Княжич Воротынский

В ответ Антон вдруг запел:

— Богу равным кажется мне по счастью

Человек, который так близко-близко

Пред тобой сидит, твой звучащий нежно

Слушает голос и прелестный смех

У меня при этом перестало б

Сразу же сердце биться

Лишь тебя увижу, уж я не в силах

Вымолвить слова, вымолвить слова....

— Это стих Сафо? — догадалась Маша, блестя глазами. — А дальше вы его знаете?

— Забыл, конечно. Учил-то в студенчестве....

— И тогда охмуряли им девушек? — вполголоса спросила она.

— Пытался, но, как видите, не охмурил.

— Так я и поверила, — совсем тихо возразила дева и примолкла.

Глава тридцать седьмая. Достопримечательности Коровьего брода

Оживление в кампанию внес приход четы Берг.

— Что я пропустила, скажите? — энергично заговорила Маргарита Генриховна. — Встретилось в проливе что-то интересное?

— Пока одни руины, — засмеялся Бруннов. — Правда, Александр Николаевич, который здесь уже бывал, нашел, что про них сказать.

— Так вы здесь за гида, Саша? — по-свойски наклонилась к уху Антона дама. — И что нас ожидает впереди?

— К-крепости Румели и Анадолу н-напротив друг друга в самом узком месте Б-босфора. П-пушки, поставленные турками в них с середины 15 века, не давали шанса п-проскочить ни одному чужому кораблю. Д-да вон стены и башни Румели уже видно, крепость немалая....

— А что означает слово "румели"?

— П-перерезанное горло, мадам. То есть гарантированная с-смерть врага.

— Там и сейчас пушки стоят?

-В-возможно. С-стены у крепости толстые, хорошая з-защита от корабельных орудий.

— А где же другая крепость? Неужели вон та башенка?

— Она самая. Н-но пушки и там разместить можно.

— Что за слово "анадолу" по-турецки?

— Оно н-на самом деле греческое и означает "восход солнца": анатоли. П-поэтому Малую Азию называют еще Анатолией.

— Вы, Александр, просто кладезь учености! Тогда контрольный вопрос: что означает слово "Босфор"?

— Оно тоже греческое и п-переводится как "коровий брод".

— Что? Ха-ха-ха! Коровий брод! Почему?

— Вы з-знаете, что эллины сочиняли множество мифов, п-по любому поводу. Так вот есть миф о том, как г-гульливый Зевс пленился н-нимфой по имени Ио, к-которая жила вот в этих лесах, и явился к ней н-на свидание. Та не п-посмела ему отказать, но тут н-нагрянула Гера, ревнивая жена З-зевса. Бог тотчас п-прикинулся облаком, а Ио п-преобразовал в корову: м-мол, пасется, невинная, п-промеж вязов и платанов. Но Г-гера все-таки погналась за ней, та с перепугу б-бросилась в пролив и сумела его п-переплыть. К-корова по-древнегречески "боус", а брод — "фор". Так в-возник Босфор.

— Очуметь! А я-то думала, что корни слова аристократические....

— А они мифологические, — хохотнул граф Берг. — Может, расскажете заодно, почему следующий пролив назвали Дарданеллы?

— Р-расскажу, но когда б-будем по нему проходить, — ушел в отрицаловку историк-попаданец.

— Смотрите, — нарушила молчание Маша. — По европейскому берегу пошла застройка. Почти одни особняки! Значит скоро уже Стамбул?

— С десяток к-километров, — подтвердил Антон. — П-по этому берегу д-действительно строятся одни аристократы, реже н-нувориши. А вскоре мы увидим п-прямо на берегу султанский дворец Д-долмабахче.

-Типа нашего Зимнего дворца?— спросила Маша.

— Примерно.

— И в нем тоже многие комнаты завешаны картинами? — с ернической ноткой спросила Маргарита.

— К-картин в нем д-довольно много, но пальму п-первенства держит один художник: н-наш Айвазовский. Турки от его морских п-пейзажей просто тащатся.

— Граф, — вмешался Берг. — Где вы набрались этих сленговых выражений?

