No Pasaran

— Я не знала, — пробормотала Александра.

— Мы в ситуации, когда нет выбора.

— Выбор есть всегда.

— Это только так кажется. Но если речь не идет о выборе между жизнью и смертью, то он сильно сужается. Часто до практически незаметной величины. Я не могу все бросить даже ради абстрактных великих принципов; для меня это означает конец всему. Зачем тогда я столько работал? Чтобы все пошло бы крахом? Для меня это недопустимо. Вы понимаете, о чем я вам говорю?

— Да, Игорь Вячеславович.

Варатынов снова отпил из бокала.

— Вы же видите, как я пытаюсь маневрировать. Эти сумасшедшие, что нами руководят, ставят нас в немыслимые условия: либо играть по их правилам, либо все потерять, включая свободу. Я знаю бизнесменов, которые уже там сидят. — Он кивнул в сторону двери. — Для меня это не выбор. Если я сяду, как они, вы будете обо мне лучшего мнения? Только честно.

— Возможно.

Варатынов вдруг рассмеялся, затем стал серьезным.

— Вы мне очень нравитесь. Если бы я так сильно не любил свою жену, непременно обратил внимание на вас.

Александра подумала, что в последние дни ей что-то стало много поступать предложений, если не руки, то сердца. И от каких совершенно разных людей!

— Я тронута, Игорь Вячеславович.

Варатынов в ответ махнул рукой.

— Сейчас не об этом речь. Я понимаю, как вам трудно общаться с такими людьми, как Варавва...

— И не только с ним, — вставила Александра.

— И не только с ним, — согласился Варатынов. — Но поймите, мы должны хотя бы в какой-то мере держать ситуацию под контролем. Наша власть проводит политику, которая разрушает и страну, и экономику. Не только я такой один, который старается не допустить обвала, поверьте, нас не так уж и мало.

— Тогда почему бы вам не объединиться, Игорь Вячеславович?

Варатынов покачал головой.

— Не получится. Мы быстро окажемся там. — Он снова кивнул головой в сторону двери. — Если что и работают хорошо в этой стране, так это органы безопасности. Или вы думаете, что они про вас ничего не знают? Уверен, на вас у них есть большое досье. И которое постоянно пополняется.

— Возможно, вы и правы. Но разве это что-то по существу меняет?

— Меняет и многое. Во-первых, нам всем надо уцелеть; ничего не бывает вечно под луной. Во-вторых, нам надо по возможности сохранить наши активы. Без них у этой страны просто не будет будущего. В третьих, мы должны научиться приносить пользу себе и другим в нынешних условиях. Если все позитивные люди уйдут, что останется в остатке? Представляете?

— До некоторой степени.

— А вот я довольно точно. Не потому, что я вас умней, а потому что в силу своего положения вижу гораздо больше. Не станет нас, разверзнется бездна. — Варатынов взглянул на висящие на стене часы. — Буквально через десять минут у меня важная встреча. Прошу вас, Александра, не уходите. Такого, как вы, руководителя пиар департамента мне не сыскать. Я вас убедил?

Несколько мгновений Александра думала.

— Хорошо, Игорь Вячеславович, я пока останусь.

27.

Разговор с Варатыновым погрузил Александру в состояние мучительной неопределенности. Она никак не могла понять, кто же вышел в нем победителем? С одной стороны она огорчалась от того, что не сделала то, что намеревалась сделать — уволиться. С другой стороны, была рада, что осталась. Ей нравился ее начальник, с ним было приятно работать; к тому же с какого-то момента она стала воспринимать компанию, как нечто для себя родное. Она ощущала сопричастность к тому, что тут происходит, ей не хотелось разрывать связывающее ее с ней пуповину.

