"В первую очередь хочу помочь товарищу, — отозвалась она. — А Тарасов... Нужно убедиться в том, что это дело его рук, а потом оторвать эти руки вместе с головой. Насчёт головы немного погорячилась, но даром ему такое не пройдёт. Ещё раз убеждаюсь в том, что нельзя прощать наезды. Отец у нас, как Лев Николаевич, готов всех прощать. И мне тогда вставил клизму. Кое за что заслуженно, я не спорю, но и лишнего много наговорил. Ты уже переоделся?"
"Я с Татьяной уже взял одежду в гардеробе, это ты копаешься. Сейчас, пользуясь случаем, начну увиваться за Танькой. Она из голенастого кузнечика превратилась в красивую бабочку. Уже есть на что посмотреть и за что подержаться".
"Болтун! — ответила Ольга. — Возьмите мою одежду и обувь, я сейчас подойду. — Где Сергей с Верой?"
"Ждут нас на улице".
Ольга поспешила в вестибюль, быстро сменила обувь и надела куртку, после чего втроём вышли из Дворца. Помимо Шилова и Нестеровой, их ждали Фёдорова с Ольховской.
— Группа поддержки? — спросила о них Ольга. — Мы втроём идём к родителям Бориса, а потом будем разбираться с Тарасовым, и тоже без вас. Я сказала, что должна задержаться в городе, а для одних вас машину давать отказались. Поэтому действуем так. Идём вместе к дому Пановых и оставляем вас в ближайшем кафе. Поскольку это незапланированное мероприятие и почти наверняка ни у кого нет денег, я финансирую эти посиделки. Тысячи хватит? Вот и хорошо. Сидите до нашего возвращения и не вздумайте звонить по телефону. Когда вернёмся, уедем на такси.
Пановы жили в центре, недалеко от Дворца спорта, так что дошли быстро.
— Этот подъезд, — показала рукой Таня. — Квартира у них тридцать первая.
— Всё, Сусанин, довела и можешь быть свободной, — сказал ей Нор. — И не нужно так смотреть. Я потом звякну, чем закончится, но только при условии, что ты проглотишь свой язык.
— На меня можете рассчитывать всегда и во всём! — сказала она. — Вы перевернули всю мою жизнь! Кем я была и кем стала! Стародубцевы умеют быть благодарными, это у нас семейное!
— Я запомню, — улыбнулась Ольга. — До свидания.
— Подождите, — сказала девушка, подошла к пульту домофона и послала вызов по нужному номеру. — Клавдия Петровна, это Татьяна, откройте, пожалуйста!.. Вот теперь идите, а то вам могли не открыть.
Они зашли в распахнутую Татьяной дверь, поднялись на третий этаж и остановились перед массивной стальной дверью квартиры Пановых.
— Одна женщина, — определил Нор. — Это хорошо. Я звоню?
Видимо, хозяйка ожидала Стародубцеву и, когда зазвонил звонок, открыла дверь, не посмотрев в глазок.
— Это вы? — спросила она, увидев Ольгу. — И у вас хватило наглости прийти к нам после всего?
— Мы пришли помочь, — сказала Ольга, посылая установку на симпатию. — Клавдия Петровна, вы нас впустите? Или так и будем разговаривать на пороге?
— Входите, — неохотно сказала она и посторонилась, пропуская их в прихожую.
— Почему вы так враждебно настроены и считаете меня виновной в несчастье с вашим сыном? — спросила Ольга. — Даже если это устроено Тарасовым, я и в этом случае не виновата. И я хочу только помочь!
— Чем вы можете помочь? — заплакала Клавдия Петровна. — У Бореньки внутри всё отбили! Если он выживет, это уже будет не жизнь!
— Вы не задавались вопросом, почему так изменился ваш сын? — спросила Ольга. — Он пришёл на секцию полным, ленивым и не очень умным мальчишкой. И ведь мы занимались недолго.
— Да, это удивительно, — сказала она. — Но что это сейчас меняет?
