Маньяк в Союзе. Вариант для издания. (Черновик)

Наблюдая, как силовик с интересом крутит одну из бутылок в руках, я ответил:

— Нормально. Я отцу вообще ящик купил. С трудом, но достал.

— А он у тебя что, закладывает? — посмотрел на меня подполковник и щелкнул по горлу.

— Хм, — я с сомнением почесал затылок. — Можно и так сказать. Только водку он не пьет, а знаешь, дорогие и эксклюзивные вина.

— А-а-а, понял. Ценитель.

— Ну да. Ему однажды бутылку коньяка подарили. Так он его полгода цедил, потом когда осталось на донышке распил с однополчанином. Тот тоже ценителем оказался.

— Ну тогда понятно. Ящик он наверняка оценит. Завернуть есть чем? А то с бутылками в руках по управлению не походишь.

— Есть конечно, — достал я из рюкзака свёрнутую плотную вощеную бумагу фиолетового цвета.

— Ну все, спасибо.

Как только мой непосредственный начальник вышел из архива, я окликнул старичка, что спал на диване.

— Дядь Жень, я закончил.

Сдав все дела и папки со сводками, я направился было к выходу, но сменившийся дежурный меня задержал:

— Подождите, лейтенант.

Сняв трубку, он сообщил обо мне и, положив ее обратно на аппарат сказал:

— Сейчас подойдет сопровождающий. Ожидайте.

Подошедший сержант, убедившись, что я это я, повел меня на второй этаж в приемную.

— Проходите, вас ожидают, — известила меня пожилая секретарша в форме старшего лейтенанта и наградными планками на груди.

Оставив рюкзак у секретарши, я прошел через две двери, вытянулся и громко сообщил:

— Товарищ генерал-лейтенант, младший лейтенант Соколов по вашему приказу прибыл!

Кроме начальника первого управления, я узнал у сержанта к кому иду, в кабинете находился еще один офицер в звании генерал-майора. Именно перед ним и лежал мой талмуд о маньяках.

После того как я представился второй генерал начал говорить. За полчаса я узнал, что лезу не в свое дело, что согласно решению партии в Союзе нет и не может быть никаких маньяков. Генерал не орал и не топал ногами, но выволочку устроил мне по полной программе.

— Вам все понятно? — спросил он.

— Так точно. Больше маньяками не заниматься.

Продолжавший сидеть молча начальник управления попросил меня подождать в приемной. Сидя на диванчике, я узнал, кто на меня наехал, оказалось, это был первый заместитель начальника ПГУ КГБ генерал Мортин. Замполит, короче говоря.

Долго ждать не пришлось, когда генерал-майор ушел, меня через десять минут пригласили в кабинет.

— Я надеюсь, вы поняли, что ваш пакет, лейтенант, дальше не уйдет?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Моя совесть чиста, я сделал все что мог.

— Наглец, — негромко хмыкнул генерал, потом вдруг спросил. — Какими языками владеешь? Можешь спокойно говорить, я в курсе, о полученных тобой чужих знаниях.

— После проверки выяснилось, что я хорошо владею английским и довольно неплохо французским. Это все.

— Вот как? — задумался генерал. — Честно говоря, я твой доклад не читал, знаю все со слов Федора Константиновича, но даже устный доклад дал мне понять, что он хоть и не соответствует политики партии, но как ни горько это осознавать кое в чем ты прав. О Сочинском деле и о Брянских жертвах мне сообщили. К начальнику мы его не отправим, но вот передать другому управлению, можем. Вы свободны, лейтенант.

— Есть, — вытянулся я. — Спасибо, товарищ генерал. Разрешите идти?

— Идите, — кивнул тот.

Я было направился к выходу, но у дверей остановился и обернулся.

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Вам известно о таких людях как Тонька-пулеметчица и Алекс-Лютый?

— Что-то знакомое, — нахмурился генерал. — Нет, не припоминаю.

