Дэдлайны и абзацы

— Чтобы я написал о том, чего они там собираются продавать.

— Пойдешь?

— Пойду, мне нравятся презентации в "Балчуге" — вежливые официанты, приятное общество и все эти канапе с креветками, икрой и прочими деликатесами. Единственное, чего не хватает, это крепких напитков, у них там только вино и пиво. Ну и само собой, чай, кофе, пирожные, мороженые...

— Все, мне хочется есть, — говорит Оля, — пойдем в бар и немедленно.

Почему бы и нет. Тем более, если позвонить Цою еще раз (в смысле, прямо сейчас), он точно даст комментарий, но совсем не тот, на который я рассчитываю.

— А что они продают? — спрашивает Оля, когда мы берем в баре кофе и сэндвичи, и ее внимание снова возвращается к приглашению.

— Недвижимость, — отвечаю я.

— Десять баллов, — поздравляет Оля, — другого ответа я от тебя и не ожидала.

— Элитную недвижимость.

— Правда? А то я уже подумала, что Sotheby's продает панельные новостройки.

— Ладно, чего ты хочешь знать?

— Все.

— Они мне не платят.

— Это очень даже жаль. А откуда у их представительства такое замороченное название — Kirsanova Realty?

— Это очень романтичная история.

— Ну, так рассказывай.

— В общем, жил-был такой риэлтер Филипп Богданов. Работал на компанию Noble Gibbons, потом еще женился на американке, обзавелся связями на Западе, в том числе и в Sotheby's, и решил создать собственную контору. И вот тут перед ним встал вопрос, как ее назвать. Шли дни и ночи, и ничего так и не приходило ему в голову. Он даже удалился в пустыню и долго сидел там припекаемый солнцем. А потом случилось озарение, а может просто солнечный удар. И Филипп понял, что компанию нужно назвать девичьей фамилией своей матери, ибо только в этом случае его предприятию будет сопутствовать успех. А теперь угадай с трех раз девичью фамилию его матери.

— Кирсанова.

И она угадала с первого раза.

— И что этот Филип из себя представляет? — спрашивает Оля.

— Вообще то, все зовут его Фил. Очень славный и дружелюбный парень.

— И это все?

— Нет, еще он моргает.

— Как это?

— Это тик. Он постоянно моргает, и это придает ему особое очарование.

— Ты определенно должен меня с ним познакомить.

— А еще он любит разводить журналистов.

— На деньги?

— Нет, по разным комнатам. Я как-то попросил, чтобы он дал мне эксклюзивное интервью за день до официальной презентации. И он согласился. А потом оказалось, что пока я снимал с него показания в одной из комнат их офиса, в другой комнате сидел Сергей Жарков из "Ведомостей", которому был обещан аналогичный эксклюзив. И который, само собой, тоже его получил.

— Бог мой, — восхищается Оля, — да он еще и с юмором.

Когда мы возвращаемся в бокс, я снова достаю записную книжку и снова звоню Цою. На этот раз с мобильного, потому как у пресс-секретаря уже должен был выработаться рефлекс Павлова на телефон конторы, с которого я звонил раньше.

— Сергей Петрович, это снова Олег Кузьминский.

— Я вас слушаю.

— Сергей Петрович, я насчет увольнений в руководстве Стройкомплекса. В прошлом месяце были уволены Воронини и Сергеева и говорят, что скоро будет уволен заместитель Ресина Михаил Балакин. Я хотел бы узнать причины и уточнить насчет Балакина — его действительно увольняют или нет?

— А почему бы вам не спросить об этом у самого Ресина?

— Я разговаривал с ним, но насколько я понял, вопрос по Балакину будет решаться непосредственно мэром.

Повисает пауза — Цой думает.

— Хорошо, я постараюсь выяснить, перезвоните часа через полтора. Динь, динь, динь....

Это уже прогресс, хотя, конечно, никаких комментариев ни через полтора, ни через два часа он давать не собирается. А и ладно, все равно достану.

Телефон на моем столе снова начинает звонить, и судя по коротким сигналам звонок внутренний.

