Щепотка звёзд на стакан молока

Остроухая длинноногая медсестричка обеспокоенно наклонилась к своему пациенту, что-то прощебетала. А затем, распрямив ничуть не уступающи Переборкиному тонкий стан, жестами показала — её подопечному следует принять процедуры.

А стало быть, на сегодня пришла пора прощаться.

Сбоку, с свете луны мелькнула тень. Хэнк повернул голову и поспешил подняться на ноги — её высочество Иррхен снова соизволили почтить его своим визитом. Да ещё и со своим супругом Мирром, щеголяющим в мундире командора флота леггеров.

— У-у, злыдень — когда я вхожу, так не вскакиваешь, — чтобы Переборка и тут не показала свой норов? Да ни в жизнь — и всё же она нехотя отклеилась от парня.

Когда несколько дней назад с посыльным передали весточку, что предстоит визит чертовски высокопоставленной в здешней иерархии леди, Переборка разволновалась так, что по щёчкам пошли красные и белые пятна.

— Знаешь, подруга — не надо этих обезьяньих ужимок да этикетов. Будь самой собой, — это оказался лучший совет, который Хэнк ей смог дать. — Если у дамочки чувство юмора есть, она оценит.

В самом деле, появившаяся с помпой и охраной принцесса сначала посматривала настороженно и откровенно не знала, как себя вести. Выглядела она обычной длинноногой блондинкой, коих и в наших мирах на любом углу пучок за пятачок. Разве что мордаха чуть посимпотнее, да иногда проглядывало сквозь причёску чуть заострённое ухо.

И спасло постоянно увядающий разговор совсем неожиданное обстоятельство. Её высочество выразила пожелание, чтобы спецы с королевской верфи закончили переделки на Слейпнире да навели там порядок — дескать, денег у неё всё равно больше чем может истратить, потому и может себе позволить такую маленькую прихоть.

Хэнк тогда в весьма осторожных выражениях ответил, что на борту могут оказаться секретные новинки человеческой цивилизации, то да сё. Её высочество с заинтригованным видом вызвала какого-то хмыря со знаками Инженерной Гильдии в петлицах и преисполненным величия голосом поинтересовалась — так ли это?

Тот в ответ сначала смерил Хэнка таким пренебрежительным взглядом, что у того даже зачесались кулаки, а потом ответствовал, что корветы людей серии Новик это даже не вчерашний день — это, с позволения сказать, каменный век. Спасло его физиономию только то вовремя всплывшее в голове у парня соображение, что нос флоту леггеров они всё-таки утёрли даже на таком, по мнению тех, корыте.

— На том корабле не сыщется ничего, что нам не было бы давно известно, ваше высочество, — он поклонился и совсем уж хотел было удалиться, однако всемогущая Фортуна в лице невзрачной Переборки снова улыбнулась людям.

— Нет, не всё, — чуть побледневшая от решимости рыжая девица шагнула вперёд, а в глазах её плясали явственно видимые чёртики. — Например, нестандартное применение главной турбины реактора.

На породистых физиономиях леггеров тут же проступил явственно заметный мыслительный процесс. А неугомонная Переборка повернулась к Хэнку и нарочито громким голосом заявила:

— Ставлю серебряную монету в десять кредитов, что за сутки не догадаются!

Хэнк ухмыльнулся — он-то догадался с лёту. Чего уж тут проще! Берёшь флаер, слегка рассинхронизируешь ему турбины, чтоб вибрация шла. А потом убалтываешь девчоночку малость покувыркаться... орали те от кайфа так, что спектролитовый колпак крыши чуть не лопался.

— Принимаю пари! — азартно заявил он и хлопнул по ладони Переборки.

Уже ночью она заявила куда-то в шею Хэнка:

— Они ни за что не догадаются, Малыш — у них турбины не ротационные, а вихревые... ну, другого типа, в общем... не так вибрируют...

