Утро черных звезд

— Ри, пойми, это не так просто, как хотелось бы. Для начала, мы совсем не уверены, что этот сигнал подает живое существо, — осторожно начал Морис. — Это может быть все, что угодно — от "следа" работы Барда до случайно засевшего в какой-то схеме катера Сэфес обрывка чьей-то мысли.

— Вы постоянно говорите какими-то маловразумительными загадками, — рассердился инженер. — Мне такой подход категорически не нравится. Что мы делаем в результате? По схеме? Садимся на планету, проводим там сутки, пока идет расчет, и движемся дальше? Так?

— Так, — согласно кивнул Таенн. — Именно так.

Ит и сам не понял, для чего он сделал то, что сделал потом. Он встал и зачем-то направился вслед за Леоном. Тот, оказывается, далеко не ушел — сидел на выступе стены за дверью зала и смотрел, как перемещаются рабочие сегменты — станция перестраивалась для движения по орбите. В коридоре перед залом было темновато, по стенам лениво плавали отсветы и тени, вдалеке раздался словно бы шум воды, который перешел в тихий звон, в воздухе перед лицами Леона и Ита мелькнула размытая оранжевая светящаяся нить и тут же растаяла. Станция жила. Сообразуясь со своим внутренним порядком, с неизвестными никому потребностями... никому не нужная. Жила. Жил, заточенный в технологическую ловушку высочайший интеллект — искин. Жил тысячу лет в невыносимом одиночестве, не имея возможности прекратить свое существование, сойти с ума, отключиться. Жил разум, настоящий разум, от вселенской тоски создающий из пространства бутылки Клейна, ожидающий неизвестно чего, строящий и разрушающий внутри себя миры, верный и... преданный теми, кто его создал.

Иту стало жутко.

— Наши корабли тоже живые, — грустно сказал Леон. — Но мы не оставляем их на произвол судьбы, они просто передаются из поколения в поколение, от учителя к ученику. К тому же, корабль по сути своей не техника, а энергетическое образование. Если угодно, плазмоид. Да, он несет в себе образы той техники, которая может понадобиться, и формирует ее, если требуется, но разумом не обладает.

— А где ваш корабль? — спросил Ит.

— Ушел, — пожал плечами Сэфес. — Когда мы... умерли... видимо, да, когда мы умерли, он сформировал катер, отправил наши тела в ближайший мир и ушел через подпространство к миру приписки. Я предпочитаю не думать об этом, мне так легче. А почему ты пошел за мной?

— Не знаю, — смутился Ит. — Просто так, по всей видимости.

— Не думаю, — Сэфес встал. — Пойдем, прогуляемся к катеру. У меня для тебя кое-что есть. Искин! Отправь нас на катер, пожалуйста, — попросил он.

— Коридор или доставить сразу? — Голос искина звучал глухо и невыразительно, словно машина сумела прочесть мысли Ита и обиделась... впрочем, скорее всего, так оно и было.

— Можно сразу. А можно коридор, — ответил Леон. — Как тебе больше нравится.

— Бутылки Клейна мне нравятся! — злобно ответил искин. — Какие же вы все сволочи!.. Все!!! Один только что-то понял, да и тот... черти кто, и сбоку бантик.

— Я обычный человек... — начал было Ит, но искин не дал ему толком начать фразу.

— Обычный человек, подумать только! Уважаемый, обычные люди горели в Транспортной Сети, когда все это началось, вместе с самой Транспортной Сетью, как сухая трава!

— Может быть, нам с Ри просто повезло, — осторожно начал Ит, но искин прервал его:

— Вероятность такого везения равна нулю. Как вы, уважаемый, подумали, я очень умная машина. Да, это так. И вот как эта самая умная машина, я могу сказать, что произошедшее с вами и Ри — физически невозможно. И то, что делал Ри — тоже невозможно! Это то же самое, что выйти из своей кожи и остаться целым и невредимым. Или разделиться надвое. Это невозможно... для человека!