И все же Александра не могла отделаться от ощущения, что, уступив напору Варатынова, совершила ошибку. Да, в разговоре с ней он был весьма убедителен, доказывая свою правоту. Но только ее не покидало чувство, что эта правота в своей глубине не права. В ней таилась какая-то неправедность, что-то не честное. Конечно, нужно делать все, чтобы в стране работала экономика даже вопреки тому, что вытворяет власть. Но тем самым они укрепляют ее, дают ей средства для совершения преступлений. А в результате разрушаются здания, гибнут люди. А она не желает ни в каком виде в этом участвовать. Потому и намеревалась уволиться. Но Варатынов ее отговорил, тем самым законсервировал внутри нее чувство вины. А жить с ним тяжело.

После разговора с начальником на очереди был разговор с женихом. Александра решила поговорить, не откладывая, в тот же день. Правда, неудача с Варатыновым отчасти ослабила у нее решимость, но к вечеру удалось ее почти полностью восстановить. Она не может допустить, чтобы близкий ей человек, можно сказать, без пяти минут муж, посещал это ужасное ток-шоу, где все только и делали, что упражнялись в какой-то звериной злобе к людям, которые ничего плохого им не сделали. Но им отдали приказ их возненавидеть. И свершилось чудо, они, в самом деле, с головы до пят пропитались этим чувством. Если Толя станет участвовать в этих упражнениях ненависти, то рано или поздно станет таким же, как они.

Александра позвонила Анатолию и сказала, что хочет с ним поговорить. Тот предложил ресторан, но она посчитала, что для такого разговора он неуместен. И сказала, что желает встретиться с ним дома.

Это обрадовало его. Александра прекрасно понимала, что вызвало всплеск этого чувства. Увы, придется вечером его огорчить.

Александра припарковалась рядом с домом, вышла их автомобиля, отыскала взглядом окна Анатолия и стала смотреть в них. Ее не оставляло предчувствие, что ничем хорошим сегодняшняя встреча не завершится. Она вдруг поймала себя на том, что не знает доподлинно, желает ли она продолжение их отношений, или будет лучше, если они прекратятся? Еще недавно она была уверенна, что хочет стать его женой. Пусть она не испытывает к Толе таких горячих чувств, которые обжигают, но он ей нравился; с ним было хорошо и во время прогулок, и в компании, и в постели. К тому же она была уверенна, что они единомышленники, одинаково смотрят на то, что происходит вокруг.

Но сейчас она далеко не была в этом убеждена. К тому же что-то случилось с ее чувствами, они словно то ли ослабли, то ли поблекли, то ли вдруг взяли паузу. Попробуй, разберись, что с ней происходит. Хочется надеяться, что совсем скоро что-то прояснится.

Анатолий встретил ее букетом цветов. Она неохотно их взяла и вместе с ними прошла в комнату. И замерла на пороге — посередине ее стоял стол уставленными различными блюдами. Над ними гордо возвышалась немного похожая на Эйфелевою башню бутылка вина.

— Я решил, если мы не идем в ресторан, то устроить ресторан дома. Это все я в нем заказал.

— Напрасно, Толя, я пришла к тебе не есть. Нам надо серьезно кое-что обсудить.

— Если надо, обсудим. Но если не возражаешь, чуть позже. А пока садись.

Александра поняла, что попала в ловушку; ничего не остается, как сесть за стол.

Они расположились за столом. Анатолий взял в руку бутылку.

— Это очень хорошее вино, попробуешь, тебе понравится.

— Толя, я...

Но он не стал слушать.

— Саша, мы же решили, сначала едим и пьем. Ты же с работы, а значит, голодная.

— У нас там есть столовая и буфет.

— Это намного лучше, — кивнул он на стол. — Сначала выпьем, а затем поедим. Предлагаю тост: за нас!

Александра вздохнула и выпила. Анатолий был прав. Вино действительно было вкусным.

Они ели и разговаривали о пустяках. Александра чувствовала, как мучает ее эта ситуация. Не за тем она сюда пришла. Может, он все это делает нарочно, мелькнула мысль.

— Все! — решительно проговорила Александра. — Хватит, есть и пить. Я пришла для серьезного разговора.

Анатолий без энтузиазма посмотрел на нее.

