Настоящий извращенец 2

— Откуда ты вообще всё это выкопал? — хмуро спросил Лисицын. — Ты сам на пике сил тянул максимум на уровень Сократ. Откуда тебе знать, что происходит за порогом Перерождения?

Глаза Прави померкли. Голос стал глухим, пропитанным старой, въевшейся в кости тоской:

— Я когда-то... верным ездовым зверем у того самого Мнимого Владыки был.

Лисицын удивленно вскинул бровь. Ездовой зверь Владыки? Это уже интереснее. Как же такого кадра занесло на десятки километров под землю, да еще в одну яму с Первым?

Правь продолжал, и в его рыке зазвучали ностальгические нотки:

— На хозяина тогда устроили охоту. Он спасался от врагов и укрылся на этой планетенке. Дичь тут стояла непролазная, людей почти не было, вот он и решил залечь на дно.

Правь уставился вдаль, где за золотыми куполами высились стеклянные высотки, сновали машины и орали перепуганные люди. Все это вообще не походило на его воспоминания. Он помнил времена, когда не было ни улиц, ни этих странных железных коробок на колесах. Была только глухая лесная чаща, широкие реки да кучки людей в звериных шкурах с каменными колами наперевес. Хозяин научил их грамоте, показал, как пахать землю, строить нормальные дома и читать знаки на небе.

— Он остался тут отлеживаться, а попутно решил подтянуть местное население, — тихо проговорил Правь. — Да только враги ранили его слишком тяжело, какая-то дрянь выедала его силу изнутри день за днем. В итоге его ранг усох до обычного уровня Сократ.

Правь прикрыл глаза. Вспоминать те дни ему явно было тошно.

— И надо же было такому случиться, что именно тогда на планету приперся Первый. Он просто пролетал мимо, срисовал кучу легкой добычи и решил сожрать тут все подчистую. Силенка у Первого тогда была на первой ступени ранга Перерождения. С хозяином на паре мы его скрутили, да только убить не смогли — сил не хватило. Первый прочухал, что хозяин тает на глазах, и затаился в засаде, выжидая, пока тот окончательно не сдуется. Хозяин понимал: как только его ранг упадет ниже уровня Сократ, Первого уже никто не остановит, и он пустит всю эту планету на фарш.

Голос у зверя задрожал:

— И тогда хозяин решил сжечь остаток своей жизни, чтобы запечатать эту тварь. Именно запечатать, потому что прикончить его он уже не мог.

Правь опустил башню, в его золотых глазах блеснула влага. Столько веков прожить — и на тебе, расчувствовался перед посторонним.

— Я сам напросился, — прохрипел зверь. — Сказал ему: "Пусти меня с ним в яму. Я буду караулить Первого, чтобы он не вырвался". Хозяин уперся, хотел отпустить меня на все четыре стороны, чтобы я домой летел и не гнил с ним заживо. А я ему: "Да нафига мне эта жизнь без тебя? Дай я хоть что-то полезное для тебя сделаю на дорожку".

Правь тяжело сглотнул.

— Хозяин долго молчал, а потом только кивнул. Сказал: "Ладно. Только живи. Сколько бы лет ни прошло — живи. Я за тобой вернусь".

Правь открыл глаза и посмотрел прямо на Лисицына:

— Так нас с Первым и замуровали под землей. Тьма стояла непроглядная. Сколько там пролетело — день, год, тысяча лет — хрен его знает. Я только чуял, как из меня силы капля за каплей уходят. Первый тоже сох, да только дури в нем изначально было больше, и оклемался он быстрее. Если бы не хозяйские печати, он бы вылез намного раньше.

Лисицын молча слушал, не роняя ни слова.

— А потом, в один прекрасный день, в нашу усыпальницу кто-то пробрался, — продолжить Правь. — Заявил, что он — перерождение моего хозяина. Мол, на Земле энергия высохла подчистую, и ему надо валить в глубокий космос, чтобы вернуть былое могущество. Перед отлетом он выдернул кусочек моего духа и оставил тут, приглядывать за домом. Пообещал, что вернется и заберёт меня.

Правь уставился на Лисицына сложным, нечитаемым взглядом:

— Только тогда я узнал, что в новой жизни хозяина звали Его Величеством. Он стал главным правителем этих земель. Думаю, ты уже и сам сообразил, о ком речь.

