Это был основной фактор, способствовавший объединению независимых племен в имперскую конфедерацию. На военной удаче и щедрости основывалась власть верховного предводителя кочевой империи. Балканы, Италия и Галлия стали объектами постоянных набегов кочевников. Добычи доставлялось так много, что побывавший в ставке Аттилы Приск писал, что жизнь в гуннской державе лучше, чем в Риме, поскольку никаких налогов платить не надо, а казна всегда полна.
Гунны фактически воспроизвели в отношениях с Константинополем и Римом старый хуннский механизм внешнеполитического преуспевания. Сначала совершался набег, после чего поступало предложение о заключении мирного договора, который предполагал богатые «подарки» номадам. Помимо этого гунны периодически требовали выдать перебежчиков и открыть для торговли пограничные рынки. Известно, что Византия платила Аттиле до 700 фунтов золота в год. Но это было, вероятно, для Константинополя выгоднее, чем содержать большие гарнизоны на границе.
Тем не менее для нагнетания ужаса кочевники периодически проводили акции устрашения Византии. Наиболее удобным временем для набегов была зима, когда Дунай покрывался льдом и его можно было преодолеть не только верхом, но и перевезти повозки с семьями и имуществом. Несмотря на мирный договор 435 г. и стабильную дань в 441—442 г., гунны разрушили многие приграничные городки на дунайской границе, а в 447 г. наголову разбили византийское войско и увеличили дань до 2100 фунтов золотом в год. Только через пять лет новый император отказался платить по этим счетам. Однако к этому времени фокус внешней политики гуннов сместился на Запад.
В гуннском обществе многое изменилось. Аттила построил целый город, обнесенный стеной из бревен. В нем на холме возвышался деревянный дворец. В ставке Аттилы жило много иностранцев из Византии, Рима и других стран. По мере включения в состав империи оседлых народов и государств гуннское войско теряло свое стратегическое преимущество — мобильность. Оно становилось все более похожим на воинские формирования своих противников. Постепенно в войсках Аттилы появилась пехота, различные вспомогательные подразделения. Гунны даже овладели римской техникой взятия городов.
В 451 г. гуннское войско двинулось вверх по Дунаю, а затем на север вдоль берегов Рейна. Они разрушили много городков и дошли до Орлеана. Около Труа родилась легенда, которая дала прозвище великому завоевателю. Согласно преданию в окрестностях городка состоялась встреча между Аттилой и местным епископом Лупом, который уговорил завоевателя пощадить его жителей. «Я Луп, человек божий», — представился святой грозному полководцу. «Ego sum Attila, flagellum Dei» («Я Аттила, бич божий»), — ответил тот епископу на латыни. Неизвестно, насколько хорошо варварский вождь знал латынь, зато с христианской точки зрения его слова были совершенно справедливы. Господь наслал на землю кару за человеческие прегрешения.
Против гуннов выступил римский полководец Аэций, который хорошо знал обычаи и военное искусство степняков, так как в молодости провел длительное время среди них в положении заложника. На знаменитых Каталаунских полях состоялась «битва народов». Войско Аттилы помимо гуннов включало гепидов, герулов, остготов, ругиев, скиров и франков. Аэцию удалось собрать под своим командованием аланов, армориков, везеготов (вестготов), саксов и часть франков. Битва была жестокой, и римляне постепенно стали побеждать. В трагический момент Аттила принял решение отступить в свой укрепленный лагерь. В порыве отчаяния он даже приказал сложить из седел костер, чтобы зажечь его и погибнуть в пламени, не доставшись врагам. Однако Аэций дал приказ об отступлении.
Аттила отошел в Паннонию. В следующем, 452 г. он совершил новый поход в Северную Италию, где были захвачены Аквилея, Милан и еще ряд городов. Для штурма гунны использовали римских мастеров, строивших метательные машины и другие осадные орудия. Однако во время осады гунны понесли большие потери и были вынуждены снова вернуться назад. Вскоре Аттила умер. Это произошло в 453 г. По одной версии, его убила наложница, которой он пытался овладеть в брачную ночь. По другой, он умер прямо в объятиях юной супруги (Ильдико или Хильдегунды) от инсульта после обильных возлияний на свадебном пиру. И та, и другая легенды стали основой бродячих преданий.
Со смертью Аттилы исчезла и его огромная империя. Начались внутренние усобицы и восстания покоренных народов. Через год антигуннская коалиция нанесла его сыновьям сокрушительное поражение, и основная часть гуннов отступила в Причерноморье и на Нижний Дон. После этого набеги не были настолько успешными. В 468 г. двое сыновей Аттилы, Денгизак и Ернак, прислали в Византию посольство с требованием открыть на границе рынки для торговли. После отказа они совершили рейд, который был отражен византийской армией. Денгизак погиб в бою, и его голову вывесили в устрашение на шесте в цирке в Константинополе. Последнее свидетельство о набеге гуннов на Фракию относится к 475 г. В источниках несколько более позднего времени упоминаются потомки гуннов: утигуры, кутигуры, савиры и др. Постепенно они слились с новыми группами степных народов.