— В общении с м-маргиналами, ваше сиятельство. П-пришлось, знаете ли, по ходу жизни. П-прошу меня извинить.

— Ерунда, Саша, — теперь вмешалась госпожа Берг. — Ваша речь очень образна и нас бодрит. Продолжайте в том же духе.

— Вот, видимо, этот дворец! — легонько воскликнула Маша. — Это так, Александр Николаевич?

— Он самый. П-правда, симпатичный?

— Да-а. И очень украшен резьбой. Его архитектор известен?

— Д-даже очень. Это целая д-династия архитекторов, которая п-построила если не весь С-стамбул, то половину п-примечательных зданий 19 века. Их фамилия Б-бальян и они тоже армяне.

— Почему тоже?

— Как и Айвазовский, к-который расписывался иногда "Айвазян".

— А почему вы, Александр, называете этот дворец султанским? — спросил вдруг Бруннов. — Насколько я знаю, султан Абдул Хамид живет во дворце Йылдыз.

— Н-но приемы для иностранцев п-предпочитает проводить в этом, б-более роскошном дворце.

— А где расположена бывшая православная святыня — собор Святой Софии? — спросила Маша.

— А вон на той в-возвышенности, в центральной части г-города, за первым султанским дворцом Т-топкапе. Только з-знаете Маша, никакой святой с именем София в истории К-константинополя не было. Этот храм был п-посвящен Мудрости, которая по-древнегречески называлась "софия".

— От этого слова пошла и софистика? — догадалась девушка.

— В точку, М-мария Ивановна. Долгое время это был самый величественный христианский храм, с огромным куполом. Вот только здесь с-случаются землетрясения, и к-купол несколько раз обваливался. Его упорно в-восстанавливали, укрепляя, а он снова падал. Н-но после того как стал турецкой мечетью (в середине 15 века) еще не рушился. Аллах, видимо, велик.

— Это похоже на богохульство, Сашенька, — хохотнула графиня Берг. — Но мы вам прощаем: очень уж интересно вас слушать.

— А я уже з-замолкаю: наш корабль входит в устье Золотого Рога и встанет к п-пристани у Галатского моста.

— Мы что, переедем в гостиницу? — обеспокоилась Маша.

— Нет, нет, — заверил ее отец. — Наша гостиница — этот корабль. Но экскурсию по городу мы, конечно, проведем.

— Не забыть взять с собой Сашу, — опять хохотнула графиня. — Местный гид, конечно, будет, но Сашенька его непременно дополнит. Или у вас, граф Бахметьев, другие планы на времяпровождение в Стамбуле?

— Вы ведь знаете, М-маргарита Генриховна, п-поговорку: человек предполагает, а бог располагает. Но мы в Стамбуле, здесь б-богом является Аллах и как ему заблагорассудится п-поступить с непочтительным г-гяуром вроде меня — ума не приложу.

Глава тридцать восьмая. Пустячок в Стамбуле.

Аллах послал Антону после обеда встречу с Вероникой, на палубе.

— Говорят, что я проспала замечательную лекцию о Босфоре в вашем исполнении, мин херц. Но как сладко мне сегодня спалось! — произнесла дама и томно потянулась.

— Не мой ли херц к тому причастен? — шепнул ей "граф" на ушко.

— Несомненно, мон шер, — ничуть не смутилась баронесса.— Но вернемся к Босфору: вы так хорошо здесь все запомнили с прошлого плавания?

— Не в этом дело, — признался "Бахметьев" — Я учился в университете, на историческом факультете. И даже писал курсовую по Анатолии.

— А теперь что, преподаете в "альма матер"? Или просто живете в свое удовольствие, получив титул и наследство?

— Разве вам не говорили, что я воевал?

— Нет, — удивилась баронесса. — Впрочем, вы же маг, да еще портальный умелец: таких генералы очень желают иметь под рукой. Хорошо, что остались целы.

— Но перед обществом я ломаю комедию о том, что был контужен и потому заикаюсь.

— Как заикаетесь?

— А в-вот т-так.

— Зачем вам это нужно?

