Ищейка. Генетический сбой

салфетку в карман. До салона мы возвращались в полном, не рушимом молчании, под

аккомпанемент которого я и уехала. Следующим в моем списке был 35-летний не

работающий альфонс, Ситников Игорь Николаевич. Об этом персонаже заказчица

высказалась так же однозначно, как и в отношении нищего автомеханика Рыбника. Что ж, мне и самой стало интересно — что же такого представляет из себя этот альфонс, если

Петренко на него клюнула? С учетом того, что разница в их возрасте переваливает за 10 лет?!

Разгулявшаяся погода по миллиметру поднимала мое настроение, заставляя блаженно

жмуриться под яркими солнечными лучами, которых я так заждалась за долгую зиму.

Неужели в столицу наконец приходит лето? Такое долгожданное, такое теплое... Даже

негативные мысли плавно уходили из головы, поддаваясь натиску теплого ветерка.

Игоря Николаевича я застала в коротком шелковом халате, с сырой головой — альфонс

изволил мыться, а потому при виде меня на пороге недовольно поджал губы. А уж когда

услышал кто я собственно такая и чего хочу, так вообще едва не закрыл перед моим носом

дверь. Пришлось на великовозрастное дитя надавить как с моральной, так и с чисто

эстетической стороны.

— Вообще, о своих визитах надо предупреждать заранее! — С очень явным недовольством

пуская меня в квартиру, уведомил меня Ситников. — Вы не вовремя....

— Это смотря для кого! — Возразила я. — Для Вас или для Вашей бывшей любовницы, которая

возможно в данный момент в большой беде?

При слове «любовница» мужчина аж подпрыгнул на ровном месте и стал опасливо

озираться, словно сейчас выскочит из-за угла тайный агент с микрофоном и донесет его

слепой и глухой супруге. Почему? Да потому, что глядя на этого Ситникова можно было

смело ставить диагноз «клинический бабник» и не бояться ошибиться.

— Вы не могли бы выражаться по тактичней? — Скроив страшную мину, шикнул он на меня.

Ну как тут не засмеяться? Я же ограничилась непозволительной, касательно ситуации, усмешкой и примирительно подняла вверх ладони. В конце-то концов, меня не моральная

сторона этого альфонса интересует, а его воспоминания. Но дергался он не хуже

приговоренного к электрическому стулу.

Усадив меня среди дорогой, добротно сделанной мебели, Ситников отправился делать кофе, не спросив даже из вежливости — а пью ли я его? Из ТАКИХ рук я даже стакан воды не

возьму. Но я позволила ему сделать эту передышку и терпеливо ждала, сидя на диване из

чьей-то кожи — я не очень разбираюсь телячья она или принадлежала еще какому-то

животному....

Обстановка чопорной роскоши не резала глаз, вынуждая признать вкус хозяйки. А в том, что

все здесь обставлено женской рукой даже не приходиться сомневаться — с детальной

точностью педанта рассчитаны все расстояния и каждой мелочи отведено собственное место.

— Я забыл, как Вас зовут? — Успев за пару минут прийти в себя от шока, с легким оттенком

надменности в уже ровном голосе, вопросил появившийся в дверях Ситников, держа в руках

серебряный поднос с двумя маленькими чашечками кофе, сахарницей и кувшинчиком со

сливками. Вся посуда несомненно являлась частью одного набора, который страшно даже в

руки взять, по причине его природной хрупкости.

— Раиса Дмитриевна Вельцер, детективное агентство «Орион». — С вежливой улыбкой

отозвалась я, даже не думая прикасаться к этому произведению искусства, во избежание

непредвиденной поломки — как это часто со мной бывает. Такого кощунства изящный Игорь

Николаевич точно не переживет, а мне его еще допросить нужно. — Мы разыскиваем Вашу

знакомую — Петренко Ольгу Станиславовну. Вы ведь не будете убеждать меня, что не

помните такую?

Ситников снова поджал губы.

— Это было не так уж и давно, чтобы я успел забыть! Но по вполне понятным причинам я не

хочу, чтобы моя жена что-либо узнала об этом...

— Ваше жена вообще знала о Ольге Станиславовне? — Решив не размениваться ненужными

любезностями, в лоб спросила я. — Все-таки она ходила в этот салон и ей могли шепнуть о

Вашей связи с маникюршей...

Игорь Николаевич изящно побледнел, очевидно в красках представляя себе эту ситуацию.

— Нет, что Вы! — Отмахнулся он, по-женски взяв чашечку в руки и сделав небольшой глоток.

Все бы ничего, если б не отставленный в сторону мизинец... — Эта...интрижка...— это слово он

выделил свистящим шепотом. — Глупость конечно, с моей стороны, но Оля сама на меня

набросилась! И, конечно, я был очень осторожен и предпринял все возможные меры, чтобы

Карина ничего не узнала!

— И Ваша жена никогда не давала повода думать, что что-то знает? — Эта сторона казалась мне

если не перспективной, то уж точно интересной. Ведь инициатором похищения Петренко

вполне может оказаться женщина, просто нанявшая того, кого Ольга так сейчас боится и в

чьих руках находиться.

