"Ты знал, кто я?" — Ей было больно произносить этот вопрос вслух, но она продолжила. — "Ты лишил меня жизни, чтобы помешать мне исполнить мое истинное предназначение?"
"Это не так", — спокойно ответил он, заметив, какое облегчение отразилось на её лице. — "Я по-настоящему влюбился в тебя и поэтому попросил стать моей женой".
"Я безмерно рада это слышать!" — она перевела дыхание.
Он хотел на этом и закончить. Он хотел пойти с ней, держась за руки, к Шепчущей арке и сказать, что благодарен ей за принятое решение.
Но вместо этого он спросил: "Кто ты такая, по-твоему?"
"Я узнала то, что было скрыто от меня все эти долгие годы", — ответила она, не в силах справиться со страхом и сомнениями, но чувствуя себя более уверенно, чем раньше. — "Я узнала правду о целестиалах... Если всё так, как ты говоришь, то ты не будешь возражать, если я займу своё законное место".
Это было сказано мягко, но явно являлось проверкой, и она очень надеялась, что он её пройдёт.
"Боюсь, я не понимаю", — признался он. — "Разве твоё законное место не рядом со мной?"
По какой-то причине он испугался так, как не боялся никогда в жизни...
— Ты спрашиваешь об этом по незнанию, и я тебя прощаю... Меня зовут Белот, я дочь Великого Архитектора Тилотни, Королевы Воздуха и Тьмы, которую на протяжении веков почитали как Богиню под множеством других имён. В предсмертной агонии моей бедной матери, осуждённой Целестиалами, дух Тилотни вселился в меня. — Затем, широко улыбнувшись, она заявила: — Я та Избранная, которую вы ждали все эти годы, та, о ком говорилось в древних пророчествах! Я пришла, чтобы занять место Небесных Владык и стать Повелительницей Звёзд.
Она говорила это со всё возрастающей уверенностью. Всё это время ужас сковывал его тело, словно смертельное ледяное заклятье. Он понимал, что будет катастрофой, если он покажет свой страх и смятение, и, пытаясь взять себя в руки, сказал: "Я знал о твоей матери... и о её братьях и сёстрах. Удивительные существа! Что ещё ты о ней знаешь?" — Он спросил это, чтобы потянуть время и посмотреть, что она помнит.
"Мне ещё многое предстоит узнать", — ответила она, погрузившись в раздумья. Теперь, когда она знала, что ее семья не замышляла против нее ничего дурного, а просто действовала по незнанию, ей стало легче. И все же ей нужна была их клятва, потому что она не верила, что оставшиеся целестиалы с готовностью отдадут ей власть. — "Я знаю, что твой народ отверг ее... один из них превратил ее в нечто ужасное... ее отец! Как ужасно! Значит, я тоже целестиал! Мне нужно многому научиться и многое обсудить, прежде чем я заявлю о своих правах. С этого момента Воды Мудрости и Силы будут принадлежать всем нам. Наконец-то мы станем настоящей семьей, и в галактике воцарится равновесие..."
После того как Белот отошла, чтобы испить еще Вод Знания и поразмышлять над полученными воспоминаниями о своей матери, которые всплывали в ее сознании, Элегаст поведал обо всем, что произошло, Эйфе и Нифал.
"Это ужасная правда, — запинаясь, произнес Эйфа, глубоко потрясенный. — Кто сможет это вынести?"
"Я не смогу... Я не поверю в это, — сказала Нифал, и по ее лицу потекли слезы. — Дочь Тилотни! Ты наверняка что-то не так понял!"
Лицо отца было пепельно-серым. Он потерпел неудачу. Пророчество сбылось. Но он не мог позволить себе роскошь горевать, потому что дел было слишком много. Поэтому он сказал правду, которую никто не хотел слышать: "Она сама рассказала мне после того, как испила Вод Источника. Она снова стала молодой и могущественной. Она считает, что по праву рождения — как и её мать — должна править галактикой! Мы не можем этого допустить".