— Ало.

— Уже половина пятого, — сообщает с легкой укоризной Иван Кузнецов.

— Что, в самом деле?

— Олег, дэдлайн через полчаса, а вы до сих пор ничего не скинули на первую полосу.

— Это насчет "федералки"? — насмехаюсь я.

— Да, насчет "федералки".

— Ваня, у нас пока ничего нет.

— Олег, постарайтесь, а то мне абсолютно нечего ставить.

— Хорошо, я напрягу ребят, может что-нибудь получится.

— Постарайтесь.

Я стараюсь, но ничего не выходит. Ребята напрягаться не хотят, хотя темы есть, и набросать двадцать строк совсем не сложно. Писать это дело самому меня ломает, а потому я звоню Ване и сообщаю, что у нас пусто. Ваня конечно не дурак и видит, что в карте номера заявлено несколько заметок от нашего отдела. И даже пытается обратить мое внимание на этот очевидный факт. Бесполезно, у меня хватает своих проблем, и потому заполнять федеральный номер ему придется самому.

И черт с ней, с "федералкой". И заметка с увольнениями тоже пока подождет. Я переключаю свои мозги на "тенденцию" и начинаю соображать с кем там и как договариваться насчет интервью. Прежде всего, конкурсная комиссия. Руководит ею вице-мэр Валерий Шанцев, но руководит номинально, всю черновую работу делает его заместитель Виталий Крючков. На него то я и нацеливаюсь. Получается даже лучше, чем я рассчитывал. Дозваниваюсь с первого раза, Крючков на месте, к интервью готов и предлагает провести его завтра сразу после заседания правительства Москвы. Затем выясняется, что на правительстве Москвы будут обсуждать вопрос, который тоже в тему — подготовка предпроектной документации по конкурсным участкам. И что там же на правительстве можно будет отловить Шанцева и первого зама мэра Юрия Росляка, который отвечает за подбор участков на конкурсы, и задать им все необходимые вопросы. Наверняка попадется и кто-нибудь из строителей.

Неплохое начало. Я начинаю просматривать свои прежние заметки по конкурсам, и в голову приходит еще одна светлая мысль. Но не насчет "тенденции", а насчет увольнений в КАСРР. Пару лет назад я брал у Сергеевой интервью, и тогда она дала мне номер своего сотового, который я вскоре посеял вместе с записной книжкой. Фишка в том, что я мог забить телефон в черновик интервью, а черновик мог сохраниться в компьютере. А потому я начинаю проверять файлы, и очень скоро убеждаюсь, что так оно и есть. Просто зашибись. Я набираю номер, который Сергеева могла давно сменить, но и здесь мне везет.

— Ало.

— Ирина Анатольевна, добрый день, это Олег Кузьминский, "Коммерсант".

— Здравствуйте, Олег, давно вас не слышала.

— Да все как-то повода не было.

— А теперь появился?

— Ага, говорят, вы уволились из Стройкомплекса.

— Все верно, уволилась.

— А почему, какие-то трения с руководством?

— Нет, Олег, никаких трений. Просто меня не устраивала зарплата, которую там платили.

Обхохочешься, могла бы придумать что-нибудь более правдоподобное. А то ведь так можно подумать, что московские чиновники действительно живут на одну зарплату.

— И чем вы теперь планируете заниматься? — спрашиваю я.

— Собираюсь хорошо отдохнуть.

— А потом?

— Потом, скорее всего, займусь собственным бизнесом.

— И он тоже будет связан со строительством?

— Да, но пока ничего конкретного. Пока у меня никаких планов, кроме отдыха где-нибудь на море.

Ладно, с этим все ясно, пора переходить к следующему пункту:

— Ирина Анатольевна, еще один вопрос. Говорят, что у Балакина появились какие-то проблемы, и что его вскоре уволят. Это как, на самом деле, или просто слухи?

— Конечно слухи, никаких проблем у него нет. Знаете, у нас всегда так, стоит кому-нибудь лечь в больницу, сразу начинают говорить, что его собираются уволить. У Балакина все нормально, можете мне поверить.