Через сутки принцесса явилась в сопровождении всё того же хмыря, инженерного гения. Несколько предложенных версий не выдерживали критики даже Хэнка, а потому были с негодованием отвергнуты.

— Вы так растравили моё любопытство, что я уже сама не своя, — с лёгкой улыбкой заметила её высочество Иррхен.

— Пусть он уйдёт, — рыжая негодница смерила инженера неприязненным взглядом.

Хэнк мысленно схватился за голову — он уже знал, что сейчас произойдёт. Равно как и понял, за что же леди N весьма горячо поблагодарила при расставании одну рыжую девицу, при том что сэр Б подчёркнуто невозмутимо вышагивал рядом. И точно — Переборка шагнула вперёд, привстала на цыпочки, и шепнула несколько слов в любопытно высунувшееся из блондинистой причёски августейшее ушко.

Сначала глаза её высочества стали эдакими округлённо-ошарашенными. Затем на алебастровые щёки вымахнул смятенный румянец. А потом принцесса захохотала так, что закачалась и даже вынуждена была ухватиться за дерзко и независимо стоящую Переборку с задранным носом.

— Нет, на тебя положительно невозможно сердиться! — она смахнула брызнувшие из глаз слёзы и засмеялась вновь — но уже с предписанным членам королевских семей достоинством.

А затем изобразила кистью руки такой пренебрежительный жест, что ноги сами унесли Хэнка подальше.

— Мы тут посплетничаем немного...

И вот, сегодня её высочество явилась во всём блеске своего великолепного белого платья и под ручку с супругом. Абсолютно невозмутимо, неплохо освоившая гипнокурс Общего Языка людей принцесса осведомилась — во что станет им с супругом прокатиться на одном музейном шестиногом скакуне... скажем так, несколько витков вокруг планеты?

Переборка, демонстративно не вытаскивая рук из карманов, азартно ринулась торговаться. И в конце концов сошлись на том, что Хэнку позволят немного порулить новым истребителем леггеров, о котором люди пока только слыхали краем уха — а ей самой поковыряться в двигателе да реакторе того же аппарата.

Хэнк не знал, верить ему глазам, ушам и прочим органам чувств, когда после выхода корабля на орбиту августейшая чета весьма недвусмысленно выдворила немного скуксившуюся рыжую девицу из её законных владений, да ещё и задраила люк с той стороны. Кто бы мог подумать... фи, а ещё королевна!

Правда, околачивающаяся по ходовой рубке Переборка, нахально глядя голубыми глазами, весьма недвусмысленно намекнула, что когда-нибудь и одному викингу придётся потрудиться там да отполировать кожух турбины рыжей тряпочкой... ой, мама, не будем об этом!

Как странно ощущать себя живым — и при том совершенно здоровым. Словно в первый день каникул, когда выспался до нехочу, вставать некуда и незачем — а так и слипающиеся зачем-то глаза с радостью видят приехавшую с фермы бабушку, которая уже подносит внучку кружку так замечательно пахнущего коровой молока. Уже не рябит иногда в глазах, не накапливается к вечеру мутная, пропитывающая всё тело киселём усталость. Сегодня утром Хэнк потянулся с таким наслаждением, что спросонья едва не придавил притулившуюся под бок Переборку.

Девица с перепугу заверещала так, будто садящийся корабль ненароком облокотился о неё посадочной опорой. Потом как положено, отвела душу, ворчала и злобствовала в своё удовольствие — но остыла весьма быстро и опять принялась трястись. Видите ли, предстояла ей ещё одна весьма деликатная медицинская процедура. Оказывается, принцесса Иррхен, да и вся королевская семья имела весьма похвальную привычку не почивать на лаврах августейшего почёта — а работать на благо своего народа.

Короче, белобрысая её высочество оказалась не последним в медицинских кругах светилом. Если ещё точнее, лекарем души или как-то так — на лучшее понимание знаний изучаемого Хэнком заковыристого языка леггеров пока не хватало. А говоря проще, мозгоковырятельница она и есть. Правда, надо отдать принцессе должное, убеждать она умела.