Захват кочевниками Китая и создание державы Жужаней
В это же время на южной границе Великой степи племена белых гуннов-эфталитов вторглись в пределы Сасанидского государства, нанеся ему ряд поражений, после которых, с начала VI в., Иран предпочитал выплачивать им дань, чтобы обезопасить себя.
В IV—V вв. пять кочевых племен: хунну, сяньби, цяны, цзе и ди, пришедшие на Великую китайскую равнину с территории Синьцзяна, Монголии и Маньчжурии, довершили распад китайского государства. Они создали на завоеванной территории 16 небольших царств, представлявших собой типичные раннегосударственные образования, созданные кочевниками в процессе завоевания оседлых земледельческих обществ.
К середине V в. значительная часть Северного Китая была объединена под властью государства Северная Вэй (386—534 гг.), созданного сяньбийскими племенами под властью рода Тоба. Знать быстро заимствовала китайские обычаи, что в итоге вызвало недовольство племен тобгачей и привело к вооруженному восстанию. Империя развалилась на две части и с течением времени угасла.
Почти одновременно с указанными выше событиями на территории современной Монголии активизировались жужани (жуаньжуани). Считается, что жужани относились к группе монголоязычных народов. Они упоминаются в китайских исторических источниках с IV в. Жужани были кочевниками-скотоводами, пасли домашних животных, «переходя с места на место в поисках воды и травы». Согласно китайским хронистам, их жилище — войлочные юрты, а пища — мясо животных и кобылье молоко.
Длительное время они не были консолидированы. Их объединение связано с личностью Шэлуня, который в 402 г. сплотил раздробленные жужаньские вождества и племена в единую имперскую конфедерацию. Он принял титул кагана и произвел коренную реорганизацию военно-административной структуры жужаньского общества, разбив население-войско на сотни и тысячи, ввел обязательный учет количества имеющихся воинов, установил строгие правила поведения в бою и наказания за их нарушения. Каганат делился на левое и правое крылья. Правитель левого (восточного) крыла имел несколько более высокий статус. Жужаньский каганат в периоды расцвета занимал огромную территорию. Западные его границы доходили до р. Илди (Кыргызстан), восточные до границ Кореи, северные до Байкала и верховьев Амура, южные до пустыни Гоби.
Жужани практиковали в отношении своих южных соседей традиционную для кочевников стратегию чередования набегов и вымогания подарков в периоды мира. Однако государство Тоба Вэй было само образовано вчерашними кочевниками, которые знали, как бороться со степняками. Оставив обозы, всадники с запасом провианта быстро пересекали пустыню Гоби и совершали стремительный рейд по незащищенным жужаньским кочевьям. Только в 476 г., когда каган Юйчэн попросил выдать за него замуж тобасскую принцессу, примерно на десять лет были установлены мирные отношения. Однако впоследствии кочевники снова стали периодически тревожить границы Северной Вэй своими набегами.
Официально жужани считались вассалами Вэй. Номады дарили лошадей, другие виды животных и пушнину. Ответные подарки императоров были намного больше. Они посылали каганам в степь знаки отличия для правителей, ткани, роскошную одежду, богато украшенные предметы вооружения, музыкальные инструменты и прочую утварь дворцового быта. В ассортимент обязательно входили продукты и шелк.
В период правления кагана Анагуя (519, 521—552 гг.) влияние китайской культуры на жужаней увеличилось еще больше. Он пришел к власти в период смут и конфликтов среди правящего клана. Однако его сильная воля затормозила этот процесс на три десятилетия. В 552 г. жужаньское войско потерпело сокрушительное поражение от тюрок, а Анагуй покончил жизнь самоубийством. Это стало концом каганата. В 555 г. правитель западновэйского царства предательски выдал несколько тысяч оставшихся жужаней тюркам, и они все (кроме детей до 16 лет) были казнены. Часть жужаней бежала в Северный Китай, другая группа ушла на запад.
Расцвет и падение Аварского каганата
Многие историки связывают последнюю группу с народом аваров (в славянской традиции — обров). Авары принесли в Европу тактику конного боя и новые виды вооружения — лук, вероятно, монгольского типа, длинные сабли и стремена. Это дало им решающее преимущество перед местными воинами. Уже в 558 г. авары достигли Кавказа и дунайской границы Византийской империи. Каган отправил посольство в Константинополь с требованием предоставить деньги и плодородные земли. Император Юстиниан послал в ответ много золотых украшений и парчи, предложив заключить договор против франков и других враждебных империи народов. Поскольку территориальные претензии аваров были проигнорированы, они начали самостоятельную экспансию, разорив Иллирик и Паннонию. Они воевали с лангобардами и франками, разгромили германские племена гепидов и славянский союз антов. Славянские народы были обложены тяжелой данью. В «Повести временных лет» приводится пример жестокого обращения с населением Прикарпатья (дулебами). Там описан случай, как кочевники использовали вместо тягловых животных местных женщин и запрягали их в телеги.