— Хорошо, Саша. Начинай свой серьезный разговор. — Он откинулся на спинку стула и тоскливо посмотрел на нее. Александра прекрасно понимала, что не на такое продолжение вечера он надеялся. Ей даже немного стало его жалко. Но она в любом случае выполнить то, ради чего оказалась за этим столом.

— Я познакомилась с Дроздовым, — объявила она.

Эти слова вывели Анатолия из меланхолического состояния.

— Но каким образом? — изумился он. — Ты же не ходила на его передачу. Я тебя там не видел.

— Нет, конечно. Мы оказались на одном мероприятии и по случайности — за одним столом. Ну и разговорились.

— Чудны, Господь, дела твои, — протянул Анатолий. — Вот уж не ожидал.

— Но это еще не все.

— Что же тогда?

— Вчера он заявился совершенно неожиданно ко мне с цветами, очень дорогим алкоголем и закусками. И организовал примерно такую же продовольственную икебану, как вот эта, — кивнула Александра на стол. — Нет, пожалуй, даже побогаче, — оценила она.

От меланхолии Анатолия не осталось и следа.

— И что было дальше?

— А что могло быть в такой ситуации, мы выпили и закусили, — насмешливо произнесла она.

— Саша, очень прошу, не ерничай, говори по существу. Что он хотел от тебя?

Она пожала плечами.

— А что может хотеть мужчина в половозрелом возрасте от понравившейся ему женщине — чтобы я стала его любовницей.

— И что ты?

— Я решила пока ему отказать.

Александра увидела, как на лице Анатолия отразилось облегчение.

— Я нисколько не сомневался, — сказал он.

— Зря радуешься. В данном случае любовные отношения это мелочь.

— А что же в таком случае не мелочь? — удивился Анатолий.

— Мы с ним кое о чем поговорили. Точнее, продолжили разговор, начатый за день до того. Именно это я и хочу с тобой обсудить.

— Может, перед таким важным обсуждением еще выпьем? — предложил Анатолий.

— Не стоит. Послушай, Толя, это действительно очень важно. По крайней мере, для меня.

— Важно, так важно. — Он убрал руку с бутылки.

— Знаешь, Дроздов очень талантливый человек. Возможно, самый талантливый из всех, кто работает на телевидении. А их немало.

— Согласен, потому его передача так популярна.

— И это самое страшное из того, что только может быть. Когда мы с ним общались, я поняла, что он самый настоящий демон зла. Причем, он это прекрасно понимает, и гордится этим безмерно. Он из тех, кто способен влиять на огромное число людей, устанавливать над ними незримую, но самую настоящую власть. Только это власть абсолютного зла. Понимаешь?

— Мне кажется, Саша, ты несколько преувеличиваешь. Ты попала под воздействие его обаяния.

— Возможно, Толя, но это не меняет суть вопроса. Когда я училась в аспирантуре, мой научный руководитель Борис Эдуардович Извеков ни раз мне говорил, что власть зла — самая сильная на земле. И при этом ее установить легче всего. Он утверждал, что чаще всего в мире открывается именно порталы зла. Это сейчас и происходит в нашей стране. А Дроздов один из самых основных проводников этого курса. Во время нашего разговора он не скрывал, что гордится тем, что после его передач в военкоматы выстраивается очередь из желающих повоевать. А то, что они отправляются не просто воевать, а убивать и многие из них сами будут убиты, ему глубоко наплевать. Мне даже показалось, что раскрывая передо мной эти свои возможности, делал это ради того, чтобы завоевать меня. Таких персонажей, как он, в нормальном обществе, надо изолировать, а не пускать на телевидении. Он виновник разрешений и гибели людей больше, чем сотни ракет. Не будь его, они бы, скорее всего, не полетели по целям. — Александра вдруг почувствовала, что произнесенная только что речь эмоционально ее опустошила. Она откинулась на спинку стула. — А теперь можно и выпить.

Анатолий, словно ожидая этого, мгновенно разлил вино. Он хотел чокнуться, но она убрала свой бокал.