— Девонька, душа твоя не будет знать покоя. Она всеми силами стремится туда, в прошлое — ещё до... того события. Оттого ты и затормозилась в своём развитии, психологическом и физическом, осталась нескладным ершистым подростком. Я могу помочь не просто избавиться от терзающих тебя демонов — напротив, подчинить их и сделать твоими верными и преданными слугами...

Естественно, Переборка тут же разворчалась. Дескать, против того чтобы попробовать, она вовсе не против. Но разморозиться в физическом развитии?

— Ну и, зачем мне все эти девчачьи сиськи-попки?

Доводы мягко и снисходительно улыбнувшейся принцессы изрядно поколебали сомнения рыжей девицы, однако всё решили несколько слов не-для-всех, которые шепнул ей Хэнк. Переборка в конце концов таки позволила себя уговорить — и на следующее утро хоть и тряслась в тихой панике, но покорно позволила своему Малышу за ручку отвести себя, как она сказала, "погонять малехо тараканов в башке".

Судя по тому, что в белый домик, где принцесса принимала пациентов, вскоре приехала ещё целая бригада помощников, среди которых Хэнк с удивлением приметил нескольких тихарей из местных, тараканы у Переборки в голове завелись серьёзные. Да и мордаха у принцессы, когда она вышла из домика под ручку со странно смирной и притихшей Переборкой, оказалась ох какой задумчивой.

— Дело оказалось одновременно и лучше, и хуже, чем представлялось вначале, — её высочество отчуждённо посмотрела на вскочившего навстречу парня своими так непохожими на наши глазами, но быстро оттаяла.

Выяснилась такая невероятная история, что во время рассказа Хэнку так и хотелось найти домкрат, чтобы подпереть свою то и дело отпадающую челюсть. А всё-то началось со вполне невинного вопроса...

— Молодой человек, вам знаком термин импринтинг?

Хэнк осторожно пробормотал в ответ — что-то типа впечатывать?

Выяснилось — примерно да. Но куда паскуднее. В том смысле, что какая-то особенность человеческой психики позволяет во время чрезвычайных психологических стрессов впечатывать в мозги некую сумму знаний или модель поведения.

— Голоса пустоты звучали примерно так? — обратилась принцесса к хмуро и недоверчиво слушающей Переборке и произнесла короткую фразу на столь мерзком шипящем языке, что даже Хэнк почувствовал, как под лёгкой рубашкой по спине пробежали мураши.

Рыжая девица встрепенулась, и глаза у неё едва не полезли на лоб.

— Да... откуда вы... но как?..

Принцесса вздохнула и медленно, печально покачала головой.

— То что с тобою сделали, само по себе мерзко. Однако то было лишь прикрытие... тебя пытались зомбировать. Та фраза, которую я произнесла — на языке рептилоидов Сириуса.

Невысоко над головами пролетел патрульный флаер с эмблемой королевских ВВС, тень лениво и вкрадчиво скользнула по лужайке перед белым домиком — но вряд ли кто её заметил. Переборка рыдала на надёжной груди обнимающего её Хэнка, а в глазах принцессы колыхалась какая-то совсем человеческая грусть.

— Я не разбираюсь в методах работы спецслужб — но скорее всего, девушку намеревались превратить не просто в наёмного шпиона. В преданного душой и телом, сознательного агента, работающего на совесть, а не за деньги. Однако, ты оказалась куда сильнее, чем выглядишь, — её высочество попыталась одобряюще улыбнуться.

Переборка рыдала так, что уже намочила на груди ласково обнимающего её Хэнка изрядный кусок рубашки — но судя по всему, останавливаться на достигнутом не собиралась. Кое-как она оторвалась на миг, хлюпая носом, и выдавила:

— И, что теперь?

Принцесса одобряюще погладила её по голове — уж этот жест и у людей, и у леггеров оказался одинаков что по форме, что по смыслу.