— Информация по ним была, ну да ладно. Разрешите идти?

— Да иди уже.

Начальник управления мне понравился, серьезный такой дядька, который если нужно может поговорить с подчиненным как начальник и как простой мужик.

Забрав рюкзак, я попрощался с секретарем и, спустившись вниз, беспрепятственно вышел из дверей управления.

— Этого и стоило ожидать, — буркнул я себе под нос, когда пройдя полквартала обнаружил за собой слежку. То, что это были коллеги, мне было ясно на сто процентов. Выучка у нас одна.

Нетороплива шагая, я нашел столовую общепита и, набрав на поднос гору всякой еды, стал спокойно есть, благо обед закончился и в помещение было почти пусто. Я был голоден, поэтому ел жадно, но аккуратно, размышляя о своих планах на сегодня, а вот они были грандиозными.

В общем, пока я отдыхал на курорте, у меня со скуки сформировался план, как наказать сделавших состояние во время блокады Ленинграда дельцов. Когда я собирал архив по маньякам, мне много что тогда попадалось под руки из старых известных дел. Вот и об брильянтовой квартире я тогда узнал. Их тоже ограбят, но произойдёт это в 83-м году, да и сопряженно оно будет с тройным убийством. Я же решил сделать это раньше и без убийств. Причем я решил не только наказать не имевших совести торговцев, но и поймать за этот же день очередного московского маньяка. Вернее действовал он в Москве, бывая наездами. Жаль в прошлый мой приезд мы с ним не встретились.

Допив компот, я поставил гранёный стакан, и внезапно улыбнулся. Проблема с наружкой, после некоторых размышлений за время обеда, могла наоборот принести плоды. Они послужат мне свидетелями и подтвердят алиби.

Обед мне стоило девяносто семь копеек, такси же обошлось в сорок. Тут ехать было всего четыре километра. Причем из-за небольшой суммы такси были постоянно заняты, многие граждане ездили на них на работу и с работы, зачастую водитель брал попутных пассажиров. Вот и со мной случилась та же история. Пока ехали, он подобрал двух девушек. Меня высадил у нужного дома, а их повез дальше. По одному счетчику двойной навар.

Поправив лямки рюкзака, я осмотрелся и направился во внутренние дворы. Бежевая "Победа" наружки последовала следом. Один сотрудник находился за рулем, а второй шел за мной пешком. Я не показывал что засек их, не стоит им этого знать раньше положенного.

Наконец нужный двор. Судя по описанию из сводки, девочку-подростка нашли в кустарнике, у одного из зданий. Даже странно, двор проходной, да и жителей гуляет много, особенно детей хватает, каникулы же, однако никто ничего не видел согласно рапорту опроса следователя.

Однако я знал, что опера и следователи с участковым зря искали в окрестных домах, убийство пострадавшей произошло в подвале другого дома в четырехстах метрах от места страшной находки. В доме, что стоял сразу за садиком.

Под любопытными взглядами местных жителей, все знали, что тут произошло месяц назад, поэтому во дворе и было так много взрослых, следили за своими детьми, я стал осматривать кусты. Сотрудники наружки тоже с любопытством наблюдали за мной. Правда, машины на виду не было, наверняка оставили ее на улице, но обоих я засек. Один сделав вид, что он тут живет, зашел в один из подъездов пятиэтажки и наблюдал за мной через окно подъезда, другой курил у угла, делая вид, что кого-то ожидает.

Те полчаса пока я лазил по кустарнику, осматривая затоптанное место находки, принесли свои плоды. Кто-то из жителей дома вызвал участкового.

— Товарищ, можно вас на минутку? — вежливо окликнули меня.

Посмотрев на мужчину в форме, я подхватил по пути рюкзак и вышел на открытое пространство.

— Попрошу ваши документы.

Предъявив удостоверение, которое сержант милиции осмотрел внимательно, ничуть не робея, потом вернул его в карман.

— Сержант Лютов, участковый инспектор. Вы ведь не местный? — поинтересовался милиционер.