— Я могу полностью исцелить вашего сына! Не останется шрамов и внутренних повреждений, вырастут даже зубы. Для этого нужно, чтобы вы провели меня к его кровати и дали посидеть с полчаса. А потом вы забудете о моём визите и о том, кого привели в больницу.
"И зачем мы потеряли столько времени? — мысленно спросил Нор, когда втроём ехали в такси к больнице. — Всё равно будешь чистить ей память".
"Пусть! — сказала Ольга. — Я обещала отцу. Одно дело враги, с которыми можно не церемониться, и совсем другое — такие, как она. Сотру, конечно, но я об этом честно предупредила и получила согласие".
"Она тебя не так поняла, — хмыкнул Нор. — Но может быть, ты и права. Если она будет действовать сама, а не под контролем, получится достоверней".
"Остаёшься здесь, — Ольга показала рукой на заснеженную лавочку рядом с одним из входов в больничный корпус. — Мне предстоит сумасшедшая работа, поэтому не смогу тебя прикрыть, да и нет необходимости тебе туда идти".
Работа действительно оказалась сумасшедшей. Надо было сделать так, чтобы никто из медицинских работников, охраны или больных не смог запомнить её внешность. Дело осложнялось тем, что из-за позднего времени ближний вход уже закрыли, и пришлось пользоваться дальним и идти через терапевтическое отделение в травматологию. Из-за недолгого действия иллюзии её можно было использовать только для отвлечения, а Ольга не была уверена в том, что сможет почистить память всем встречным, поэтому пустила в ход одновременно несколько воздействий. Она впервые использовала магию, разбив сознание на пять самостоятельных личностей. Коллектив получился дружный. Все те, с кем сталкивалась лицом к лицу, получали установку на безразличие и тут же забывали увиденное за последние десять минут. Работать в памяти с меньшими интервалами времени не получалось. Те, кто стоял в стороне, тоже получали свою порцию безразличия, но вдобавок к нему Ольга становилась для них источником сильного раздражения. Такие подсознательно уводили взгляд в сторону. Но и у них нужно было проверить память и при необходимости провести чистку. Когда она прошла мимо большой группы идущих с ужина больных, одна из личностей рассеяла их внимание, а другая запускала иллюзию идущей по коридору сексапильной медсестры, которую Ольга видела на первом этаже. Вход посетителям в реанимацию был запрещён, но здесь было легче. Не ходили больные, не было охраны, а из медиков встретили только врача с медсестрой. Ещё одна медсестра сидела у Бориса в палате, но тут Ольга не церемонилась.
— Не обращайте на неё внимания, — сказала она Клавдии Петровне, имея в виду застывшую девушку. — С ней всё будет в порядке. Садитесь на стул у входа и постарайтесь никого сюда не пускать. Делайте что хотите, но мне никто не должен мешать хотя бы двадцать минут.
Пять минут Ольга только исследовала многочисленные повреждения тела и намечала, что и в какой последовательности делать. Столько же времени она накачивала друга силой и только после этого приступила к лечению. Пяти личностей оказалось мало, и от них отпочковались ещё две. В общей сложности было создано около полусотни воздействий. Опустошённая, чувствуя слабость и накатывающееся безразличие, девушка вернулась из мира магии и увидела, что мать Бориса оттаскивает от кровати невысокого пожилого врача.
— Клава, что с вами? — поражённо вопрошал он. — Вы же порвёте мне халат! И что здесь делает эта девушка?
"Это он не видел медсестру, — подумала Ольга. — Крику было бы!"
Она подчинила врача с матерью Бориса, после чего начала срочно чистить память всем троим. Медсестра забыла о посетителях палаты, врачу она тоже стёрла воспоминания за последние полчаса. Клавдия Петровна лишилась памяти, начиная с момента, когда в её квартире прозвучал вызов домофона. Ольга сняла с медсестры халат и шапочку и надела на себя. Закрыв лицо руками, она создала совмещённую с собой иллюзию врача и, раздавая всем встречным установку на безразличие, быстро пошла обратно. Сразу за терапевтическим отделением стояли несколько мягких скамеек для посетителей и вешалки, с одной из которых она сняла свою куртку. На лестнице никто не встретился, а на вахте первого этажа сидела одна медсестра, а охранник куда-то ушёл. Ольга её подчинила и заставила повернуться к себе спиной.
