До открытия Нового Света Германия и — шире — Центральная Европа обладала самыми богатыми рудными месторождениями. Свинец добывали в Эйфеле, ртуть — в Пфальце, цинк — в Эрцгебирге, кремнецинковую руду, важную для производства латуни — близ Аахена. Средний Рейн и Верхний Пфальц славились месторождениями железных руд. Серебром и медью были богаты Гарц, Саксония, Эрцгебирге, наследственные земли Габсбургов — Тироль, Каринтия, Верхняя Венгрия. Здесь, а также в Силезии, Саксонии и на чешских склонах Эрцгебирге (Рудных гор) были расположены главные залежи золотоносных руд и серебра.
Уже к середине XV в. в горнорудном производстве возникла необходимость технологических и организационных преобразований ввиду массового истощения доступных для разработки месторождений и стремйтельно возраставшего спроса на металлы. В золоте и особенно в серебре — важнейшем средстве обмена и одной из основ складывавшегося европейского денежного рынка — остро нуждались европейские княжеские, императорский и королевские монетные дворы. Совершенствование системы вооружения, рост городских, княжеских, имперских арсеналов обусловили массовый спрос на медь, которую не менее широко использовали также для нужд повседневной жизни. Из меди отливали колокола для соборов, из легированной бронзы и латуни изготовляли предметы культа и быта: светильники и чаши, котлы, иглы, кольца, застежки и др. Металлоизделия использовались европейскими купечеством и как эквивалент в товарном обмене с заморскими странами.
Новая конъюнктура сулила высокие прибыли и заработки, толкала на поиск новых месторождений и путей для расширения горноразра-боток и производства металлов. Появилась серия инженерных и технологических новшеств. Немецкая техника горнодобычи и плавки металлов считалась самой передовой в Европе первой половины XVI в., а немецкие горные мастера и литейщики — самыми искусными.
Интенсивная разработка в 1470 г. одного из самых богатых месторождений серебра в Эрцгебирге знаменовала начало «горной» лихорадки и стремительного подъема горнорудного производства. За 50 лет возникло более 200 «горных» городов — промышленная разработка месторождения обычно сопровождалась закладкой города. Масштабы и функции новых городов были разнообразны: рынки; центры регальной (княжеской) администрации рудников (Аннаберг и Мансфельд), металлообработки (литье чугуна, стали, изготовление проката, металлоизделий, например, в области Зингерланда); монетные дворы; перевалочные, складочные пункты в системе транзитной торговли и транспортировки металлов на дальние рынки. Население их состояло из мелких ремесленников, горных мастеров, рабочих плавилен и рудников, обычно из жителей близлежащих деревень. К 1525 г. горно-металлургическое производство давало средства к существованию большим массам людей. На рудниках и плавильнях территориальных князей, а не мелких феодалов-землевладельцев, существовала относительная свобода найма рабочей силы. Обнищавшие крестьяне, деклассированные городские обитатели находили здесь заработок, нанимаясь на работы по транспортировке, промывке, толчению руды, раскорчевке, заготовке угля, откачке воды в шахте и т. д.
Технологические новшества, переоборудование шахт и штреков, новая технология плавки металлов требовали большого числа рабочих рук и организованного разделения труда, ритмичного массового сбыта и больших денежных затрат. Следствием этого было разорение мелких самостоятельных мастеров, старателей-рудокопов, плавильщиков, установление зависимости производства и сбыта от предпринимательского и торгово-ростовщического капитала. Мелкое производство сохраняло свои позиции в районах, где возможно было ведение добычи в неуглубленных шахтах; но при добыче серебряной и медной руды на значительных глубинах, а также на плавильных зейгерных комплексах в Тюрингии и округе Нюрнберга господствовали наемный труд и формы организации производства, присущие рассеянной и централизованной мануфактуре.
Для горного дела характерны многообразие видов предпринимательства и сложность отношений между ними и реальной властью, отражавшая незавершенность процесса превращения простого товарного производства в капиталистическое. Уже к середине XV в. в горнорудном производстве получили распространение товарищества разбогатевших рудокопов или плавильщиков. Они брали в лен горные участки и плавильные печи, проводили необходимую техническую реконструкцию, нанимали рабочих; организация производства и сбыта составляла их главную функцию. Наряду с этим типом предпринимательства в последней трети XV в. широкое распространение получают паевые товарищества состоятельных бюргеров и крупных купцов, в большинстве металлоторговцев из Верхней и Средней Германии и Рейнской области. Они строили плавильни, углубляли шахты, энергично вторгались в производственные процессы добычи и обработки руды, авансировали мелких и средних собственников рудников и плавилен, их арендаторов, держателей горнорудных участков. Компании крупных горнопромышленников действовали во всех важнейших горнорудных районах. Имея доступ к источникам сырья, они посредством раздаточно-скупочных операций и системы авансирования подчинили себе производство металлов и металлоизделий в ведущий центрах — Кельне, Нюрнберге, Аугсбурге и их округе — ив городах, расположенных в относительной близости к горно-промышленным районам.