— Замолчи, — Леон стоял, подняв высоко голову. Выражение на его лице было не разобрать. — Ты пользуешься тем, что все мы, трое, не можем просчитать вероятности, и...

— Это ты замолчи, труп! — огрызнулся искин. — Ит, хочешь знать, до какой степени разложения дошло это тело на самом деле? Могу продемонстрировать.

— Ит, приказывать придется тебе, — попросил Леон. — Искин действительно умная машина. Мы с ним немного поговорили до того, как ты подошел. В чем-то он прав, тут действительно маловато места для чудес.

— Искин, нам нужно в катер. — Ит не очень умел приказывать, он, в отличие от Ри, стеснялся это делать. — Перенеси нас туда, пожалуйста. И... прости, если сможешь. Я, ей Богу, подумал то, что подумал, совершенно не нарочно. И в Транспортной Сети не сгорел, видимо, тоже случайно.

— Хорошо. — Иту послышался едва заметный тяжелый вздох. — Ты меня тоже прости... гость. Я не понимаю, что вы с Ри собой представляете, и это меня раздражает. Вы задача, которую я не могу решить.

— Но мы же люди? — спросил Ит. Леон смотрел на него странным изучающим взглядом, одновременно насмешливым и недоверчивым.

— Люди, — нисколько не колеблясь, ответил искин. Ит облегченно вздохнул. — Но очень странные люди. Людям не положено такими быть.

Оказавшись в катере, Леон подошел к стене, щелкнул по ней пальцами, вытащил из открывшейся ниши какой-то красный треугольничек, и тот тут же прилип к тыльной стороне его кисти. Сэфес удовлетворенно вздохнул.

— Сработало, — с облегчением сказал он. — Надо Морису сказать. А то мы и вправду долго так не протянем.

— Что сработало? — не понял Ит.

— Это контроллер. — Леон глазами указал на треугольничек. — Покойникам лечиться не положено, но я чувствовал себя плохо, а теперь мне стало лучше. Значит, тело каким-то образом реагирует на нановмешательство. Между прочим, умный искин мне в помощи отказал. Собственно, именно поэтому мы и поссорились... немного.

— Почему отказал?

— Это надо спросить у Таенна, — пожал плечами Сэфес. — Может быть, он ответит, хотя я лично сильно в этом сомневаюсь. Ит, я позвал тебя сюда не просто так. Искин нас не слышит, а я хотел... хотел тебе немного помочь. В вашем мире подобные технологии не практикуются, они сильно устарели и считаются этически непригодными, но в нашей ситуации это будет оптимальным вариантом. Мало ли что может случиться.

Леон взял прямо из воздуха полупрозрачную голубоватую капсулу, размером с фалангу указательного пальца, но когда Ит протянул за капсулой руку, Леон отрицательно предостерегающе покачал головой.

— Подожди. Сначала я должен объяснить, что это такое. Это... раньше это называлось детектором входа. Он изготовлен из так называемой "умной воды" и является структурой, которая состоит из субмолекулярных частиц. С его помощью ты сможешь делать многие вещи. Например, на высокой скорости производить расчеты, подобные тем, что выполняют транспортники.

— Я смогу считать точки входа и выхода? — не поверил своим ушам Ит.

— Причем в обход самой Транспортной Сети, — кивнул Леон. — Ты сможешь подключаться к любым планетарным информационным сетям, если они существуют в нужном тебе мире. После небольшой тренировки ты сумеешь повторить то, что сделал с искином Ри. Ты сможешь делать так называемые считки — это полностью достоверные фрагменты твоей памяти, причем с теми подробностями, которые твое сознание пропустит. Ты с легкостью сумеешь управлять и катером, и секторальной станцией, если потребуется. И еще очень многое другое ты тоже сможешь делать, но... Ит, это были плюсы. А теперь минусы. Учти, минусов значительно больше. Именно поэтому я не отдал тебе детектор сразу.