Лисицын только кивнул. Вслух называть это имя не требовалось.

— И когда он обещался вернуться? — спросил Лисицын.

Золотой огонек в глазах зверя окончательно потух.

— Никогда, — отрезал Правь. — Он так и сказал: "Может, скоро, может, через вечность, а может — вообще никогда. Не жди меня".

Правь уткнулся носом в лапы и замолк. Ворошить эти воспоминания ему явно было невмоготу — слишком тяжело давил прошлый груз. А тем временем в небе над Москвой Лада Вех и Первый сошлись в самой что ни на есть кровавой рубке.

Вокруг Лады Вех вспыхнула белая защита — завеса из духовной силы ранга Сократ. Мечом она орудовала шустро, метя Первому ровно по болевым точкам: в глаза, в глотку, под сердце. Только чешую той твари стальным перочинным ножиком было не пробить. Первому на эти тычки было плевать с высокой колокольни — он даже уворачиваться не стал, стоял себе и с усмешкой принимал удары.

— И это всё? — густо пробасил Первый, издевательски хмыкнув. — Мельчают человечишки, ох мельчают!

С каждой секундой драки эта дрянь двигалась всё резво и резво. Силенки к нему возвращались, бафф капал буквально на глазах. Лада Вех аж зубами заскрипела: затягивать махач нельзя, дальше будет только хуже. Надо ставить всё на зеро. Она прикусила язык до крови и с размаху ляпнула алой струей прямо на лезвие. Меч откликнулся сочным, чистым звоном и налился слепящим светом. В следующую секунду Лада белой молнией рванула прямо в левый глаз Первого. Тварь в последний миг чуть мотнула башкой — кромка клинка чиркнула по веку, оставив жидкий кровавый след.

Первый на секунду завис, а потом хохотнул:

— А ты забавная. Надо же, какая-то пигалица на ранней стадии Сократа смоглa меня царапнуть.

И без особых затей замахнулся на нее лапищей с когтями с хорошую косу. Лада вывернулась, но воздухом от маха ее всё равно зацепило: белый наряд треснул, на плече набухли кровавые полосы. Она отлетела назад, зависла в воздухе и тяжело задышала. Энергетические каналы пустели, а эта паскуда, наоборот, наливалась дурной силой. В стриме тем временем чат просто сорвался с нарезки.

"Ладу Вех ранили!"

"Да эта тварь непробиваемая! Какая тут Сократ, его ничего не берет!"

"Народ, где Лисицын?! Зовите Лисицына, скорей!"

"А Лисицын что, не на Сократе, что ли?"

"Да где он вообще? Кто-нибудь его видел?!"

"Я видел! Он там, возле черной дуры трется!"

"Серьезно?! Лисицын на месте?"

"А чего он ждет-то? Зассал выходить?"

"Ты кого зассавшим назвал, дядя? Он страны в одиночку нагибал, а тут какой-то блохи испугается?"

"Да вот же он! Смотрите на камеру, возле черной туши стоит!"

"Точно Лисицын! Реально он!"

Оператор дал общий план, и народ наконец разглядел: на крыше, прямо под боком у здорового черного зверя, действительно спокойно стоял человек.

А Правь тем временем продолжал называть вещи своими именами. Говорил тихо, чтобы слышал один Лисицын:

— От тебя духом фонит куда сильнее, чем от Его Величества на пике сил. Он-то был Мнимым Владыкой, понял Владыку процентов на девять, не больше. А в тебе сидит кое-что покруче. Потому я и решил, что ты настоящий Владыка.

Лисицын хмуро глянул на него:

— Да не пробивался я на этот уровень.

Правь аж поперхнулся:

— Чего?

— Говорю же: не Владыка я.

У Прави золотые глаза чуть из орбит не вылезли:

— Да как так-то?! Не бывает такого, чтобы Инфернал освоили до того, как стать Владыкой! Инфернал подчиняется только Владыкам, это же база! Прописная истина!