Перспективы роста крупного предпринимательства в горном деле, как и характер деловой активности крупного купечества, во многом определялись позицией территориальной власти — владельцев горных регалий. Богатейшие месторождения благородных металлов составляли основу финансового и военного могущества крупных княжеских фамилий. Князья стремились максимально использовать капиталистическое предпринимательство, не утратив при этом ничего из своих верховных прав. В результате производственно наиболее активные элементы купеческо-промышленного капитала вытеснялись его чисто торгово-ростовщическими формами; изымались средства из производственной сферы; деловая активность сосредоточивалась на операциях по сбыту металла. Местное раннекапиталистическое предпринимательство душила хищническая эксплуатация рудников. Все это вело к кризису горного производства, прежде всего в добыче благородных и цветных металлов, где признаки упадка усиливаются к концу XVI в. и особенно в годы Тридцатилетней войны. В производстве железа и металлоизделий Германия сохраняла ведущее положение еще и в начале XVII в., превосходя в этом отношении Швецию, Англию, Испанию.
Упадок горно-металлургического производств в Германии на рубеже XVI—XVII вв. был связан с удорожанием рабочей силы вследствие «революции цен», с притоком в Европу дешевого американского серебра и понижением цен на серебро и медь, с военными событиями. Не менее важны и внутренние причины: классово ограниченный характер хозяйственной политики территориальных князей, имеющий мало общего с политикой меркантилизма, и слабость самого капиталистического развития, особенно заметная в деятельности крупных компаний-монополий Фуггеров, Вельзеров и др. Несмотря на зарождение свободного предпринимательства, своим возвышением эти компании были обязаны не свободной рыночной конкуренции, но тем привилегиям и монопольным правам, которые они получали от императорской и княжеской власти в обмен на политическое посредничество и безграничный кредит. Компании способствовали ускорению процессов первоначального накопления, разоряя непосредственных производителей и выступая мощным рычагом аккумуляции денежного капитала. Но, разлагая экономические основы феодализма, они способствовали и консервации традиционных мелких форм производства и феодальных отношений, проявляя себя как капиталисты-предприниматели лишь в тех случаях, когда они инвестировали средства непосредственно в переоборудование рудников или в строительство зейгерных плавилен. Основная масса их капитала уходила в сферу торговли, кредит-но-финансовых операций, с середины XVI в. — в феодальное землевладение. Спекулятивные и ростовщические операции компаний, использование феодального аппарата принуждения и эксплуатации, монопольные права послужили в начале XVI в. основой для широкого общественного движения против монополий, достигшего кульминации с началом Крестьянской войны. Габсбурги, зависимые от ссуд Фуггеров, Вельзеров и других фирм, брали их под свою защиту и противились давлению со стороны средних слоев купечества, ремесленников, самого Лютера, требовавших провести закон о запрете монополий.
С середины XVI в. начинается усиленный отток капиталов из горного дела, растянувшийся почти на столетие. Это явление отражало общий процесс эволюции высших городских слоев — нового патрициата из числа крупного купечества и разбогатевших на торгово-предпринимательских операциях цеховых ремесленников, потеснившего на рубеже XV—XVI вв. старинные патрицианские роды в системе городского управления. Этот слой стремился к сближению и слиянию с феодальной земельной аристократией. Растет патрицианско-бюргерское землевладение, приобретаются сеньории, поместья и замки. Отходя от торгово-предпринимательской деятельности, патрицианско-купеческие фамилии предпочитали теперь духовную карьеру, бюрократические должности.
При всей стремительности подъема городов и бюргерства, размахе деятельности купеческих компаний и торгово-промышленных фирм сельское хозяйство и мелкое ремесленное производство даже в наиболее промышленно развитых районах в это время оставалось основой экономики, а крестьянство — основным трудящимся и эксплуатируемым классом. Почти 90 % населения проживало в деревнях и маленьких городках, где сельскохозяйственные занятия их обитателей обычно были важнейшим источником существования. Ренты с крестьянских хозяйств составляли основу благосостояния и социального статуса светских и церковных феодальных сеньоров и были важной составной частью доходов городского патрициата. Немецкая деревня не осталась в стороне от хозяйственного подъема, которым с конца XV в. были охвачены неаграрные сферы экономики. Подъем этот не был столь заметным в сфере развития орудий труда и агрикультуры; формы его проявления, ритм и социальные последствия были иными, нежели в городе.
К началу XVI в. были преодолены последствия затяжного, восходящего еще ко второй половине XIV в. кризиса. Конец XV— начало XVII в. — период благоприятной рыночной конъюнктуры, стремительного роста цен на продукцию сельского хозяйства. Рост цен на предметы первой необходимости опережал рост цен на ремесленные изделия, общий их рост превосходил рост оплаты труда, способствуя обнищанию экономически слабых ремесленных и крестьянских хозяйств и наемных работников. Прогресс производительных сил в сельском хозяйстве наиболее ярко проявлялся в новой волне внутренней колонизации, расширении площади обрабатываемых угодий за счет осушения заболоченных почв в северных районах, раскорчевки нови в лесистых районах Швабии, Верхней Баварии, Вестфалии, более интенсивного использования земель в непосредственной близости и в дальней округе городов (Рейнская область, Тюрингия, Саксония, Вестфалия и др.). Основывались новые деревни в областях горных разработок и сосредоточения плавильного производства в Эрцгебирге и Тюрингии, заселялись заново, расширялись некогда заброшенные-или обезлюдевшие во время эпидемий и голодовок деревни, вновь засевались пустоши.