— Я что-то вспоминаю, — Ит потер висок, задумался. — Точно, я читал. Где же я это читал?.. Они были признаны неэтичными, потому что считки часто использовались не по назначению, была возможность слежки за человеком, потом... потом они оставляли следы в информационном поле и... что-то еще, связанное с частной жизнью, здоровьем... как же там было?.. В общем, их запретили, это я точно знаю. Причем давно, три тысячи лет назад их уже не было.

— Слушай, ты точно с Д-35-ст? — удивился Леон. — У вас их, между нами говоря, не было вообще никогда. То, что технология маджентовская, вовсе не значит, что она встречается во всей Мадженте. Ты все сказал совершенно правильно, но эта информация не о твоем мире, а о каком-то еще.

— Да? — удивился Ит. — Странно. Я был уверен, что это про тридцать пятый.

— Запроси катер, — посоветовал Леон. — Мир старый, во всех реестрах есть, информации о твоей планете предостаточно.

— Потом, хорошо? — попросил Ит. — В общем, я согласен.

Он протянул руку, Леон вложил ему в ладонь тяжелую, как капля ртути, капсулу. Секунду-другую ничего не происходило, а затем капсула просто исчезла.

— Вот и все. Десять минут на адаптацию, и можешь пользоваться. И никаких рубиновых камней в затылок.

Леон засмеялся. Ит тоже усмехнулся, вспомнив о своем недавнем страхе.

— Слушай, одна просьба, — сказал вдруг Леон. — Сделай с волосами что-нибудь, пожалуйста. Морис и Ри над тобой уже смеяться устали. Проще всего минут через десять попросить детектор вернуть тебе твой исходный цвет. Мне, конечно, все равно, но твоя боевая раскраска вызывает слишком много нездоровых вопросов.

Первый снаряд взорвался, не долетев до катера каких-то ста метров. Машина подпрыгнула на ударной волне, на мгновение выровнялась и тут же камнем упала вниз, счастливо избежав встречи со вторым снарядом. Воздух вокруг заполнили оранжевые и черные кляксы разрывов.

— Аннигиляцию включай, ты нас всех угробишь! — рявкнул Таенн.

— Тебя нельзя угробить, ты и так уже... — начал было Морис, но фразу завершить ему не удалось, потому что прямо перед катером разорвался огненный шар.

Вокруг катера возникло опаловое облако, и тряска тут же прекратилась — аннигиляционная капсула толщиной в микрон, как кокон окутавшая машину, в миллисекунду уничтожала любую чужеродную материю. Катер, набирая скорость, понесся вниз сквозь облака. Когда туман рассеялся, оказалось, что он мчится в сторону темного, волнующегося моря.

— Уходим под воду, — приказал Леон. — Что-то мне все это не нравится. Нас явно ждали!

Дождевые капли вспыхивали на поверхности капсулы, и катер, казалось, окружали огненные брызги. Далеко под ним мелькнули и тут же пропали три корабля, серых, уродливых, ощетинившихся во все стороны радиолокационными антеннами. Ри мрачно усмехнулся, заложил широкий вираж, и катер на полном ходу врезался в свинцовые волны.

Ри уложил машину на дно (по счастью глубина оказалась небольшой, метров сто), вытер пот со лба и повернулся к остальным.

— И что это было? — спросил он. — Мы так не договаривались. Я, знаете ли, не подписывался, чтобы в меня стреляли!

— Мы пошли в область, из которой шел сигнал, так? — спросил Леон. Все согласно кивнули. — Вывод напрашивается неутешительный. Это ловушка. Сигнал был чьей-то приманкой.

— Но вы же говорили, что на планете могут быть другие Контролирующие? — спросил Ит. — Может быть, все-таки это были они?

— Не может, — отрезал Таенн. — Контролирующие тут есть, но они ни при чем. А вот кто автор сигнала, я, кажется, догадываюсь. Это же надо было быть такими дураками!..

То, что ловушка сработает в третий раз, не ожидал никто, но действия военных превзошли самые большие ожидания Стовера. Когда в воздушное пространство над планетой вошел еще один катер, система сработала, как по маслу. С кораблей катер обстреляли, заставили сделать маневр (Стовера это немного удивило, потому что первый катер Сэфес, который им удалось посадить, не маневрировал), и загнали под воду, где его ожидали субмарины. Оставалась последняя часть операции, в успешном исходе которой Стовер не сомневался — уж кто-кто, а он отлично знал, что Сэфес никогда не станут атаковать, несмотря на то, что катер, при желании, можно использовать как оружие.