Противный запах страха щекотал ноздри и оставалось только удивляться — как вообще это

подобие мужчины решилось на измену?! Да еще за спиной женушки... Но мысли и эмоции не

скроешь и по мере копания в голове Ситникова, мне пришлось испустить вздох

разочарования — пусто. Он действительно был рад, когда интрижка закончилась, словно

Петренко в самом деле сама на него накинулась и затащила в постель. Какая ирония для 21

века!

Но тем не менее, вопрос с женой Кариной оставался для меня открытым и по этому поводу

стоило поговорить с Мироновым, чтобы не наломать дров. В конце концов, он опер, который

это дело вел — ему и флаг в руки.

— Нет! — Вывел меня из задумчивости голосок Ситникова, все-так же манерно держащего

чашку в руках и испепеляющего меня негодующим взглядом. — У нас с Кариночкой

доверительные отношения....

— Скажите, Игорь, — Называть это существо еще и по отчеству оказалось для меня

непосильной задачей. — Ольга никогда Вам не говорила, что ее кто-то преследует? Что она

кого-то боится? Никогда не замечали у нее внезапную смену настроения?

— Мы и встречались-то всего пару месяцев, по разу в две недели! — Сморщился Ситников. -

Откуда мне знать — как выглядят ее смены настроения?! Да и не говорила она ни разу ничего

подобного...

Это был крах... У меня в голове кирпичом укладывался образ девушки, с обрамленными

кудрями личиком, мишками на странице в соц сети и бездушным нутром, никогда не

обмолвившейся лишним словом с мужчинами, с которыми спала. Как так?! Это поведение

профессиональной проститутки, а не приличной девушки — студентки. Но если Ольга

Станиславовна действительно была такой, то удивительно, почему мужчин всего двое? Или

их в действительности больше?

Мне в срочном порядке нужен был свежий воздух, не разбавленный древесным запахом

дорогого освежителя, поэтому поблагодарив недо— мужчину за кофе, я ретировалась. Меня

тошнило от его жеманного поведения, хотя я зареклась судить людей.

На улице все так же жарко пекло солнце, выжигая своими лучами скопившееся за 20 минут

разговора чувство тошноты. Теперь можно и подумать.

10.

— У меня получается не образ девушки-студентки, а образ роковой проститутки, алчущей до

денег! — Всплеснув руками, пожаловалась я сидящему напротив Миронову, которого я

выцепила в центре, дернув с опросов свидетелей по новому делу. Естественно, радости этот

факт ему принес мало. — С кем бы я не говорила, все утверждают одно — Оленька была

поразительно скрытна и всегда думала только о том, где найти денег! Прям не студентка, а

коммерсант в юбке!

— И что? Неужели она даже своим мужикам ничего не говорила? — Удивился Гриша, умудряясь

разговаривать с набитым ртом.

— Как машина — встретились, потрахались, разошлись! — Развела я руки в стороны. — Ни

одного лишнего движения или слова!

— Поразительная баба! — Капнув соус от спагетти на брюки, Миронов прошипел что-то

матерное. — Где вообще такие берутся?!

— И все это при том, что девочка наша из благополучной семьи и ей всего 21! — Назидательно

подняв вверх палец, напомнила я. — Никогда с дурными компаниями не якшалась, ничего не

употребляла и т.д. и т.п... Прям Мата Хари, блин!

— Не ругайся! — Почему-то на Гришино лицо наползла улыбка, словно его забавляла моя

растерянность. — А как тебе вообще эти горе-любовники? Мы-то со следаком ставили скорее

на Рыбника, чем на этого гомика Ситникова...

— Типажи, конечно, кардинально разные, но оба до удивительного не любопытные. — Пожала я

плечами, делая небольшой глоток омерзительно кисловатого кофе. — Ни о чем свою барышню

не спрашивали и ее жизнью совершенно не интересовались. Я смотрела на них обоих и

думала — как так можно?! Ну хоть какие-то мелочи личного характера открываются людям, которые спят друг с другом?! Или я ошибаюсь?

— Странно, конечно... — Задумчиво выковыривая зубочисткой застрявший кусок, изрек Гриша.

Я поймала себя на мимолетной мысли, что меня такое поведение с его стороны ни сколько не

шокирует и не отталкивает. Словно я знаю его лет 10 как минимум, чтобы успеть свыкнуться

с полным отсутствием манер и сварливым характером. Когда я успела так к нему

привыкнуть? За 3-то дня?!

— К Рыбнику, на удивление, у меня вопросов нет, а вот к жене Ситникова наоборот.

— Жене Ситникова? — Вскинулся Гриша, отложив зубочистку в сторону и бросив на меня

недоумевающий взгляд. — Ты думаешь она знала о их связи?

— А ты думаешь она такая дура? — Вопросом на вопрос отозвалась я. — Женщина,

обеспечивающая мужчину способна контролировать все, а не только выбор мебели в

квартире. Кстати, заметь — дорогущей мебели. Понимаешь?

