Волшебные сказки

Тем временем пришли граф и Ренье, оба нагруженные вещами. Увидев окровавленную рубаху графа, девицы, едва успокоившиеся после моего возвращения, вновь принялись реветь. Пришлось на них прикрикнуть:

-Ну, чего раскудахтались? Лучше помогите его милости.

До утра нас действительно никто не побеспокоил. Я немного опасался за наших коней, но решил что наши кони слишком ценная добыча, и их скорее украдут, чем прирежут, а украсть ночью не смогут — ворота заперты. Так и случилось — с рассветом, Ренье, стороживший нас последним, разбудил меня и мы, вооружившись как для битвы, спустились в конюшню. По счастью тут все было тихо — лошади все целы, а Вилли дрых, зарывшись в сено. Я растолкал его, и приказал собираться.

По счастью дождь прекратился еще ночью, утро было ясным, хотя и более холодным, чем вчерашнее.

Мы вернулись в таверну, и только теперь, видя, что все закончилось, ее хозяин решил объявиться, да еще и позволил себе сущее нахальство — предъявлять мне какие-то претензии. Я сгреб его в охапку, надавал оплеух, и сказал, что только за то, что в его поганом заведении на благородного графа Рошфора за один вечер дважды покушались убийцы, это заведенье должно быть сожжено. Но я не делаю это, только из уважения к невиновным постояльцам, а отнюдь не к хозяину. Но если хозяин будет и дальше хамить благородным гостям, оказавшим честь его заведенью, то по сарацинскому обычаю, к которому я привык во время крестового похода, я насажу его на вертел и поджарю в его собственном камине. Корчмарь испугался, и тут же залебезил.

Я приказал ему немедля подать завтрак на шестерых. Наскоро перекусив, мы все собрались уезжать.

-Вот что граф, вы ранены, и мы вас потому не оставим. Я не хочу, чтобы вы стали добычей негодяев. Мы поедем вместе в Гренобль, и накажем там того, кто подослал к вам убийц.

-Но вы же хотели вернуться домой?

-Да, хотел. И сейчас хочу. Но я не был дома уже больше десяти лет, так что месяц отсрочки мало что изменит. И еще — на меня тоже напали, а я не привык прощать тех, кто подсылает наемных убийц.

-Хорошо, я признателен вам за помощь.

Этот вопрос был улажен, но оставался еще один. И он тревожил меня гораздо больше.

Не думаю, что этим я нарушу наши семейные традиции, скорее даже наоборот. Мой предок привез свою жену, мою пра-прабабку из первого крестового похода, а уж о похождениях просто прабабушки до сих пор ходят легенды по всей Аквитании. В общем, дело в Гертруде. Это глупо, но я, кажется, умудрился влюбиться в эту девчонку, и я не хотел ее потерять. Первоначально я думал вернуться за ней, предварительно побывав дома. Но что-то подсказывало мне, что после того, что произошло нынче ночью, оставаться здесь для нее опасно.

Отведя Гертруду подальше от моих спутников, я в лоб спросил ее:

-Хочешь стать важной сеньорой?

-Кем? — удивилась она.

-Хозяйкой замка Лаффитт.

-Вы шутите над бедной девушкой, мессир, — она покраснела.

-Нет, не шучу. Я думаю, что из тебя выйдет самая прекрасная мадам де Лаффитт за последние сто лет. Впрочем, если не хочешь — можешь оставаться тут. Но я не уверен, что после всего, что произошло сегодня ночью, ты доживешь до Рождества. И, несмотря на весь риск нашего путешествия, в нашем обществе опасность для тебя гораздо меньше.

-А если вас убьют?

-Все мы в руках господних. Что ж, если меня убьют, ты всегда сможешь вернуться к своему старому ремеслу. Слава Богу, таверн и постоялых дворов много...

Она вновь зарделась, так же как и вчера днем, когда мы встретились впервые.

-Тогда я иду собирать вещи, — ответила Гертруда после немного затянувшейся паузы.