— Нужно, поверьте на слово. И молчок.

— Какой вы таинственный, Бахметьев! Но с нами так и следует себя вести: мы на тайны очень падки. А там и на что-то другое.

— Вернемся к ближайшему будущему: наша компания намеревается через час отправиться на экскурсию по центру Стамбула. Предлагаю к нам присоединиться.

— Увы, это стало бы вызовом нашей компании. Предлагаю оставить сложившийся между нами формат отношений: нейтральный днем и тайный по ночам.

— Наверное, вы правы Вероника. Буду ждать восхода луны, пролистывая Камасутру.

— Вы такой затейник, граф! Но я буду настаивать на совместном ее изучении.

— Увы, баронесса, листать ее я буду в воображении: самой книги у меня нет.

— Тогда положимся на вашу память и наши воображения....

Экскурсия, организованная старпомом для узкого круга аристократов ютсалона (Лиговские, Берги, Брунновы и Бахметьев), проходила на обширном шарабане (с крышей), имевшем восемь посадочных мест — одно как раз для гида в лице русской женщины средних лет и кондиций, давно живущей в Стамбуле.

— Добрый день, дамы и господа, — сказала без аффекта она. — Меня зовут Анна Павловна, я профессиональный гид для путешественников из России. Что бы вы хотели увидеть и посетить в Стамбуле?

— Все султанские дворцы, — сказала Маргарита Генриховна.

— Голубую мечеть, — пожелала Ольга Леонидовна.

-Храм Софии, — поспешно вставила Маша.

— Ипподром, — изрек князь.

— Рынок, — хохотнул Берг.

— Европейский квартал, — захотел Бруннов.

— Египетский рынок, — с таинственной улыбкой сказал Антон.

— Хорошо, — одобрила гидша. — Все успеем, если на рынках не увлечетесь. Но предупреждаю: на дворец Йылдыз можно посмотреть только издали, это ведь резиденция султана, которая строго охраняется. На месте ипподрома сейчас находится главная площадь Стамбула, но там все равно интересно. Только поедем сначала на тот берег Золотого Рога, к дворцам Йылдыз и Долмабахче и как раз через европейский квартал Пера — вечером на Галатском мосту бывают пробки.

И вот шарабан с подуставшими туристами подъехал к последнему объекту экскурсии — крытому Гранд базару.

— Вы желаете просто поглазеть в его галереях или хотите что-то целенаправленно купить — как граф Бахметьев на Египетском базаре? — спросила Анна Павловна.

— Хочу обязательно купить, — заверила Маргарита, — но что, пока не знаю.

— Должна вас предостеречь: здесь есть карманники. И знают ведь, что в случае поимки лишатся кисти под топором палача, но продолжают воровать. Несчастные дураки.

Ну, пошли. Антон решил подстраховать свою компанию и обострил восприятие окружающих людей. Некоторое время все было тип-топ, но после того как госпожа Берг купила какую-то дорогостоящую безделушку, поблизости появился явно мутный тип. Вот Маргарита вновь подошла к прилавку и, достав из кошелька деньги, положила его в сумочку. Мгновенье и псион опознал мутного в пареньке, который отшатнулся от туристки и стал ловко ввинчиваться в людской поток, исчезая из поля зрения. Инстинктивно Антон ушел в скрыт и в минипортал, возникнув на спине воришки. Тот упал неожиданно для окружающих и стал лежа совершать странные конвульсии — будто борется с кем-то. Тем временем Антон нащупал кошелек, довел терпилу до болезненного прединсультного состояния и проявил себя подле компании.

— Где вы только что были? — шопотом спросила очень внимательная к нему весь день Мария.

— Мое отсутствие еще кто-нибудь заметил? — задал Воротынов по-еврейски встречный вопрос.

— Вроде бы нет.

— Вот и ладушки, — довольно улыбнулся Антон. — А перед вами я теперь буду в долгу. А если передадите графине Берг ее кошелек, то мой долг удвоится.

— Откуда он у вас? — ужаснулась Маша.