Авары не единожды совершали походы на Балканы и даже доходили до стен Константинополя. В 626 г. они попытались взять столицу империи штурмом, но не обладали для этого достаточными силами и опытом осадных войн. Итогом военных походов служило вымогание богатых подарков. В конце VI в. они получали от Византии 80 тыс. золотых солидов. К началу VII в. эта сумма возросла до гигантского размера в 120 тыс. золотых солидов.
По некоторым расчетам, Константинополь был вынужден платить 1/75 ежегодного дохода империи. За все время аварско-византийских отношений это составило баснословную для кочевников добычу — примерно 25 тонн золота. В соответствии с существовавшими у номадов традициями «престижной экономики» они раздаривались вождям и воинам. Деньги переплавлялись и использовались для изготовления мужских поясов, конской сбруи, украшений и сосудов. Многие из этих предметов были положены в могилы с их обладателями.
Авары вели в Паннонии полукочевой образ жизни. Зимой они жили в полуземлянках с очагами и печами из камня. Поселения имели типичную для кочевников форму табора. В теплое время года они отгоняли скот на пастбища и жили в юртах. Правитель авар носил титул каган. Другие титулы также имели древнемонгольское и тюркское происхождение — катун (жена кагана), тудуны, тарханы и др. У аваров существовала военная десятичная система. Они имели зачатки рунического письма.
С оседанием аваров на землю постепенно слабела их военная мощь. В 791 г. франки совершили поход на каганат, и авары были вынуждены присягнуть Карлу Великому на верность. Спустя пять лет франки захватили ставку кагана, взяв богатую добычу и много пленников. Фактически с этого времени можно говорить о гибели некогда грозной державы. Обложенные данью авары несколько раз восставали в 797 и 799 г. Но агонию уже нельзя было предотвратить. Восстания были подавлены, и вскоре имя аваров осталось только в легендах и скудных записях раннесредневековых хронистов и древнерусских летописцев: «Погибоше аки обре, их же нет ни племени, ни потомства».
* * *
Подводя итоги, необходимо отметить, что Великое переселение народов не только привело к крушению классических цивилизаций древности. Оно стало следствием значительного переустройства как уже существовавших государств, так и так называемых варварских обществ. Первые заимствовали элементы вооружения и тактики (в первую очередь тяжелую кавалерию), модифицировали свои собственные военные и политические институты. Вторые перенимали образ жизни, высокую культуру и идеологию цивилизованных соседей. Результатом стало формирование (во всяком случае, в Европе) принципиально новых социально-политических структур — гибридных «варварских» раннегосударственных образований, которые включали черты как завоевателей, так и подвергшихся нашествию цивилизованных народов. Последним важным изменением, связанным с этой эпохой, стало распространение массовых религий — христианства, буддизма и зороастризма — и перестройка мировоззрений как в больших мультикультурных империях, так и в новых варварских королевствах, нуждавшихся в идеологической легитимации власти своих правителей.
Китай эпохи «Шести династий»
В Китайской истории период 220—589 гг. называется эпохой «Шести династий» (Лючао) — от конца династии Хань до начала династии Суй. Это было временем утраты Китаем государственного единства, когда за исключением краткого периода (265—304) на территории Поднебесной существовало одновременно несколько государств. Древние столицы и Северный Китай, родина ханьской цивилизации, оказались в руках завоевателей — «варваров».
Троецарствие и империя Цзинь
Период древних династий в Китае подошел к концу на рубеже II-III вв., когда в огне восстания «Желтых повязок», начавшегося в 184 г., сгинула династия Хань. Вожди восстания из даосской секты «Путь Великого Благоденствия» обещали, что «Синее Небо» (династия Хань) погибнет и воцарится «Желтое Небо» (Царство справедливости). Пророчество отчасти сбылось — династия пала, правда не тогда и не так, как предсказывал вождь восставших даос Чжан Цзюэ. Императорская армия оказалась неспособна подавить восстания, охватившие многие провинции. Инициативу в свои руки взяли представители местной элиты — крупные частные землевладельцы, стоящие во главе могущественных кланов — «сильных домов». Обладая хорошо вооруженными боевыми дружинами, они смогли усмирить повстанцев, действуя с предельной жестокостью, складывая пирамиды из отрубленных голов крестьян. Власть над разграбленной и опустошенной страной оспаривали между собой военачальники, выдвинувшиеся во время подавления затяжных восстаний.