— Не чокаясь, — сказала она.

Они выпили, как на поминках, не чокаясь. После чего Анатолий настороженно посмотрел на нее.

— Я так понимаю, что это только предисловие, — осторожно произнес он.

— Иногда ты что-то правильно понимаешь, — усмехнулась Александра. — Хотя главное я уже сказала. Толя, у нас не могут продолжаться отношения, если ты не порвешь с этим человеком. От него надо держаться на расстоянии. И чем оно больше, чем лучше.

— Я тебя услышал, — процедил Анатолий сквозь зубы. — Но с твоей оценкой Дроздова не согласен. Да, в нем много неприятного, но ты его демонизируешь. Нет у него такой власти, которую ты ему приписываешь.

— Возможно, я ошибаюсь. Но я так считаю, и в своем поведении буду исходить из этого обстоятельства.

За столом воцарилась длительная пауза. Александра внимательно смотрела на Анатолия, но по его лицу не могла определить, о чем он думает.

— Саша, я не смогу отказаться от сотрудничества с ним, для меня это жизненного важно. Иначе мое издание не выживет. И я согласился участвовать в его завтрашнем ток-шоу; он мне сам звонил сегодня утром.

— Понятно, от такой чести невозможно отказаться, — произнесла Александра, вставая со стула. — Я тебя услышала, а теперь поеду домой. Очень устала, сильно хочу спать.

— Саша, ты можешь поспать у меня. — Он с надеждой посмотрел на нее.

— Уже не могу, Толя. Больше мне не звони.

— Но это же ...

Но Александра не стала его слушать, взяла сумочку с дивана и так быстро направилась к выходу, что он не успел последовать за ней, как она уже оказалась на лестничной площадке.

28.

Неожиданно позвонила Светлана — жена Варатынова. Она напомнила о том, что Александра обещала принять участие в ее программе. Александра напрочь забыла об этом; к тому же после общения с Дроздовым и фактического разрыва с Анатолием участвовать в этих бесконечных ток-шоу совсем не хотелось. Она почти уже собралась ответить отказом, но в последний миг остановилась; ей не хотелось обижать Светлану, она не вызывала у нее неприятия, наоборот, в ней было нечто рождающие доверие.

— Хорошо, я согласна, — немного обреченно ответила Александра.

— Я рада, что вы согласились. — К некоторому своему удивлению Александра услышала в голосе собеседницы искреннюю радость. — Когда вы сможете ко мне подъехать? Нам надо обсудить, о чем будете говорить.

Они договорились о встрече.

— Я пришлю за вами машину, — пообещала Светлана.

Александра раздумывала над тем, правильно ли она поступила, что согласилась? Она чувствовала себя утомленной, причем, это была не физическая, а психологическая усталость. Не покидало ощущение, что она находится в клетке. Если даже не в золотой, но из дорого металла, что, однако, нисколько не отменяло резкого сужения пространства свобода. Внешне его никто не ограничивал, она могла идти и ехать, куда хотела, думать и говорить, что хотела, встречаться, с кем хотела и не встречаться, с кем не хотела. Да, все это было вроде и так, и одновременно являлось одной сплошной иллюзией. Главное заключалось в том, что она не могла быть по-настоящему сама собой, принадлежать только себе, а была вынуждена постоянно маневрировать, изворачиваться, если даже не лгать, то высказывать дозированную правду. Вокруг нее все было пронизано ложью, она буквально заполняла весь окружающий ее мир, и она, Александра, ничего не могла с этим поделать, была не в состоянии раздвинуть этот тяжелый занавес бесконечного вранья и неправды. Все, кто находились рядом, врали или в лучшем случае были неискренни в своих словах и поступках, и все, что они говорили и делали, соизмеряли с какими-то негласными, но невероятно могущественными установками. Было невозможно выйти за их границы, то есть, выйти возможно, но за ними тут же начиналась большая зона риска. А в ней нужно отмеривать каждый свой шаг, чтобы не переступить эти красные линии.