— Ненужный вопрос. А вот если Маргарита Генриховна спросит вас, где вы его нашли, то скажите, что увидели только что под ногами

— Вы очень скрытный и странный человек, Александр Николаевич, — горячо зашептала Маша. — А я почему-то иду у вас на поводу. Но Маргарита Генриховна, кажется, заметила пропажу кошелька. Пора отдавать?

— Пора, пора, Машенька.

Глава тридцать девятая. Принцевы острова

Утро следующего дня пассажиры "Князя Мономаха" встретили опять в море — теперь в Мраморном. Уменьшившийся коллектив ютсалона (Решетниковы и Зимятов в Стамбуле сошли) отправилась после завтрака опять на бак — впередсмотрящими. А впереди из моря торчали гористые острова.

— Нет, — решительно сказала Маргарита Генриховна. — Без Саши Бахметьева нам все будет непонятно. С чего у него появилась манера завтракать в своей каюте?

— Спит потому что как сурок, — буркнул Берг.

— Как можно спать в такое чудное утро? — рассердилась госпожа Берг. — Надо его принудительно разбудить!

— Стареешь ты все-таки Рита, — искривил губы в усмешке муж. — Чутье утратила....

— Ты хочешь сказать, что этот молодец утомился ночью? С кем же это?

— Что тут у вас за разборки? — спросил на подходе Антон. — Спорите, как называются вон те острова?

— Именно так, Александр, — ровно сказал Лиговской. — Но никто не знает. А вы?

— Знаю, конечно. Принцевы. Почему так, хотите вы спросить? Ну, спросите.

— Саша, — раздраженно сказала графиня. — Давайте без ваших закидонов.

— Вы начали осваивать сленг, Маргарита Генриховна?— заулыбался "Бахметьев". — Очень правильно. В Париже он, говорят, сейчас в ходу. Ну а острова так называются потому, что со времен Византийской империи они использовались для ссылки важных персон, неугодных императору и первым в списке оказался сын основоположника Константинополя, которого обвинили в заговоре против отца. И убить не убили (как обычно бывало у нас) и надежно изолировали, для чего на каждом острове строили монастыри. Притом по мере надобности этих персон возвращали в столицу, и они вновь оживали во властной среде.

— А как острова использовали османы? — спросил Бруннов.

— Похожим образом, хоть большей частью они своих высокородных заговорщиков казнили. Ну, вы помните из экскурсии в Топкапе....

— Да уж, — зябко передернула плечами Маша. — А еще бедные шахзадэ, сходившие с ума в золоченых комнатах, дожидаясь очереди на престол!

— Притом одного такого сумасшедшего все-таки сделали султаном, — засмеялся Антон. — И ничего, с помощью визиря с властью справился!

— Что еще примечательного есть на этих островах?— спросила Ольга Леонидовна.

— "Дом Троцкого!", — чуть не брякнул попаданец, но прикусил язык и сказал:

— Во времена бронзового века на одном добывали медь и очень хорошего качества. Еще там производят неплохое красное вино.

— Как вино? — возмутился Берг.— В мусульманской стране?

— На островах как жили, так и продолжают жить греки, испокон века пьющие вино и понимающие в нем. Так вот здесь будто бы умеют делать вино, подобное древнему хиосскому, которое восхваляли Плиний, Страбон и Плутарх. Мне, кстати, недавно рассказали секрет изготовления хиосского шедевра.

— И каков же он? — заинтересовался Лиговской.

— Виноград греки вымачивали дней пять в морской воде. А потом уже топтали, добавляли изюм и сбраживали в подземных керамических пифосах, запечатанных сосновой смолой. На выходе получалось очень ароматное вино, пригодное к длительному хранению.

— Все-то вы знаете, Саша, — тонко улыбаясь, сказала Маргарита. — Вам мозги на череп не давят? Особенно вкупе с кровью в некоторые особые моменты?

— Я н-намеки часто не п-понимаю, г-госпожа Б-берг, — стал вновь заикаться мошенник. — П-прямо н-не скажете?

— Момент моей язвительности прошел, милый друг. Считайте, что я ничего не говорила. А теперь спрошу: еще острова по нашему ходу будут?