Мы не успели еще разобраться с лошадьми и оседлать их всех — ведь вместе строфейными у нас теперь было почти две дюжины лошадей — как из дверей таверны вышли два юноши, одетых в удобную, но слегка поношенную и великоватую им одежду наемников-ландскнехтов, и так же как ландскнехты вооруженных. С удивлением я узнал в одном из них Гертруду и ее подругу.

Они подошли к нам, Гертруда вполне сносно села верхом на одну из лошадей, вторая девушка смогла забраться в седло только с помощью Вилли, но держалась в нем довольно крепко.

Видя мое удивление, Гертруда подъехала ко мне и смущенно извиняясь, сказала:

-Это моя сестра Герда, я не могу ее покинуть — у нас нет другой родни.

-Хорошо, так тому и быть. Пусть едет с нами. И еще. Раз уж вы переоделись в мужское платье, то теперь вы будете нашими оруженосцами. Ах, да! Надо бы вам и имена мужские придумать.

-Тогда называйте меня Юбером, — не задумываясь, ответила Гертруда, — А сестру — Луи.

-Хорошо, договорились, Юбер.

-Я надеюсь, вы знаете, что делаете, — недовольно проворчал Рошфор молча наблюдавший за этой сценой.

А Ренье по своей стоической привычке ничего не сказал, только загадочно улыбнулся Луи в ответ. Но насколько я знаю его характер, Луи ему понравилась.

И не теряя более ни минуты, наша кавалькада выехала со двора.

ПОДЛИННЫЕ ИСТОРИИ ЗОЛУШКИ И СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЫ

Яркое полуденное солнце заливало громадную дворцовую спальню морем света. Свет проникал во все уголки, не оставляя мраку ни малейшего темного уголка. Солнечные зайчики, отразившись от зеркал на стенах, весело резвились в воздухе, заставляя проснуться хозяйку этих роскошных покоев. Девушка лежащая на громадной кровати, установленной, в соответствии с традициями, на возвышении в пять ступеней под балдахином с вензелями и короной наконец-то проснулась. Проснулась, сладко потянулась, потерла кулачками все еще не желающие открываться глаза. Затем откинула нежное шелковое одеяло, набитое легчайшим лебяжьим пухом и украшенное послушницами из монастыря урсулинок великолепной вышивкой. Полежала несколько минут, нежась в теплых солнечных лучах, и прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Ощущения тоже были чудесными, подстать великолепному дню. Вчера она великолепно повеселилась, а ночью чудесно выспалась. Юное тело ее не чувствовало ни малейших следов усталости, веселилось и радовалось новому дню, сулящему новое веселье. Девушка приподнялась и села, опираясь спиной на гору таких же мягких подушек. Она медленно осмотрелась, пытаясь вспомнить — когда она ложилась спать, куда подевались ее фрейлины, и почему они еще не принесли ее любимые платья, дабы она могла выбрать самое любимое. Пыталась вспомнить и не могла. Не могла также понять, почему на полу и всей мебели — толстый слой пыли. Решив, что надо немедленно выбранить слуг за нерадивость, она решительно дернула шнур звонка, вызывая дежурных фрейлин и слуг. Однако ее недоумению и возмущению не было предела, когда на ее первый звонок никто немедленно не прибежал. Она позвонила еще раз. Затем еще несколько раз. Повернулась на кровати, так что бы было удобнее смотреть на дверь — когда же наконец-то из-за нее кто-либо покажется. От ее движений одеяло почти полностью сползло на пол.

— О боже!!! — из ее груди вырвался хриплый возглас испуга и изумления, — Кто это???

На кровати, почти рядом с ней уткнувшись ничком в подушки и сладко посапывая во сне, спал совершенно незнакомый мужчина! Более того, он был одет! О, ужас, он даже в ботфортах! А правой рукой он сжимал клинок! Даже во сне!

Она испугалась, и рефлекторно дернула одеяло, прикрывая белоснежную, изумительной формы грудь от возможных нескромных взглядов незнакомца.