Лисицын спорить не стал. Он просто слегка приоткрыл краник и выпустил крохотную капельку своей ауры. Правь крутанул носом, прочухал суть и замер, как вкопанный. Сила-то оказалась непереплавленная, чистая, еще без той самой глубокой трансформации, которая бывает у Владыки. Обычная сила уровня Перерождения, ничего более.

Этот парень реально не был Владыкой. Он был простым культиватором на уровне Перерождения, который каким-то немыслимым раком умудрился освоить Инфернал.

— Ты... — пролепетал Правь, и у него аж хвост поджался. — Ты реально не Владыка? Не бывает такого...

Лисицын вздохнул, возвращая самообладание:

— Ты сам-то знаешь, как этим Владыкой становятся?

Правь только ушами затряс:

— Не-а. Я при хозяине долго терся, но он про такие тонкости не распространялся.

— То есть сначала надо обязательно стать Владыкой, а уже потом ковырять Инфернал?

— Ну да! Если освоил Инфернал меньше чем на десять процентов — ты Мнимый Владыка. Даже если вообще ничего не освоил, тебя все равно могут звать Мнимым Владыкой, если планку пробил. Инфернал — это уже потом, для продвинутых.

Лисицын мысленно чертыхнулся. Только время зазря перевел на расспросы. Входной билет в Инфернал у него в кармане, а сам он всё еще топчется на уровне Перерождения. И как пробить этот потолок — хрен его знает. Правь не в курсе, дух артефакта не в курсе, инопланетная тварь тоже не бум-бум. Придется опять всё самому, методом научного тыка.

В этот момент рядышком раздался дикий оранг-утаний рык. Первый окончательно потерял терпение:

— Хорош сиськи мять!

Он одним махом лапы отшвырнул меч Лады Вех, и его темно-красные шары уставились на окружающий пейзаж. Эту бабу на ранг Сократ он ковырял уже прилично, а сила восстанавливалась куда медленнее, чем хотелось бы. Духовные камни в брюхе переваривались тяжело, а эта мошкара над ухом жужжала и бесила всё сильнее.

"Всё, хорош, отсопела кобылка".

Первый расправил свои перепончатые крылья. На них густо налился темно-красный свет, засиял, дыхнул жаром. Тварь собиралась вжарить своей главной ультой. Лада Вех изменилась в лице. Она затылком чуяла, какую дурную мощь концентрирует эта паскуда — такое ей точно не отбить. Надо было рвать когти, но не успела. Первый резко взмахнул крыльями, и от него во все стороны пошла темно-красная ударная волна.

Где проходил этот свет, воздух шел трещинами, плитка лопалась, а стены старых павильонов складывались, как карточные домики. Ладу накрыло краем этой волны. Она отлетела, как тряпичная кукла, прокувыркалась в воздухе добрых метров тридцать и только чудом удержалась на ногах. Из уголка рта потекла струйка крови, лицо стало белее мела.

Чат стрима просто взорвался матом и паникой:

"Лада!"

"Ее смяли! Всё, приплыли, некому больше держать!"

"Лисицын! Лисицын, делай что-нибудь, ёпт!"

"Он так и стоит там! Он что, слепой?!"

"Шевелись, а то сейчас всех на ноль умножат!"

Лисицын, конечно же, всё прекрасно видел.

Правь тоже занервничал, закрутился на месте:

— Эй, ты чего ждешь-то?!

Лисицын мельком глянул на тигра, потом перевел взгляд на бушующего неподалеку Первого. Тыкнул в него пальцем и спокойно спросил у Прави:

— А этот чешуйчатый знает, как на Владыку выходить?

— Э-э... да вряд ли, — растерялся Правь.

— Понял.

Лисицын поднял правую руку и сжал пальцы в кулак. Без замаха, без пафоса, даже не целясь и толком не глядя в сторону Первого — просто небрежно отмахнулся кулаком в воздух. Из кулака со свистом вырвался плотный плоский пласт спрессованного воздуха и пошел на таран. Удар догнал Первого влёт.

Бум!

Тушу Первого резко перекосило. Вся его левая сторона — от плеча и аккурат до талии — оказалась ровно, как по линейке, срублена к чертовой матери. Темно-красная кровища брызнула фонтаном, вставая в воздухе густым туманом. Тот вытаращил глаза, разинул пасть, хотел заорать, но из глотки вырвалось только сипение. Его огромная туша пару раз качнулась в воздухе и ухнула вниз.