"Но что, если это так?" — В бешенстве воскликнул Эйфа. — "Что, если это то, что нужно галактике?" — Элегаст и Нифал посмотрели на него, но он казался таким же удрученным и потерянным, как и они. — "Возможно, Тилотни было отказано в ее праве по рождению, и Белот была рождена, чтобы исполнить его. Возможно, именно поэтому она оказалась здесь, чтобы мы могли показать ей свет, которого не знала ее мать".
"Возможно ли это?" Нифал задумалась. — "В этом есть какой-то смысл. Она одна из нас".
"Это утешительная мысль..." — Наконец сказал Элегаст, — "как это часто бывает с ложью. Я знаю только одно: ни Целестиалы, ни Старшие расы не были созданы для того, чтобы править как короли или боги. Мы не отнимаем у других свободу воли и не заставляем их подчиняться под страхом смерти."
"Хотел бы я быть таким же уверенным в этом, как ты, отец", — признался Эйфа. — "Многое было разрушено с самых первых дней. Я сам изменился и сейчас чувствую себя не так, как тогда. Неуравновешенными являются не только люди, но и почти вся галактика. Возможно, им нужна более сильная рука."
"Я тоже не такая, какой была когда-то", — призналась Нифал, опустив глаза. — Осмелюсь предположить, что правление Матери было бы ничуть не хуже наших собственных попыток сохранить равновесие... и, возможно, даже лучше.
— Неужели вы так скоро забыли о Космических войнах, третья из которых все еще бушует? — Потребовал Элегаст. — "Вот к чему привело владычество Тилотни! Сама Белот верит, что она всего лишь воплощение Архитектора, что в ней живет дух ее матери!"
"Я не забыл", — тихо сказал Эйфа, пытаясь осознать масштаб всего этого, — "но я в растерянности и одурманен горем".
"Если ты уверен, что это правильный путь", — добавила Нифал. — Я не думаю, что у меня хватит духу причинить ей какой-либо вред. Кем бы она ни стала, я все равно люблю ее".
"Я тоже", — добавил Эйфа. — "Какими средствами ты собираешься остановить ее?"
"Мы не причиним ей вреда, но мы должны уйти..."
Простое заявление Элегаста было встречено непонимающими взглядами. За ними последовали опровержения и тщетные попытки найти другой выход.
Но, в конце концов, они вспомнили пророчество и все, что выпустила на волю Тилотни. И вот, наконец, они пришли к пониманию, что другого выхода нет.
Забрав Кинжал и Алтарь, они вместе отправились в последний раз навестить свою Мать, благодарные за то, что она сейчас спит в Бассейне Знаний. Они встревожились из-за ее внешности, которая, казалось, изменилась к худшему. Нифал сдерживала слезы. Эйфа стоически терпел. Элегаст протянул руку, символический жест в сторону женщины, на которой женился. И все же, поскольку их эмоции были слишком сильны, Белот открыла глаза!
Понимание того, что они задумали, исказило выражение ее лица в маске ярости, когда она всплыла над бассейном. Ее руки дернулись и вытянулись, превратившись в щупальца, а сама она стала похожа на бесформенного мандрагору с морщинистой головой и горящими глазами. "Вы меня предаете!" — обвинила она их не своим, а каким-то писклявым голосом.
"Быстрее!" — скомандовал Отец, но Сын уже заломил ей руки за спину, а Дочь возвела защитный барьер, чтобы удержать ее на месте. К их удивлению, Белот прорвалась сквозь барьер и подлетела ближе, отбросив Эйфу и Нифал в стороны, как бумажных кукол. Элегаст попытался схватить ее невидимой рукой, но она направила руку в его сторону и ударила с такой силой, что он отлетел в сторону и исчез в высокой траве. Сын и Дочь переглянулись. Едва заметно кивнув друг другу, они соединились, как в былые времена, и нанесли удар. Но Белот предвидела это и, взмахнув своей "плетеной" рукой, швырнула их обоих на стволы огромных сосен, которые склонили ветви, чтобы оплести их.
