Муть

— А эта — что там с нею? Как она там?

— Господи, спаси и помилуй, да что это такое случилось с нами со всеми! Да за что же нам такое, Господи...

Из темноты к мотавшемуся вокруг машины огню первым вышел Миха. На его руках лежал человек. Не веря своим глазам, Регина пошла ему навстречу, благо его сопровождали ещё двое мужчин.

— Что... Кто это?

— А бабулька та, что тебе кофту отдала, — хмуро сказал парень. И, не дожидаясь вопросов, рассказал: — Мы сначала-то смотрели, как вы идёте. А потом смотрим — эта бабулька встала и пошла куда-то. Да так... уверенно. Думали — отойти хочет, ну это... в кустики. Потом смотрим, а она не одна. — Он сплюнул и усадил дрожавшую женщину на заднее сиденье. — И опять помалкиваем. Потому как ты её ведёшь. Понимаешь?! Ты! Ну, мы не поняли, но как-то так порешили, что и нам бы за тобой идти... А Света спала. Как пошли, она и проснулась. Говорит: "Вы куда? А Регинку с Саньком подождать?" И тут мы смотрим, а вы там огнём машете, да ещё орать начали... Посмотрели на бабульку, а она плакать начала — что-то вроде как: "Дочка, что ж ты мне руку-то жмёшь больно? Я ж тебе кофту свою отдала, а ты мне — больно-то как!" Я-то глазам поначалу не поверил, побежал к вам, а потом уже рванул к бабульке. Смотрю, а ты-то — не ты! Ударил по руке — чую, она вот-вот разорвётся — эта, которая на тебя похожа, ну и пошёл на народ орать, чтоб убирались побыстрее и подальше от неё. Ну и... Дальше — вот, сама видишь...

И он обвёл рукой всех, кто стоял вокруг машины.

Шагнул в свет Андрей — рука на груди, отдышаться не может. Доплелась Света, тоже дыша с хрипами.

Регина успокоила дыхание и сухо сказала:

— Санёк предлагает не делать передышки после пересечения каждого поля, а пройти их все быстро, с огнём. До конца. Вы все как? Что думаете?

Только хрипящее и сиплое дыхание в ответ, только шёпот и плач, только потрескивание огня. И смрадная вонь, ползущая от забора, где лопнул очередной голем. И уродливые тени, от которых вздрагиваешь всякий раз, когда кто-то качнёт горящими прутьями... "Сюр какой-то, — беспомощно думала Регина и взглядывала на всех с надеждой: — Может, я всё-таки сплю?!"

Андрей заговорил первым:

— Топлива осталось мало. Все, кто пешим, берёт его на себя. Найдём кусты по дороге — пообломаем. Самых слабых — в машину. Регина и Санёк от машины далеко не уходят. Идут вместе с нами. Больше — ни одной остановки, пока не выйдем к женскому монастырю — или к тому месту, где он стоял. Но и там останавливаться не будет надолго. Выходим сразу на трассу. Всем всё ясно? Тогда начали.

— А если навстречу нам? — спросил гундосый от плача женский голос.

— Будем думать на месте! — отрезал Андрей, а потом, через секундную паузу, добавил тише: — Понимаю — глупо. Но пока ситуация непонятная, пока мы мало что знаем о ней, можем действовать только так.

Но начали немного иначе. Машину отогнали от того места, где она стояла, чуть дальше. Пока усаживали самых слабых, за руль сел Андрей, а Миха сменил Санька при Регине. Он каким-то образом сумел разорвать выпрошенный у кого-то продуктовый пакет таким образом, чтобы впихнуть в него ветки и прутья, да и закинуть за спину. Руки оставил свободными. Для ломика... Ждали недолго, но Регина была очень благодарна Михе, когда он взял с неё Лешего, слабо протестующего, и дал ей время отдохнуть от живой тяжести. Кот цеплялся за Миху, но оглядывался на девушку. И у неё оставалось странное впечатление, что для Лешего она самое безопасное место. Несмотря ни на что.

Когда за ними люди успокоились, приготовившись к новому выступлению за пределы городка, парень вздохнул:

— Регинка, я понесу кота, лады? Сама скажешь, когда можно будет передать тебе.

— Скажу, — слабо подтвердила она.

— Да! — спохватился он. — Вы там с Саньком прошли — нашли что-нибудь? Ну, такое... нехорошее?

Тут-то и она спохватилась.

— Миха, ты видел землю на этих огородах?

— А что?

— Она не это... — Регина замялась, не зная, как сформулировать объяснение. — Это не земля у нас под ногами. Это сломанный асфальт!

Он не поверил. Но расспрашивать не стал. А что тут расспрашивать, если можно на пару секунд склониться над поверхностью земли? Он и склонился. Прихватил горсть — и прислушался к тому, что оказалось на ладони, пока он сминал замёрзшие, обындевелые вроде как земляные комки. А они не сминались. Не превращались в рыхлую землю.

Кивнул.

— Значит, Санёк правильно решил. Идём.