Бабах!

Тварь грохнулась прямо в дворик, выбив глубокий кратер. Пылища, каменный крошево, обломки черепицы — всё полетело во стороны. Когда пыль немного улеглась, на дне ямы осталась лежать полутуша: левой половины тела тупо не было, а кровяка уже текла полноценным ручьем.

Первый всё еще хлопал глазами, таращась в небо — прямо на человека, стоящего на крыше павильона. Губы у твари дергались, но ни звука выдать он уже не мог. Вокруг Красной площади встала такая тишина, что было слышно, как мухи летают.

Тех, кто еще секунду назад бежал куда глаза глядят, будто приморозило. Люди застыли, позапрокидывали головы, разинули рты и тупо забыли, куда бежали. Тех, кто прятался по зданиям, высунули носы и стеклянными глазами смотрели то на дохнущую в яме тушу, то на парня на крыше. У тех, кто вел стримы, руки тряслись так, будто они с похмелья, но ни один телефон не опустился.

Чат в эфире завис секунд на пять. А потом там начался настоящий адок:

"Один удар... Нахрен, один удар!"

"От него же полтуши оторвало!"

"Лисицын... Лисицын въехал в чат!"

"А он просто стоял! Я думал, он свалить решил!"

"Сука, с одного кулака! С одного!"

"Лада с ним полчаса валандалась, а этот просто рукой махнул!"

"Народ, да какой у Лисицына вообще ранг?!"

"Не знаю, но явно повыше Сократа будет!"

"Забираю свои слова назад! Он не зассал, ему просто впадлу было!"

"Да он даже не напрягся! Жесть... Просто жесть..."

Лада Вех висела в воздухе, переводя взгляд с окровавленного кратера на Лисицына. Она знала, что этот тип силен, но чтобы настолько...

Первый ведь уже восстановился до пика ранней стадии Сократа. Она его дубасила мечом — хоть бы хны, ни царапины. А Лисицын просто отмахнулся, как от мухи, и располовинил тварь. Разница была такой дикой, что у Лады даже зависть не включилась — только шок.

Елена Ненашева замерла на крыше высотки неподалеку, уставившись на эту картину, и долго не могла вымолвить ни слова.

Власюк, валявшийся где-то в руинах, тихо хохотнул. Культиваторы на стадии Кристалл тоже бросили ковырять завалы и впились глазами в яму, думая только об одном: слава богу, что они в свое время не додумались перейти Лисицыну дорогу.

А одногрупники на стадии Основание забились в угол и тряслись мелкими бесами. Они-то еще в аудитории видели, на что способен Лисицын, но каждый раз, когда им казалось, что это его предел, он выдавал нечто совсем уж за гранью добра и зла.

Первый в кратере все еще не издох. В его единственном глазу мешались лютый страх и животная ненависть.

— Ты... ты кто вообще такой?! — прохрипел он.

Лисицын глянул на него сверху вниз и почесал затылок:

— Ой, извини, промахнулся. Я-то хотел тебя сразу наглухо успокоить, чтоб не мучился.

Глава 11

Первый валялся на дне ямы, лишившись ровно половины туловища. Его стеклянные глаза таращились в небо, а в расширившихся зрачках застыл дикий, неописуемый ужас. От прежнего спесивого высокомерия, барских замашек и наглого фанфаронства не осталось и следа. Тварь накрыла паника. Настоящая, животная паника.

До него только сейчас дошел смысл сказанных слов:

"Извини, промахнулся. Я-то хотел тебя сразу наглухо успокоить, чтоб не мучился".

Промахнулся он, вишь ты! С одного небрежного щелчка снес полтуловища — и это он еще, оказывается, не попал! А если б попал? Проверять на собственной шкуре как-то резко расхотелось. Первый коптил небо не одну тысячу лет. Родившись из первобытного хаоса, он веками шатался по галактикам, сжирая все живое и умножая на ноль целые цивилизации. Ему доводилось бывать в таких мирах, где духовная энергия лилась рекой, а сильных культиваторов было больше, чем собак нерезаных: на каждом шагу сидели типы на уровне Сократ, а то и покруче. И ничего, всех сожрал, всех переварил.