— Ну как он? — встретил вопросом Нор.
— Если это работа Витальки, я его убью! На Борьке не было живого места! Без моего вмешательства он остался бы инвалидом.
— Много наследила?
— Ни у кого не останется ни малейших воспоминаний, — с гордостью сказала Ольга. — Как я и говорила, было очень трудно. Человек тридцать забыли, что они делали в последние минуты. Наведённое равнодушие остаётся долго, поэтому никто не придаст этому значения. Вот когда поднимется шум, могут вспомнить. Но большинство больных к тому времени уже выпишут, а медицинских работников было немного. Матери Бориса оставила воспоминание, что она сама решила поехать к сыну. Финита!
— Для экспромта сработано чисто, — согласился Нор. — Но когда у Бориса восстановятся внутренности и вырастут зубы, поднимется сильный шум. И это могут связать с нами из-за странностей с твоими учениками. Доказательств никаких, но кто-нибудь может заинтересоваться и начать копать. Сможешь ты сидеть тихо?
— Признаю, что секция была глупостью, — согласилась Ольга, — только с этим уже ничего не поделаешь. И чего ты хочешь? Чтобы я бросила своего ученика в таком состоянии? Я ведь косвенно виновата в его несчастье! Хрен им всем! Ладно, время идёт, а мы с тобой болтаем. О будущих неприятностях подумаем как-нибудь потом!
— Идём к Тарасовым?
— Да, и побыстрее, а то уже начало темнеть. Не будем заходить к ним в квартиру. Подчиним Витьку и заставим одеться и выйти на улицу.
— А что дальше, если виновен?
— Есть одна задумка, — ответила она. — Но я не хочу забегать вперёд, может, ничего не выйдет.
— Надо было взять такси, — сказал Нор, когда зашли в нужный двор. — Через полчаса окончательно стемнеет. Давай пойду я, а то у нас повсюду ходишь одна ты.
— Никто никуда не пойдёт, — возразила Ольга. — Я передумала. Зря я, что ли, изучала высшую магию? Буду выманивать этого паразита по образу. Я помню его рожу, а расстояние здесь небольшое.
— А Борьку нельзя было вылечить без того, чтобы идти в палату? — спросил Нор.
— Можно, только в его случае мне потребовалось бы на это полдня. У Бориса всё очень сложно, а я только начала осваивать высшую магию. Что сделано, то сделано. Не мешай.
Она застыла на несколько минут, по прошествии которых из подъезда вышел одетый в зимнее пальто Виталий и деревянной походкой направился к ним.
— Есть! — радостно сказала Ольга. — Не вмешивайся, я сама допрошу. Виталий, иди сюда, родной! Колись, кто бил Борьку Панова?
— Есть одна компания, — равнодушно ответил он. — Заплатил три штуки, они его и отпинали.
— А чем ударили по голове? — спросил Нор.
— А я знаю? Я в это время сидел у приятелей. У меня алиби без дураков.
— И где можно найти твоих орлов? — спросила Ольга.
— Если никуда не умотали, должны быть в гараже. Это недалеко отсюда.
— Веди к этому гаражу, — приказала девушка. — И иди быстрее. Если увидишь кого-нибудь из них, скажешь!
До гаражей действительно оказалось недалеко, но когда дошли, уже полностью стемнело.
— За такси сдерут по-чёрному, — сказал Нор, — если вообще кто-нибудь согласится ехать. Опять нужно использовать магию.
— Посмотрим, — сказала Ольга. — Виталий, какой из гаражей?
— Вон тот! — показал он рукой. — Четвёртый от угла.
— А теперь послушай, что я тебе скажу, — Ольга повысила голос. — Сейчас пойдешь к ним и скажешь, что избитый ими парень умер. Мол, мы так не договаривались. Понял? Ты платил за побои, а не за убийство. А теперь на тебя вышли полицейские, и ты не хочешь отсиживать за них всех! Так и скажи, что ты их всех видел... в общем, найдёшь, что вставить. Понял?
