории, государственная казна была разграблена, Генеральный штаб армии где-то отстал[141]. 15 ноября 1919 года Петлюра был официально провозглашен диктатором, однако вскоре бежал в Варшаву. Между тем другой диктатор, глава Западной области Петру-шевич, был на пути в Вену. Некоторые украинские отряды остались по ту сторону Збруча и предприняли так называемый «Зимний поход» по Правобережью, однако на самом деле это была всего лишь партизанская вылазка, которая никак не повлияла на исход гражданской войны.
Все эти события происходили вблизи польской границы, а тем временем в Центральной Украине продолжались схватки между красными и белыми. В декабре 1919 года большевики в третий раз взяли Киев, однако теперь они кардинально пересмотрели свою украинскую политику. Ранее большевики потерпели фиаско в Украине главным образом из-за сопротивления со стороны крестьян, однако Ленин почему-то заключил, что причины поражения кроются в недостаточном внимании к национальному вопросу. Поэтому Москва согласилась на формальную независимость советской Украины (при этом Украина входила в федерацию с советской Россией), официально признала украинский язык и стала проводить более взвешенную аграрную политику. По настоянию Ленина, украинские большевики сформировали союз с влиятельной левой группировкой, отколовшейся от Украинской партии социалистов-революционеров, — так называемыми «боротьбистами», благодаря им советская власть получила в свое распоряжение украиноязычных активистов.
Чтобы успокоить село, большевики ликвидировали коллективные хозяйства и коммуны и приступили к массовой раздаче конфискованной земли крестьянам. Весной 1920 года советская власть раздала 15,5 миллиона десятин (14,2 миллиона гектаров) земли[142], что дало ей возможность позиционировать себя как силу, которая наконец-то воплотила в жизнь извечные мечты крестьян. Вскоре этот образ был разрушен — в деревнях стали проводиться насильственные реквизиции зерна, чтобы прокормить город и Красную армию; с лета 1920 года начались новые бунты и карательные экспедиции[143]. Однако к этому моменту большевики уже победили в гражданской войне. (Белые продержались в Крыму до ноября 1920 года, но серьезной военной угрозы уже не представляли.)
Тем временем Петлюра вел переговоры с поляками о совместной операции против большевиков. Польша была действительно заинтересована в войне с большевиками; правда, ей нужна была не столько полная победа над ними, сколько буферное украинское государство между Польшей и советской Россией. Лидер Польши Юзеф Пилсудский надеялся на поддержку союзников, и в частности Франции. В апреле 1920 года, после того, как Петлюра признал польские претензии на Восточную Галицию и Западную Волынь, польско-украинские войска предприняли наступление на большевиков, поначалу успешное. В мае был взят Киев, и в столицу вернулось последнее правительство УНР. Однако в июне Красная армия начала мощное контрнаступление, и к августу поляки оказались отброшенными до предместий Варшавы. Дальнейшее продвижение красных полякам удалось приостановить, и они отступили, однако в октябре с Советами было подписано перемирие.
Остатки петлюровской армии были интернированы в Польше. В марте 1921 года Польша, советская Россия и советская Украина подписали Рижский мирный договор, который закрепил сложившееся положение. Польша признавала советскую Украину, но оставляла за собой Восточную Галицию и Западную Волынь. Большевикам потребовалось еще достаточно времени для подавления крестьянских выступлений под разнообразными политическими лозунгами, но их общая победа уже ни у кого не вызывала сомнений. Украинская революция завершилась.
* * *
Созданное во время революции независимое украинское государство просуществовало лишь до 1920 года, поэтому современные украинские учебники, как правило, посвящают отдельный раздел причинам «поражения» украинской революции. Среди них обычно называют военное превосходство советской России и Польши, слабый уровень национальной солидарности этнических украинцев в Российской империи, а также привлекательную социальную программу большевиков. Все эти факторы действительно влияли на ход событий 1917—1920 годов. Однако было бы неправильно оценивать результаты украинской революции, думая лишь о том, что украинцы так и не добились независимости, тем более что подобную задачу лидеры революции поставили далеко не сразу. Украинская революция началась как движение за национальные права, демократизацию общества и разумное экономическое устройство. Разнообразные политические и региональные группировки выделяли те или иные аспекты этой общей программы, но ни одной из них не удалось собрать под своими знаменами большинство населения. Революция произошла вовсе не из-за того, что украинское движение вдруг обрело широкую народную поддержку, — ее настоящей причиной стал развал двух империй, за которым последовал кризис власти. В этих условиях украинская революция достигла относительно многого: именно благодаря ей утвердилось современное понятие «Украина» и была создана Украинская Республика в составе Советского Союза.