Прогресс был связан с углублением специализации, интенсификацией сельскохозяйственного производства и ростом его товарности. Это имело-следствием изменение аграрного ландшафта, усложнение структуры сельского хозяйства отдельных регионов. Уже к середине XV в. вполне обозначились различия немецких земель в ориентации их сельскохозяйственного производства. Восточная и Северо-Восточная Германия, Заэльбье— область колонизации, плодородных почв, пашенного земледелия. Зерновое хозяйство Заэльбья не только снабжало хлебом свои города, но через Ганзу рано включалось в экспортную торговлю зерном со странами Северной и Северо-Западной Европы. Зерновое хозяйство в сочетании с мелким скотоводством было характерно и для западных, и для центральных областей «Старой» Германии (Вестфалия, Тюрингия, Саксония, Франкония). Напротив, на юге и юго-западе зерновые были рано потеснены более доходными техническими культурами (вайда, крапп, шафран), виноградарством, животноводством. Районная специализация усиливается и усложняется в течение XVI в. одновременно с упрочением надрегиональных хозяйственных связей, что нередко приводило к перегруппировке сельскохозяйственных культур и занятий в отдельных областях — Вестфалии, Нижней Саксонии, Тюрингии, Гессене, где вайда и лен, огородные культуры потеснили зерновые. Даже в Заэльбье наряду с расширением посевов под рожь — основную экспортную культуру — возникают зоны товарного производства льна: лен из Пруссии и Вестфалии считался лучшим.
Целые районы Германии жили за счет разведения скота (область маршей между Фрисландией и Эйдерштедтом, деревни Ландсхута). Спрос на мясо, молочные продукты и шерсть стимулировал товарное скотоводство, особенно овцеводство, вблизи крупных городов в Рейнской области, по Майну, Дунаю, Эльбе и др. Для кельнских суконщиков-экспортеров возделывалась вайда на плодородных землях Нижнего Рейна, в Вестфалии, Нижней Саксонии, Тюрингии; экспортное пивоварение нуждалось в разведении хмеля на обширных площадях.
Экономический подъем, рост цен и спроса на продукцию сельского хозяйства способствовали развитию товарно-денежных отношений в деревне и вовлечению крестьянского и господского хозяйства в производство на рынок. Степень интенсивности этого процесса, его формы и социальные последствия во многом определялись господствовавшей в той или иной области системой землепользования. Экономически сильные крестьянские хозяйства, ориентировавшиеся на рыночную конъюнктуру, получили в начале XVI в. наибольшее распространение к западу от Эльбы, где развитие аграрных отношений протекало в рамках сеньории и производство основной массы продукции осуществлялось не на господском домене, а в крестьянских хозяйствах — в Вестфалии и Нижней Саксонии, Верхней Швабии, Верхней Баварии. Здесь преобладало наследственное право майората, препятствовавшее дроблению крестьянских наделов, была распространена мейерская и крестьянская аренда, роль барщины — незначительна. Развитию хозяйственной инициативы крестьян-арендаторов, специализации их хозяйств способствовало распространение издольной аренды, открывавшей путь для освобождения от феодальной зависимости и создававшей возможности для эволюции феодальной ренты в капиталистическую. К числу зажиточных деревенских обитателей принадлежали также владельцы постоялых дворов и крестьяне, занимавшиеся извозом. Целые деревни жили за счет обслуживания торговых коммуникаций.
Вовлечение крестьянского хозяйства в рыночные отношения углубляло имущественную и социальную дифференциацию в деревне; возрастал слой малоземельных и безнадельных крестьян. В деревнях Франконии, Тюрингии — районов, ставших центрами Крестьянской войны, — бедняки и пауперы составляли 25—30, местами до 50 % жителей. Наемный труд деревенской бедноты широко использовался уже в предреформационный период — в качестве дополнительной рабочей силы для полевых работ на господском домене и у зажиточных крестьян-арендаторов; сезонных рабочих, нанимаемых общиной; для строительных и дорожных работ, транспортировки господских и мейерских обозов на рынок и т. д. Деревенская беднота занималась ремеслами по заказу скупщика-предпринимателя: сотни прядильщиков и ткачей изготавливали пряжу, небеленое полотно, сукно, бумазею. Сельские ремесленники поставляли полуфабрикаты металлоизделий для предпринимателей из Нюрнберга и Кельна. Безземельные крестьяне искали дополнительный заработок на рудниках и плавильнях, соляных промыслах, в каменоломнях, в районах лесоразработок. Таким образом, уже в предреформационный период в деревне шел процесс формирования резерва относительно свободной рабочей силы, хотя наемный труд был опутан сетью феодальных ограничений и сочетался нередко с личной зависимостью, натуральными формами оплаты, цеховыми предписаниями.