— В отпуске. Заинтересовало меня это дело, вот в свободное время и занялся работой... Вы собак по следу пускали?

— Пускали, до садика дошла и встала.

— Ясно, — я закусил губу и осмотрелся.

— Следователь говорил...

— Я в курсе. Место убийства вы так и не нашли?

— Нет. Все дворы осмотрели... А вы знаете товарищ младший лейтенант, где оно произошло?

— Скорее предполагаю, — задумчиво ответил я.

Местные жители, увидев, что мы разговариваем с участковым спокойно, вернулись к своим делам.

— Вы в курсе, что это было четвертое нападение убийцы?

— По делу проходит только одна жертва, — отрицательно покачал головой сержант.

— Все нападения были в разных районах, поэтому и образовалось три дела.

— А четвертое?

— Девочке удалось спастись и она описала нападавшего, но дело не стали заводить посчитав все фантазиями, а зря. Убийца был в форме капитана милиции, поэтому решили, что девочке все привиделось.

— Однако, — ошарашенно сбил фуражку на затылок сержант.

— Ладно, пошли, поищем место преступления.

— Откуда вы можете знать, где оно находиться? — в голосе участкового едва слышалось подозрение.

— Сводки читать надо, — хмыкнул я.

— А что?

Я в ответ только иронично посмотрел на любопытного сержанта.

Мы прошли мимо садика, там я больше играя для сержанта осмотрел кусты, тропинку, прошелся по изолированным трубам отопления, заглядывая под них, пока, наконец, не вышел к двери в подвал в торце соседнего со зданием садика.

— Замой ржавый висит, видно, что его уже год как не открывали, — сказал сержант, мельком глянув на ржавый навесной замок.

— Такое пренебрежение к работе вас погубит, — снова поправив рюкзак, я по ступенькам спустился вниз к двери и дернул за щеколду, которая сразу же оказалось у меня в руках. — Смотри-ка, не ошибся пенсионер. Действительно видел, как сюда спускался милиционер.

— Что? — не расслышал сержант.

— Один внештатный сотрудник нашего ведомства видел, как в этот подвал спускался офицер милиции, о чем сообщил в докладе. Когда я изучал дело о нападении мне случайно попалась и его докладная записка, сложить дважды два было не трудно... Фонарик есть?

— Есть.

— У меня тоже, пошли осматривать.

За десять минут мы осмотрели весь подвал и нашли где маньяк истязал и впоследствии убил девочку, нанеся ей более сорока колото-резанных ран.

Участковый убежал вызывать оперативно-следственную группу и криминалистов, а я вышел наружу и присел на поребрик спуска в подвал. Прошел ровно месяц с момента убийства, но все-таки могли остаться хоть какие-то следы.

После прибытия сотрудников милиции и криминалистов, я сообщил участковому, что поехал на следующее место преступления и смог затесаться среди оперативников, зайдя в подъезд этого же дома.

Дверь чердака была открыта, опера только что закончили с осмотром, поэтому я проник вовнутрь. Дальше действовать нужно было быстро, и я не медлил. У слухового окна, где было светло, переоделся в старую потрепанную одежду, убрав все свое, включая удостоверение и оружие в рюкзак, спрятав его среди стропил. Дальше самое сложное. С помощью карманного зеркальца нанёс на лицо тональный крем состарив кожу, и бородку с усами. Теперь я со стороны напоминал старичка, жаль только трости нет, но ничего шаркающая походка и дребезжащий голос помогут мне играть роль пенсионера.

Аксессуары, то есть грим, да парики с усами и бородой я просто выкрал из гримерной съёмочной группы "Мосфильма". В Сочи на побережье шли съёмки, как и половина жителей города, я там тоже побывал, любопытствовал. Но в отличие от остальных с меркантильной целью. В общем, однажды ночью вагончик костюмерной вспыхнул, часть вещей спасли, но кое-что потеряли. Сторож лишился премии, а я получил то, что мне было нужно.