— А что у него со здоровьем, — спрашиваю я, потешаясь над тем, как старается она прикрыть своего бывшего шефа, — что-нибудь серьезное?

— Да нет, ничего особенного, просто лег на обследование.

Я задаю еще несколько наводящих вопросов, но без особого успеха. Никаких фактов, никаких подробностей, вообще ничего стоящего. А потому я желаю приятного отдыха и кладу трубку.

В принципе, сойдет и так, фактура есть, комментарий тоже. Я забиваю в текст недостающий абзац, и получается совсем неплохо: с одной стороны веселая история про конфликт с Батуриной, с другой — забавный лепет насчет низких зарплат в Стройкоиплексе.

— Олег, сдавай заметку, — начинает орать из своего закутка Харнас.

Я смотрю на часы, времени еще навалом, до дэдлайна не меньше часа.

— Олег!

Хотя, конечно, Леху можно понять. Ему совсем не улыбается сдавать все заметки отдела за пять минут до дэдлайна, и потому приходится напрягать голосовые связки.

— Олег!

А я первый кандидат на досрочную сдачу, потому что в отличие от всех остальных полирую свой текст уже второй день.

— Он так скоро охрипнет, — говорит Оля.

— Через двадцать минут, — кричу я Лехе и хватаюсь за трубку телефона.

Первый мобильный Цоя не отвечает, второй тоже. Я звоню на тот, который в его машине, но и там пусто. Шофер говорит, что босс заседает и понятное дело, что не в машине, а в своем кабинете.

— Блин, — выдыхаю я, затем набираю пресс-службу мэрии и прошу соединить с Цоем. Само собой меня просят перезвонить, и не раньше чем через час, а лучше через два или вообще завтра.

— Ну и что Цой, — спрашивает Оля, — опять прячется по темным углам?

— Отключил все телефоны, собака бешеная.

— Позвони его жене, пусть скажет, где муж и как до него дозвониться.

— А кто у него жена?

— Певица, Анита Цой, телефон в отделе "культуры".

Охренительно смешно. Ладно, черт с ним с пресс-секретарем. Я причесываю те абзацы, что есть, но прежде чем сдать заметку еще раз набираю один из мобильных Цоя. Ух ты, телефон включен.

— Сергей Петрович, это Олег Кузьминский....

— Олег, я сейчас на совещании....

— Один вопрос, Балакин будет уволен?

— Скорее всего, да.... Динь-динь— динь.

И всего делов. Я забиваю это откровение в текст и отсылаю его Харнасу. Затем прихожу к выводу, что пора выпить, и отправляюсь вслед за текстом.

Как ни странно, у Харнаса ни капли спиртного. Зато до фига вопросов по моей заметке. Я рассказываю что там и почему, а Леха начинает править текст. Причем так лихо, что я слегка напрягаюсь. Неофициальные версии выходят на первый план, вместо и без того стремных ремарок появляются откровенные наезды на КАСРР и его чиновников, а восемьдесят строк очень скоро вырастают до девяноста. И Леха продолжает поддавать жару.

— Не чересчур? — спрашиваю я, когда моя заметка окончательно превращается в злобного монстра на сто с лишним строк.

— Нормально, — отвечает Леха и отсылает текст на рерайт.

Ладно, теперь точно нужно выпить. Я уже собираюсь свалить в "Слимс", но мой душевный порыв натыкается на новое препятствие:

— С тебя еще "Сегодня", — напоминает Харнас.

Твою мать, думаю я, и вместо бара отправляюсь обратно к станку.

Рубрика "Сегодня" это еще один творческий акт, который повесили на дежурных корреспондентов. Автор идеи Юра Кацман. Когда "Коммерсант" переходил на 24 полосы, он был директором по развитию и главным исполнителем этой акции. Юра постарался на совесть — смастерил для газеты новый макет, а вместе с ним и две колонки для делового блока. Одну под названием "Вчера", вторую под названием "Сегодня". Насчет "Вчера" все было понятно — в это дело стали забивать новости, из которых не смогли или не захотели делать полноценные заметки. То же самое практиковалось и в 16-полосном варианте. Другое дело "Сегодня", раньше такой феньки в газете не было.