— О боже! Кто это? Что со мной было? Неужели это мой любовник?? У меня есть любовник? Кто он? Или это все же мой муж??? Но я не помню своей свадьбы!!! Родители говорили что-то о сватовстве...Ничего не могу вспомнить... Или случилось что-то страшное?.. Что же теперь будет? — мысли одна другой ужаснее путались в голове, мешая, друг другу и никак не желая приходить в порядок.

Она потеребила незнакомца за плечо правой рукой, левой придерживая одеяло у груди. Видя, что он не просыпается, решительно отбросила одеяло, и, поправив, чтобы не мешала, кружевную, мало что закрывающую сорочку, приложив все свои силы, разжала спящему пальцы и вынула из руки шпагу, затем перевернула спящего незнакомца навзничь. Но это ничего не дало — он не просыпался. Ее терпение лопнуло, и она надавала спящему пощечин. Но это тоже оказалось бесполезным, она только больно исколола свои нежные пальчики о щетину на его щеках. Герб, вышитый на его странного покроя камзоле, ей тоже ничего не говорил. Во всяком случае, среди ее знакомых и среди многочисленных женихов, осаждающих ее родителей, такого герба ни у кого не было.

Переведя дух и подумав, она твердо решила избавиться от не просыпающегося незнакомца, но сделать это без помощи слуг не представлялось ей возможным. И она вновь решительно дернула шнур звонка. Наконец-то за дверью в спальню послышалось какое-то движение, затем дверь со скрипом открылась и, позевывая, в спальню вошла ее старшая фрейлина — высокая, но миловидная особа лет тридцати. Увидев рядом с госпожой спящего незнакомца, вошедшая в испуге сплеснула руками, но быстро сообразила что делать, и, подойдя к кровати сказала:

— Добрый день ваше высочество! Сладко поспали, надеюсь? А об этом, — указав на спящего продолжила, — Не беспокойтесь. У вашего камер-лейб-медикуса есть чудесное средство для таких случаев. Оно конечно противно на вкус, но отлично помогает, и именно в таких случаях. Я на себе проверяла многократно. Так что не беспокойтесь, выпьете его и никаких последствий. Я сейчас разбужу остальных фрейлин, они вас оденут, ваше высочество, а я тем временем распоряжусь на счет этого средства. А его мы тихонечко выведем через потайную дверь в саду вашего замка...

И старшая фрейлина, поднатужившись, стащила незнакомца с кровати, доволокла его до стены и, открыв скрытую в обшивке стены дверь, спрятала его в тайнике. Незнакомец спал настолько крепко, что не почувствовал даже эту варварскую операцию.

Принцесса, ибо кто еще может быть хозяйкой такой роскошной и уютной спальни, успокоенная речами своей старшей фрейлины, в ожидании начала одевания своей персоны, села на край кровати. От этого движения нечто продолговатое, круглое и заостренное с одной стороны скатилось на пол и со стуком покатилось по паркету. Принцесса с громадным трудом вспомнила эту штуковину. Вчера она взяла эту штуковину у новенькой фрейлины, только третьего дня поступившей к ней, намереваясь научиться рукоделию. Но с рукоделием у принцессы ничего не вышло, хотя она никак не могла вспомнить, что этому помешало...

Да, дорогой читатель, как вы наверняка уже догадались, принцесса, о которой идет речь — это Спящая Красавица собственной персоной. И проклятие злой ведьмы, и предсказание доброй феи полностью сбылись. Принцесса укололась веретеном и уснула вечным сном. Прошло сто лет с лишком, принц поцеловал принцессу, разбудив и ее, и весь ее замок.

Но сон то, наколдованный злой ведьмой — вечный, и потому тот, кто разбудил принцессу, будет спать дальше вместо нее...

Теперь очередь спать принца.

Он спит, и будет спать до тех пор, пока новая красавица его не поцелует.

Он спит, и будет спать, если ...

Если его не съедят крысы в подземных переходах замка, ибо вынести его на свет божий у принцессы и ее старшей фрейлины просто не хватило сил, а звать еще кого-то на помощь они не рискнули. Они просто оставили нахального незнакомца, набравшегося наглости забраться в ботфортах в постель к принцессе, в подвале, решив что, проснувшись, он и сам выберется...