О Сэфес Стовер знал достаточно, гораздо больше, чем полагалось о них знать простому смертному. Ценой неимоверных усилий, по крохам, он несколько столетий собирал информацию о системе визуалов, и теперь при желании мог и предугадывать их действия, и предупреждать какие-то поступки, и находить точки локаций. Несколько сот лет назад организации Антиконтроля, к которой принадлежал Стовер, удалось захватить двоих Встречающих, да еще и спрятать их так, что "всемогущие" Сэфес искали их почти месяц. Этот месяц дал Стоверу информации на сто лет вперед — мать-Встречающая, не выдержав зрелища мучений дочери, стала выдавать информацию, и выдала ее в таком количестве, что Стовер тогда был готов плясать от радости. Конечно, потом их пришлось убить, и одну, и вторую. Конечно, женщина рассказала и показала далеко не все, что знала. Конечно, месяц — это ничтожно маленький срок. Но даже этой информации теперь с лихвой хватило и для моделирования сигнала, и для захвата троих... а, нет, уже пятерых Контролирующих.

...Доклад секретаря застал Стовера поздним вечером, когда он собирался уходить из кабинета. Операция требовала его санкции, и Микаэль решил, что отдых может подождать. Когда в руки идет такая добыча, просто грех отправляться на боковую. Подлодки заходили на позиции. Катер лежал на донном иле, не двигаясь, и даже не думал исчезать с радаров. Стовер ответил на запрос, отдал команду. Посидел немного в кресле, глядя на дождь за окном, распорядился подать чаю, и, в ожидании, взял со стола распечатки, чтобы просмотреть их еще раз.

Один Сэфес умер час назад, не выдержав сканирования, которому его подвергли местные эмпаты, второй был тоже явно не жилец. Ну, это понятно. Жить способна только пара, которая в смерти может быть разделена разве что на сутки. Девушка-бард (раса луури, редкая, надо сказать, погань) была объектом более перспективным, у нее оказались шансы протянуть трое, а то и четверо суток. Если, конечно, перенесет сканирование. С ней, к сожалению, пришлось основательно поработать, чтобы лишить способности петь и танцевать в неадекватном состоянии после выхода из Сети.

"Хорошо, что анатомия луури почти ни в чем не отличается от человеческой, — подумал Микаэль. — Хоть хирурги и удивились, увидев, с чем им придется иметь дело, справились они на удивление легко".

Умершего Сэфес нужно было срочно препарировать (Стовер избегал в отношении Контролирующих слова "вскрывать", потому что людьми их не считал), но тут пока что существовало препятствие в виде его живого "второго", которого до сих пор не удалось оторвать от тела ни на секунду. Да еще и раса, называющаяся рауф, ко всему прочему... Рауф в понимании Стовера были "кошки", и расу эту он терпеть не мог. Их вид вызывал у него брезгливое омерзение. Узкие, расходящиеся к вискам глаза с вертикальными зрачками, крошечный нос, тонкогубый маленький рот, слишком белая кожа, волосы, похожие на кошачью шерсть, чаще всего пегие или кремово-рыжие, спускающиеся дорожкой почти до лопаток (кто-то из Антиконтроля метко назвал эту дорожку кошачьей шкиркой), руки с длинными ладонями и короткими пальцами. И при этом почти двухметровый рост, врожденная способность к телепатии, полигамные семьи — почитаемая мать-жена и четыре, а то и пять самцов, вместе с нею воспитывающие котят, открытые и ничем не контролируемые гомосексуальные отношения между самцами, для Стовера — грех из всех грехов, для рауф — естественное поведение... Для Микаэля любые рауф являлись пародией на человеческое существо, а уж рауф-Сэфес вообще вызывали приступы бешенства.