Осмотрев себя в зеркальце, я довольно хмыкнул:

— Пигментные пятна отлично получились, сейчас еще на руки и на шею нанесем.

Закончив, я прибрался и направился на другую сторону чердака. Прыгая через три ступеньки, спустился через соседний подъезд, вышел, и медленно изредка старчески тряся головой, зашагал на улицу к проезжей части. Наружка осталась у дома, где суетились милиционеры, поэтому я довольно улыбнулся. Теперь на все про все у меня было пару часов, потом милиционеры разъедутся и незаметно вернутся будет тяжелее.

Со стороны я напоминал самого обычного старичка в стоптанных старых сапогах, в выцветших штанах с пузырями на коленях, в серой рубашке и не смотря на жару тяжелом штопанном пиджаке. Из-под кепки выбивались седые кудри. Такая же седая бородка и усы совместно с походкой тональным кремом, нанесенным и стянувшим кожу, со стороны никаких замечаний не имели. Люди на меня особо не пялились, так бросали мельком взгляд и шли дальше. Чтобы не привлекали внимания молодые глаза я надел очки с облезлой оправой и треснутым стеклом.

Выйдя на край проезжей части, я поднял руку. Буквально через минуту рядом остановилась "Волга"-такси уже имевшая двух пассажиров.

— Тебе куда дед? — поинтересовался пожилой таксист.

— Беговая шестнадцать, — шепелявя, я назвал улицу и дом, потом сел на заднее сиденье с мужчиной, весь вид которого выдавал в нем инженера.

Наконец мы подъехали к нужному зданию, где я долго бренчал мелочью, пока не отсчитав все без сдачи, не вышел наружу.

Пройдя немного, я задумался и зашел в здание почты, где купил несколько больших плотных конвертов. Потом миновав еще пару домов, я подошел к подъезду двадцатого дома по Беговой улице.

Консьержки не было, поэтому пропустив со второго этажа молодую семью с маленькой дочкой, я подошел к двадцать шестой квартире. Именно в ней жили те, кто мне нужен. Семья Троицких. Глава семьи во время блокады Ленинграда имел доступ к распределению хлеба, именно тогда он начал собирать свою коллекцию, ведь за краюху или даже кусочек хлеба несли золото и брильянты. Часто он отказывал нуждающимся, по крайней мере, мне точно известно, что больше десятка семей впоследствии умерли от голода, больше всего мне было жаль детей. Да и после войны члены семьи имели доступ к дефициту и увеличивали свое благосостояние. Некоторые драгоценности имели мрачную или даже кровавую историю, но Троицких это не волновало. Вот их-то я и решил наказать, ударив по карману.

Дальше я действовал не помедлив ни секунды. Натянув тонкие кожаные перчатки, нажал на звонок и стал ждать.

— Кто там? — донеслось через несколько секунд. Голос был женским и достаточно молодым. Это скорее всего была дочка Троицких, Татьяна. Вряд ли это домработница.

— Добрый день. У меня для Ксении Ивановной пакет, просили передать лично в руки, — спокойно сказал я, слегка изменив голос. Это не трудно было сделать. Хватило леденца под щеку.

Зазвучали звуки открываемых замков, я отошел на два шага назад, после чего когда дверь немного приоткрылась, на ширину цепочки, разбежался и нанес сильный, хорошо поставленный удар ногой в дверь в районе крепления цепочки. Та не выдержала и брызнула обломками звеньев. Молодая женщина, получив удар по лицу и руке молча без звука, отлетела в сторону.

Быстро закрыв за собой дверь, я пробежался по квартире. Пусто. Вернувшись, я подхватил застонавшую от боли женщину и поволок ее в гостиную на диван. Нажав на определенную точку, дождался, когда она провалиться в более глубокий сон без сновидений и внимательно осмотрел ее.

— Черт.

Рука была сломана, да и на лбу наливалась большая шишка.