— Понял, — покорно ответил он и зашагал к гаражу.
— Его убьют, — сказал Нор. — Стоит ли пачкаться?
— Ещё один чистоплюй! — рассердилась Ольга. — Я уже послушала отца с Сашей. Да, отчасти была неправа, перегнула палку с тем полицейским. А вот с этой семейкой мы оказались чересчур мягкими! Ты вообще не захотел их наказывать! И что в результате? Загубленная жизнь хорошего парня и горе его родителей! Хорошо, что я вмешалась, хотя это может выйти мне боком! А если бы нет?
— Не кричи! — сказал Нор. — И давай подойдём поближе. Кажется, его уже бьют!
Из-за двери раздался жуткий крик, который перешёл в стон и затих.
— Ты придурок, Серый! — услышали они чей-то голос. — Кто же так режет! Сам, падла, будешь убирать! Засрал весь гараж!
— Его надо было кончать! — возразил другой. — Он зассал и хотел нас заложить! Сам сказал! И врёт, сука! Помнишь, что он говорил о том парне, которого ты хрястнул монтировкой? Специально не убивать, но если помрёт от побоев, то и хрен с ним! Почти слово в слово! Я вам говорил, что хватит его бить! А теперь вляпались в мокруху из-за каких-то трёх тысяч! И ещё теперь этот... Куда его?
— Давай сюда плёнку, — сказал первый. — Сейчас замотаем, чтобы не текло, а утром подвалим к Петьке. Вывезем в багажнике его машины и где-нибудь зароем. Хрен кто найдёт. Петьке не будем говорить, о том, что вывозим, используем втёмную, а то он или заломит цену, или вообще пошлёт.
— Василию скажем?
— Если здесь уберёшь, то не хрен ему об этом знать. Вроде неплохо завернули. Занимайся уборкой, а я пошёл. Встретимся здесь же в девять.
— Я сам, — сказал Нор, делая шаг к двери. — Не надо тебе пачкаться.
Со скрипом приотворилась дверь, и из гаража вышел высокий худой мужчина. Дверь закрыли изнутри, и снова стало темно.
"Он ни черта не видит после света, — мысленно сказал Нор. — Минус один".
Ольга не поняла, что он сделал, только увидела результат. Нор шагнул к двери, и тело мужчины беззвучно упало на гравий. Он постучал в дверь, и в гараже послышалась ругань.
— Долго ты, мать твою, будешь шляться взад-вперёд? У меня руки грязные, а ему открывай!
Лязгнул замок, открылась дверь, и Нор быстро выбросил вперёд правую руку.
— Всё, — сказал он Ольге. — Нужно срочно сматываться. Судя по разговору, был какой-то Василий, но в нашем случае нужно довольствоваться тем, что получили.
— Чем ты его? — спросила Ольга.
— У первого был нож. Не бойся, я не оставил отпечатков, обернул рукоятку платком. Интересно, почему ты не вмешалась и не заставила их убивать друг друга?
— Я пустая, — призналась девушка. — В первый раз выложилась до конца. А ты почему этого не сделал, а полез геройствовать?
— Сейчас любой следователь поймёт, что произошло, — сказал Нор, — а если бы они, убив Тарасова, начали резать друг друга, получилась бы не правда жизни, а какой-то Майн Рид. Теперь нужно убраться домой и обеспечить себе алиби. На таксиста меня хватит, а вот обработку родственников наших друзей отложим на завтра, когда ты зарядишься от Хитреца. И таксисту я только сотру память о нашей поездке, моих способностей не хватит на ложное воспоминание. Завтра подойдёшь к кому-нибудь из них и всё сделаешь сама. Шевелись, Оля, ребята, наверное, уже психуют.
— Нор, возле гаража не осталось отпечатков обуви?
— Может, и остались, — пожал он плечами. — Ну и что? Ты к нему не подходила, да и снега там нет, только неровный лед и гравий. И место такое, что за день проходит много людей. Меньше нужно читать Конон Дойля. Лучше придумай, из-за чего мы отказались от машины Дворца спорта и задержались в городе.