— Ввиду необычности и деликатности случая, мне пришлось проконсультироваться с коллегами и даже вызвать психокинетика из Гильдии Внешней Разведки. А так — я справилась блестяще и разогнала из головы пациентки всех до единого неизвестных мне насекомых. Сняла барьер и провела мягкую коррекцию. Скоро воспоминания о прошлом утихнут... останется лишь знание языка Сирианцев.

Хэнк вспомнил прямоходящих рептилоидов, так напоминавших серых мультяшных динозавров, что люди относились к ним без особого внутреннего протеста. Припомнил чёрные бусины блестящих глаз, которым Сирианцы по очереди рассматривали заинтересовавший их предмет или человека (у них взгляд не совсем стереоскопический — глаза по обеим сторонам головы, зато шире поле обзора). Только могучее сияние неистового Сириуса и могло породить да подпитывать энергией хладнокровных, однако быстрых стадных животных, которых неумолимая эволюция в конце концов вывела в космос.

Припоминал сухое шелестение их гладкой чешуйчатой кожи и осторожное, еле заметное шевеление почему-то вполне змеиных, раздвоенных язычков. Не оттого ли человечество именно потому и вцепилось в глотку леггерам (впрочем, взаимно), что не воспринимало рептилоидов всерьёз?

— И последнее, — принцесса кивнула выбежавшей из здания врачихе, сообщившей о важном вызове по визору. — Через половину вашего месяца начнутся изменения в организме, а через шесть можно уже будет подумать и о продолжении рода... о детях, так у вас говорят?

Хотя Переборка упрямо не отрывала лица от насквозь промокшей рубашки, Хэнк сверху всё-таки приметил, каким румянцем зажглись её щёки. Лекари тела убедили, что теперь по этой части всё будет в порядке — последствия прошлого исключены полностью.

— А теперь прошу прощения, работа не ждёт. Надеюсь, мы ещё увидимся — однако не в качестве моих пациентов, — её высочество помахала позаимствованным у Переборки жестом ручкой и показала — ступайте.

И быстро, насколько позволяли правила приличия, вернулась в свой кажущийся столь милым и безобидным белый домик...

Как странно ощущать себя живым — и при том совершенно здоровым. Хэнк сидел на вершине мягко посеребрённого сиянием здешней луны холма, поглаживал уютно устроившуюся на его коленях Переборку и смотрел на раскинувшийся за рекой город леггеров. И таким умиротворением веяло от осознания этого, месяц тому ещё невозможного события, что хотелось тихо петь.

А всё же, в здешней архитектуре проскальзывала какая-то хоть и чуждая, но вполне заметная красота. Мягкая плавность линий и очертаний, так отличная от холодного рационализма человечества, некая очаровательная соразмерность — впрочем, с нужной долей неправильности. Ну хотя бы вон та башня — хоть застрелись, Хэнк сделал бы её чуть по-другому, да и поставил иначе. Но тем не менее, именно здесь она и смотрелась красиво... и даже, пожалуй, именно так как надо.

Для разнообразия, что ли? Хэнк припомнил, что вся планета по сути являлась огромным жилым, культурным и административным центром. Дома, учреждения, музеи и театры — и всё это как-то чудно гармонировало с какой-то дикой и в то же время ухоженной природой. Причёсанной, что ли. Если что и портило иногда впечатление, так это вкрапления защитных сооружений. Да уж, если стрелковую роту во главе с бравым лейтенантом высадить хоть в раю, они первым делом построят крепкий и надёжный армейский сортир...

— Ты меня теперь прогонишь? — рыжая даже в свете луны Переборка блеснула глазами и поёжилась. — Я теперь ведь могу обходиться без... костылей. Зачем такому симпотному Малышу страхолюдина вроде меня?

На подобные вопросы, опять-таки, существует один-единственный ответ. И к чести Хэнка, он его прекрасно знал. Упрямо поджатые губы девицы поначалу неохотно раскрылись навстречу — но боги, от неё прямо-таки било током!