Глава 5
Советская Украина в 1920-е годы: курс на украинизацию
Василий (Васыль) Седляр. В школе ликбеза (1929)
Украинские земли, вошедшие в состав советского государства, образовали Украинскую Социалистическую Советскую Республику В 1936 году Кремль переставил местами слова в названии, Украина и другие республики стали «Советскими Социалистическими», однако статус республики за 70 лет почти не менялся. Все важные решения, связанные с Украиной, принимала Москва, кроме того, любые политические веяния, которые ощущались в центре, немедленно подхватывались в Харькове — тогдашней столице советской Украины. И все же украинская государственность не была пустым звуком. Впервые в новейшей истории восточные украинцы оказались гражданами одного государства, границы которого приблизительно соответствовали ареалу проживания этнических украинцев. И несмотря на то, что Украинская Республика была лишь частью Советского Союза, поколения советских украинцев воспринимали ее как символическую национальную родину[144].
Украинский народ теперь имел собственное территориальное и административное образование, в рамках которого он мог формировать пусть и советскую, но современную идентичность. Благодаря советской украинской государственности у украинцев появились политические институты, лидеры и государственная символика, кроме того, государство поддерживало национальный язык и культуру. Подобные уступки со стороны большевиков стали реакцией на украинскую революцию. События 1917—1920 годов создали прецедент национальной государственности и способствовали росту национального самосознания всех проживавших в Украине этнических групп. Национальная мобилизация украинцев и других народов началась еще до установления советской власти, и, став во главе этой мобилизации, большевики надеялись ослабить влияние национализма. Именно такой была подоплека большевистской политики украинизации, включавшей в себя поддержку национальных кадров и языка национальных меньшинств (поляков, евреев, греков и немцев), компактно проживавших в украинских регионах[145].
В Украине большевики должны были решить ряд сложнейших проблем: прежде всего им предстояло усмирить непокорное крестьянство и привлечь на свою сторону местных жителей. Впрочем, по мнению Ленина, все эти государственные задачи были лишь частью фундаментальной миссии советской власти, которая заключалась в насаждении нового социалистического строя в различных национальных регионах. Путь в советское социалистическое будущее лежал через индустриальное и культурное развитие национальных окраин. Но, прежде чем приступить к этому грандиозному проекту, большевикам пришлось заняться восстановлением экономики.
Экономика: восстановление из руин
Три года гражданской войны полностью разрушили украинскую экономику, и без того сильно пострадавшую в 1914—1917 годах. Промышленное производство упало практически до нуля, транспорт и торговлю охватил хаос, города страдали от нехватки продовольствия и топлива. Столкнувшись с экономическим крахом на всех подконтрольных им территориях, большевики прибегли к крайним мерам — политике «военного коммунизма», которая предполагала национализацию промышленности, реквизиции зерна и введение всеобщей трудовой повинности. Поначалу новые руководители страны не слишком волновались из-за разрушения «капиталистической экономики», считая, что это позволит им моментально перейти к коммунизму. Как полагали некоторые идеалистически настроенные большевики, военный коммунизм открывал двери в эгалитарное общество будущего, где нет частной собственности и рынка, а продукты распределяются согласно потребностям.
Однако реальной жизни было неизмеримо далеко до этих идеалов. Чтобы обеспечить принудительные поставки зерна, вооруженные отряды проводили насильственные конфискации в селах. Одновременно власти создавали гигантский и крайне неэффективный бюрократический аппарат, в задачу которого входили управление национализированными фабриками и распределение продовольствия. Тем не менее о выходе из экономического тупика не было и речи. Поразительно, но в то время как отчаявшиеся горожане пытались выменять на еду остатки своего имущества, некоторые теоретики большевизма радовались астрономической инфляции как признаку «отмирания денег».