Элегаст воспользовался тем, что они отвлеклись. Он скрутил из всколыхнувшейся земли и вытянул с мокрого неба огромные цепи из железа и духа; они сплетались и обвивались вокруг нее быстрее, чем она могла их остановить.
Она боролась с этими нечеловеческими путами, как одержимая.
Безуспешно пытаясь вырваться из пут, которыми она была связана, она закричала от боли и крайнего унижения. Это сломило его. Это неправильно, рассудил он, потому что, кем бы ни была ее мать и какой бы дух ни обитал в ней, Белот была всего лишь смертной, которая пришла к нам без злого умысла, всего лишь проявив любовь. Он начал освобождать ее от мучительных пут, когда Нифал позвала на помощь, и он сосредоточил свои усилия на том, чтобы распутать их с Эйфой путы.
"Мне жаль", — сказал он ей. Он никогда не забудет выражение крайнего отчаяния, которое наполнило ее глаза, ибо они были подобны последнему свету умирающих звезд. Затем Сын и Дочь заставили его повернуться и бежать.
С большой поспешностью все трое поспешили через Межпространственные врата в Ороборо. Элегаст знал, что к этому времени она освободилась от ослабевших цепей, и поэтому разрушил врата за собой, открыто плача, когда покидал свою возлюбленную. Этот поступок причинил ему больше боли, чем все, что было до этого или могло произойти позже, и говорили, что с тех пор у него было лицо человека, обветренного слишком многими годами и измученного слишком большим горем.
Эйфа и Нифал рассказали килликам обо всем, что произошло. Предтечи не стали терять времени. Узнав, что Белот — это семя Тилотни, они с помощью Коларалока переместили звезды и планеты, чтобы создать еще одну изолированную область — тайную тюрьму для нее. Позже киллики переименовали Белот на свой манер, назвав ее "Тщеславной злодейкой".
Те вернулись на Мортис, где их ждало лишь сожаление. Они изо всех сил старались сделать свой мир привлекательным, но он никогда не был таким, как Витаэ, и всегда казался пустым и заброшенным.
"Витаэ был нашим домом любви и жизни, — нараспев произнес Эйфа, — и Мортис получил свое название не случайно, ведь это наш мир смерти и скорби".
Целестиалы окружили его защитным монолитом, чтобы он мог свободно перемещаться по галактике и чтобы его никогда не нашли и не использовали во зло. Кинжал и Алтарь на время остановились там.
Белот так и не увидела свою семью, хотя была еще жива... Слова, которые Элегаст оставил для нее, были произнесены в Пелсаноре Шепчущей Сосной и гласили: "Мы не можем выразить всю глубину нашей скорби из-за того, что нам приходится уходить от тебя, ведь мы по-прежнему любим тебя и всегда будем любить. Но мы никогда не согласимся с тем, чтобы Тилотни, которая открыла дверь злу, позволив ему проникнуть в галактику, или ее семя, в котором, по твоим словам, пребывает ее дух, претендовали на власть в мире, который мы поклялись защищать. Прости меня. Возможно, однажды, после Восстановления, мы снова увидимся".
Долгое время после этого Белот плакала, слушая его голос, прежде чем снова испить из Источника и Пруда, и по мере того, как росла ее сила, эти воды наполнялись скорбью и горечью.
Обессиленная собственными страданиями и терзаемая воспоминаниями о предательстве и утрате матери, она в одиночестве бродила по Садам Амитис и в отчаянии сидела под Шепчущей Аркой, но деревья больше не шептались, и она перестала ухаживать за Драконовой Кровью и Камфорным деревом. Она все больше приближалась к безумию, пока однажды не встретила того, кого ее мать называла "демоном".