Первые шаги Михи по земле, которая оказалась отнюдь не землёй, были словно прислушивавшиеся — как тогда, когда он "прислушивался" к попытке смять землю. Но, уверившись, что комки асфальта не прогибаются, как поверхность болота, парень пошёл увереннее. У Регины, напротив, ноги заплетались. Хотелось есть — напоить-то её напоили возле машины. А вот есть хотелось изо всех сил. Почему-то казалось, что поговорка: "Живот к позвоночнику прилип" точно отражала её состояние. Так что шла она, только по инерции переставляя ноги — и засыпая на ходу. Сама удивлялась, приходя порой в себя. Вот как? Она может идти с открытыми глазами, но ничего не видеть?

— Регинка, не спи!

— Тогда говори со мной, — слабо рассердилась она. — Ты знаешь эту деревню — Ивановку? Сколько тут домов в ней? Мы прошли три поля — сколько ещё осталось?

— Немного, потому что тут не вся деревня. В самом начале дома давно снесли. Там улица начиналась с пятиэтажек — ты не видела. Так что домов что-то около двенадцати-пятнадцати пройти надо будет. Устала?

— Есть немного, — упрямо сказала она, снова проваливаясь в личную тьму. — Миха, говори со мной, иначе свалюсь — потащишь меня!

— Потерпи немного, — проворчал он. — Хочешь, я тебе Лешего отдал? Он ведь так и смотрит на тебя!

— Миха, — с закрытыми глазами, пока не споткнулась, сказала она. — А ты почему никому и ничего не рассказал про ту штуковину, из-за которой у тебя в машине свет погас? Им ведь тоже про неё надо знать?

— Ну, я и про дубину не говорил, — отозвался он и некоторое время шёл молча, а потом пробормотал: — Промолчал... Ну да... Регинка, народ пугать не хотел. Ты ж видел, сколько там баб и бабулек. Они ж не только плакать будут — напугаются жути. А так... вишь — идут. Говорят только о своём.

— Ты понимаешь, что происходит? — слабо задала она вопрос, не впервые возникший у неё. — Хоть что-то понимаешь?

— А ты?

— Я сначала думала — это Хеллоуин, — с трудом улыбнулась она. — Ну, этот день, когда вся нечисть вылезает на землю.

— А сейчас как думаешь?

— Хеллоуин — конечно, версия. Но ведь до тридцать первого рановато, — пожала плечами девушка, изо всех сил таращась вперёд: закрой глаза — разомкнуть не сумеет.

— Там, среди мужиков, один в травах разбирается, — неожиданно сказал Миха. — Он сказал, что лещина здесь кругом. Ну, кусты с орехами. Орешник. А когда сад к огороду проходили, он говорит — видел там кустарники чисто лесные.

— Это какие?

— Ну, я не всё запомнил, что он говорил. Помню — про бересклет сказал, что видел. У бересклета того ягоды необычного вида — он издали узнал их. Да и в садах у нас дубы вряд ли растут. А он божился, что видел один дуб — такой громадный что... Он таких в деревнях не видел. Да и... не знаю, как в других деревнях, у нас тоже, бывает, сажают, лесные деревья. Кроме яблонь, груш и дуль. Но это часто рябина, сосна, например. А дубы, да ещё такие могутные, нет — таких не видели. И мужик тот говорит, что не помнит таких дубов в Ивановке...

— Ещё одна загадка, — прошептала Регина, но Миха услышал её.

Вздохнул и погладил высунувшегося поглядеть на девушку Лешего.

— Миха, а ты чего ломик взял? От собак таким не отобьёшься же...

— С ним увереннее, — отрезал парень.

Регина отвечать не стала. Сама она шла вооружённая теми же прутьями и выданной ей зажигалкой... По её подсчётам, они прошли уже шестое поле. Больше ни один голем из человеческих останков не попадался. Считать ли, что им начало везти — и они вскоре выйдут на настоящую дорогу... Она внезапно подумала, что если и думает об оставляемом городке, то это место, куда она так стремилась — на день рождения к Валере! — почему-то кажется ей искусственным. Почему? Из-за того, что обычный городишко превратился в нечто выстроенное по непривычным ей законам? Потому что здесь появились живые странности — и мёртвые обманки? Вспомнила, как висела над пропастью, куда её втолкнула сумасшедшая тётка, и впервые задумалась: если та пропасть не вполне бездонная, упади она — куда бы попала? Почему-то в голове, которая (она потрогала лоб) становилась с каждой следующей бессонной минутой горячей, в мыслях и в воображении застряла одна и та же картинка: она падает встаёт на ноги, а от неё растягивается вереница тех самых големов — её близнецов...

Но... зачем всё это?! Зачем?! Какова цель того, кто изуродовал городок? Чего он добивается? Убить всех? Но... опять-таки — зачем?

— О чём думаешь? — буркнул Миха.

— О том, почему такое случилось? И о том, кому это надо...

— Хорошие вопросы, — прошептал он. — Только вот спросить не у кого, чтобы узнать ответы. Регинка, а ты что-нибудь придумала? Ну, ещё?

— Придумала, — быстро ответила она. — Только это так глупо, что смеяться хочется.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался парень. — И что это?

— Это инопланетяне! — выпалила девушка. — Они прилетели к нам и хотят установить контакты с нами. Но не знают, как.

— Встретить бы хоть одного, — мечтательно сказал Миха, глядя в небо.

— И что — встретить?

— Как что? Треснуть бы дубинкой их по башкам — вот что! А потом тоже контакты наводить, — в сердцах сказал Миха и сплюнул в сторону.

Проект признан неудачным.

Продолжения не будет.

Автор приносит свои извинения.