Идея заключалась в том, чтобы публиковать сообщения о событиях, которые должны произойти на следующий день, и в которых должны были принять участие топ-менеджеры российского бизнеса. Типа такой-то выступит с докладом на заседании торгово-промышленной палаты, такой-то проведет переговоры с контрагентом по сделке, а такой-то даст показания в генеральной прокуратуре. Чтобы не было проблем с заполнением колонки, каждый отдел делового блока обязали сдавать в нее по две-три новости. Само собой, что сливать в это дело эксклюзивную информацию, на радость конкурентам из "Ведомостей" и других СМИ, никто не собирался. Да и вообще, с энтузиазмом корреспондентов насчет этой рубрики было паршиво. А потому в нее стали пихать общеизвестные анонсы из новостной ленты. Проблема в том, что иногда этих анонсов до фига, а иногда ни единого. И еще в том, что Харнасу это по барабану, и он каждый раз вымогает в "Сегодня" три новости. Две не проходят — Леха рассчитывает на карьерный рост и потому обязан быть лучшим.

Я просматриваю новостную ленту и не нахожу в ней ничего стоящего. Есть пара министров и председатель думского комитета. Все заявлены на следующий день в качестве действующих лиц публичных мероприятий по поводу развития отечественной промышленности. Но это не прокатит. Леха требует натуральных бизнесменов, а госслужащие и политики к ним не относятся. И значит, пора идти побираться у коллег. В моем боксе все глухо, ребята рады помочь, но нечем. В соседнем еще хуже. Там даже если и могут, все равно стараться не станут. Дима Бутрин, потому что клал он на эту рубрику. Рената Ямбаева, потому что в гробу она видала таких коллег, как я. А Сапог, потому что сидит в КПЗ и ничем не может помочь, даже если бы вдруг захотел. Есть еще Леня Заварский, который без понтов и без идиосинкразии и к тому же он на свободе. И Леня действительно выручает — кидает мне пару строк насчет того, что завтра подаст в отставку президент "Башкирских авиалиний". Я добавляю к этой новости свое сообщение насчет того, что Филипп Богданов, который есть генеральный директор российского представительства Sotheby's International Realty, проведет презентацию элитных американских новостроек. Фил конечно не бог весть какой директор, и контора его совсем не то же самое, что аукционный дом Sotheby's, но я решаю, что сойдет. Больше ничего нет, и потому я добиваю до комплекта первый попавшийся на глаза анонс. Анонс смешной: зам министра торговли Китая по имени и фамилии Ван Хуй приедет в Нижний Новгород для того, что перетереть с местным губернатором насчет каких то девелоперских проектов. Понятное дело, что рерайт переделает Ван Хуя в Ван Хуэя, но все равно забавно.

И все, я с этим закончил. И пошел Леха куда подальше, если ему не понравится мой Хуэй. Я иду в направлении алкоголя. Но по дороге еще захожу в фотослужбу и оставляю заявку на завтра — надо отснять правительство Москвы и последующее интервью со славным господином Крючковым.

В "Слимсе" не только виски, но и коллеги по перу. Я не хочу ни трепаться, ни гонять вместе с ними бильярдные шары. Я просто хочу немного выпить и сосредоточиться на предмет написания "тенденции". После первой порции сосредоточиться не получается, и потому я заказываю вторую, а затем и третью. Вдохновения по-прежнему нет. После четвертого стакана появляется небольшой проблеск. Я исследую его досконально и прихожу к выводу, что вдохновение действительно пришло, но совсем по другому поводу. Совершенно очевидно, что это какие-то угарные намерения насчет того, чтобы поехать оторваться в каком-нибудь клубном месте. И понятное дело, что написать заметку это не поможет. После пятого и последующих стаканов я становлюсь необыкновенно веселым, а немного спустя даже агрессивным. Я начинаю внимательно разглядывать окружающих меня негодяев, но как назло никто не смотрит мне в глаза и не говорит никаких обидных слов. Сволочи, да и только.