А о проклятиях и пророчестве они всё забыли за те сто лет с гаком, которые продолжался их сон. Им кажется, что уснули они только под утро, бурно проведя ночь...

2.

Закончив читать внуку сказку перед сном, Его Величество устало закрыл книжку, встал с кресла, поцеловал спящего малыша, выключил свет и, закрыв за собой дверь, направился в спальню к Ее Величеству. Поцеловав супругу, лег в постель рядом, надеясь уснуть, но сон все никак не приходил. В голове Его Величества крутились беспокойные мысли о разных государственных делах, не давая уснуть. Повернувшись в очередной раз с боку на бок, Его Величество решительно уселся на ложе, как на троне, и, поцеловав, спросил жену:

-Дорогая, тебе не кажется, что нашему внуку давно пора знать правду?

Разбуженная Ее Величество недовольно потянулась, включила свет, и хотя она ответила поцелуем на поцелуй, спросила все же капризным тоном:

— Ты это о чем, милый?

— Да вот об этом, — и Его Величество взял в руки книжку сказок, — Понаписали тут всяких глупостей про нас.

— А-а-а, вот в чем дело, — недовольно протянула Ее Величество, увидев книжку — Ну что ты хочешь от сказок, милый?... Хотя, пожалуй ты прав. Малыш уже грамотный, во всяком случае, каракули предка он уже сможет прочитать сам. Можем дать Малышу мемуары предка хоть завтра...

— О! И пусть он переведет их с кухонной средневековой латыни на современный язык!

Сказано — сделано. На следующее утро Его Величество вошел в классную комнату внука, приказал учителю оставить их одних. Когда учитель ушел, Его Величество выложил на парту перед Малышом небольшую тетрадь в сафьяновом переплете с фамильным гербом на обложке.

— Сегодня у тебя будет экзамен по латинскому языку. Ты прочитаешь и переведешь воспоминания нашего предка — Генриха Великолепного. Даю тебе на это три часа. Проверю лично. И запомни — никто не должен знать об этом....Все понятно?

— Да, дедушка

— Ну тогда не буду мешать...

Когда Его Величество вышел, Малыш без интереса открыл тетрадь с рукописью, с ужасом ожидая, что ему предстоит скучнейшее занятие — разбирать выцветшие буквы на рассыпающихся в прах ветхих листах бумаги, написанные к тому же ужаснейшим почерком. Однако листы лучшего пергамента и не думали рассыпаться, чернила почти не выцвели, а почерк автора оказался вполне разборчивым — крупным, но не очень аккуратным конечно. Но что можно требовать от автора, рука которого больше привыкла держать меч или секиру, чем перо? Малыш обрадовался этому и начал читать, постепенно чтение его увлекло.

* * *

Я, король Генрих, известный соседям как Генрих Великолепный, пишу эти строки, находясь в здравом уме и твердой памяти, выполняя просьбу моего сына и моей обожаемой супруги Алиенор, поддержавшей просьбу нашего наследника. Эта повесть — единственное правдивое изложение историй, известных многим как истории Золушки и Спящей Красавицы.

Достопочтенные мессиры сказочники, имена которых я не считаю необходимым тут приводить ибо они общеизвестны, опубликовавшие эти и многие другие истории как сказки для детей и взрослых, внесли в них много своей фантазии.

Они поступили так невольно, поскольку несмотря на большое количество слухов, циркулирующие кругом, большая часть этой истории была им неизвестна, ибо по вполне понятным причинам правда хранится в кругу семей, в которых все это произошло.

Итак, я впервые услышал о Спящей Красавице от своего отца, а он в свою очередь узнал ее от своего прадеда, который был среди гостей на том самом балу, с которого все и началось. Прадед рассказал эту историю в назидание потомкам, дабы они, то есть мы, держались подальше от этого заколдованного королевства, ибо считал, что от магии все зло и ведьмины чары ни в коем случае не должны попасть на нашу богоспасаемую землю. Рассказывая эту историю, мой отец говорил, что, не смотря на запрет, он сам бы отправился спасть Спящую Красавицу, если бы не был влюблен в мою маму.