Муки Избранных
РАЗДЕЛ I: ХРОНИКИ ТЕНЕВЫХ ВОЙН
В мрачные дни, пришедшиеся на эпоху Шепотов, ознаменовавшуюся правлением Бавморды, Чародейки Великолепной, когда многие поддались ее зловещим чарам, злая королева стояла, словно каменное изваяние, и смотрела из своей проклятой крепости Нокмаар, представляя, как распространит свою власть от Андоуина до самых звезд. Все, что ей было нужно, — это трон рядом с темными силами.
Королева Черлиндрея, Хранительница Андоуина и Владычица Великой Волшебной Страны, содрогнулась при мысли о падении столь великой особы, той, кого сам Воздушный Элементаль Андоуина избрал в качестве Посланника Небес, чтобы принести мир в королевство. Но Бавморда оказалась такой же корыстной, как и ее мать, и, поддавшись влиянию Ордена Червя, принесла в королевство ужас и безумие. Нужно было избрать другого, того, кто смог бы противостоять Королеве Демонов и ее империи.
Черлиндрея верила, что ей будет видение, и была уверена в своей способности его истолковать, даже если другие в это не верили. Но это не означало, что иногда она не интересовалась, а не ошиблась ли она? Присутствие людей в Священном Мире и та порча, которую они постоянно на него распространяли, не очень-то расположили к ней ее собратьев-валдилар. Конечно, сами осиархи допустили людей на Раваат, так что не то чтобы не было прецедента. Но этот аргумент мало кого поколебал.
Королева фей терпеливо ждала следующего видения, которое принесло ей утешение и надежду. Избранный проявится в виде ребенка, рожденного от запретной любви. Ребенок будет Священной Принцессой, благословленной Ткачихой за ткацким станком и Теми, Кто Обитает за Завесой. Великая Тайна гарантировала, что она будет сосредоточена в трех Кругах: Мира, Плоти и Духа. Внутри этих соединенных Кругов находились известные Сферы Земли, Воздуха, Воды и Огня, а также менее понятные сферы Жизни, Смерти, Снов, Отчаяния, Предшественников, Потомства, Людей и Падших. Три тёмных мира пришли на смену мирам Радости, Покоя и Мудрости, но лишь на время... и то, что никто не мог искоренить, хотя и мог игнорировать и бороться с этим, — это Любовь, ибо она была не одним из Двенадцати Миров, а более обширным Кругом, незримо окружавшим три других Круга, которые неизменно зависели от неё.
Эта девочка, Элора Данан, едва не погибла, будучи принесённой в жертву в младенчестве во время Обряда Окончательного Забвения, проведённого Бавмордой. Однако с помощью нельвинского волшебника Уиллоу Афгуда и других соратников она положила конец тирании Бавморды. Так подошло к концу Время Шепотов... но это было только начало, ибо ей предстояло заложить основу для поддержания равновесия вплоть до грядущего Восстановления и тем самым спасти не только Андоуин, но и саму галактику и все миры, которые из неё произошли.
СИЛОВОЙ ДЕМОН
Долгое время сердце Вуцека было полно стыда за всё, что он привнёс во вселенную. Действительно, он исполнил роль Ключа и Врат, через которые многое проникло в их сферы с помощью его потомков, хотя как Хранитель он не слишком преуспел. Он размышлял обо всем, что было сделано от его имени, когда Враг распространял миф о том, что он был одним из них, Внешним Богом. И когда его имя произносилось при призыве, появлялся один из них, принявший его облик.
Когда он был повержен Тайфоджемом, он подумал: "Вот оно, наконец, наказание за мою глупость". Когда он очнулся от своего похожего на сон забытья, ему пришлось сразиться с Королевой Ночи, из-за которой началась очередная галактическая война. Эта задача не доставила ему удовольствия, и угрызения совести не стали от этого слабее.
Но сейчас он ничего этого не помнил. Когда он внезапно появился на Андоуине, призванный могущественной, но таинственной темной силой, он находился в состоянии фуги и был заточен какой-то непонятной силой в подземельях Ангвина.