— Насколько я знаю — у них колоссальная разница в возрасте, что-то около 20 лет... -

Задумчиво произнес Миронов. — И врят ли она рассчитывала на верность со стороны своего

муженька, когда тащила его под венец...

— Откуда мне знать, что случай с Петренко не стал критическим? — В свою очередь возразила

я, чуть взмахнув чашкой с кофе. — Может она терпела его предыдущие похождения, а на этот

раз сорвалась?

— Тебе, насколько я понял, нужно прикрыть тыл, правильно? — Усмехнулся Гриша,

понимающей, немного самоуверенно ухмылкой. — Боишься взрослых тетенек?

— Есть немного. — Пришлось послушно согласиться. — Но что-то мне еще подсказывает, что без

представителя власти эта мадам просто не станет со мной разговаривать! Так что совместим

мои страхи и общую пользу, и вперед!

— Куда вперед? — Ошеломленный таким напором, удивился Гриша. — Я, между прочим, на

минутку отошел! Да и вообще — ты хоть знаешь, где эта мадам работает? Куда идти?!

Обилие вопросов было вызвано жестким нежеланием двигаться в принципе — это и ежу

понятно. Узнать, где же трудиться эта состоятельная дама, зная ее место жительства — не

такой уж великий труд. Но переспорить Миронова в данный момент было сродни чуду.

— Хорошо, я сама выясню. — Подавив непонятное раздражение, произнесла я. — И даже сунусь

к ней сама. Но если у меня возникнут с ней недоразумения — тебе придется подключиться.

Договорились?

— Эт пожалуйста! — Широкая улыбка наползла на лицо опера, не скрывая облегчения. -

Собственно говоря, мы не касались родственников ее пассий, так что тебе придется пахать

это поле впервые. Могу только пожелать удачи!

— И на том спасибо! — Хмыкнула я. Странный зуд в одном месте не позволял мне плюнуть и

согласиться ждать Миронова, пока он освободиться и предварительно потратив день на

поиски хоть какой-нибудь информации о Карине Ситниковой, соизволит съездить со мной к

ней. Мне даже было все равно, что такая позиция не равна нашему с ним договору, ведь я, в

отличии от Гриши, за дело помимо морального удовлетворения, получу еще и гонорар. А у

него оклад фиксированный, который говорит ему, что свое по делу Ольги Петренко он

отбегал.

Расставшись с Гришей, я еще минут 20 сидела в машине, лениво наблюдала за

разыгравшимся ветерком, который носил мелкий мусор по дороге и думала — куда же

податься в первую очередь? В салоне красоты как-то не принято оставлять свои рабочие

координаты, но чем черт не шутит? Салон более, чем респектабельный и постоянную

клиентку ведь вполне могут информировать, например о внезапной болезни мастера? Такие

люди не должны узнавать о возникших у салона неприятностях на месте.

Тяжело вздохнув, я тронулась в сторону метро «Динамо», заранее представляя, какой теплый

прием меня ожидает, ведь этих пчелок-трудяг трясут за день уже который раз... Ну да ладно, с раздраженными людьми даже легче работать — все эмоции так и норовят вылезти наружу.

Девушки-мастера в салоне «Мадьяр» и впрямь были очень «рады» моему очередному визиту

и даже не думали скрывать истинных чувств на сей счет. А администратор Светлана

Михайловна — высокая, с прямой, как палка, спиной женщина неопределенных лет, вообще

силилась вспомнить — кто я собственно такая?! Поразительная память, особенно если

вспомнить, что в этом салоне я была не далее, чем вчера.

— Так какая клиентка Вас интересует? — Очередной раз осмотрев меня и выслушав причину

моего интереса, полюбопытствовала Светлана Михайловна, вынужденная в силу разницы

нашего роста чуть склониться в мою сторону.

— Ситникова Карина. — Сумев даже скупо улыбнуться, ответила я. — Она Ваша постоянная

клиентка и я подумала, что у Вас могут быть хоть какие-нибудь контакты...

— А к какому мастеру она ходит? — Потянувшись за изящной книжицей альбомного формата, с золотыми вензелями по краям, уточнила администратор.

— Понятия не имею. — Пришлось честно развести руки в стороны, признавая тем самым свою

неосведомленность.

Поджав тщательно прокрашенные губы, Светлана Михайловна все же начала листать

книжку, выискивая необходимую женщину. Я же, терпеливо ожидая ее вердикта, попутно

прикидывала — насколько большая клиентская база у салона «Мадьяр»? Может на эти

поиски уйдет полдня, а может это просто фарс, направленный на то, чтобы пустить пыль в

глаза. В любом случае, если бы не указания госпожи Смирницкой — не видать мне даже тени

любезности на хорошо отштукатуренном лице Светланы Михайловны...

Копания затягивались, сопровождаясь усиленным мозговым штурмом и легким скрипом

ногтей по бумаге. В конце концов, по истечении 10 минут, за которые я успела сменить

примерно столько же поз (ноги-то не казенные!) результат появился:

— Вот. — Самодовольно ткнув в необходимую строку, произнесла Светлана Михайловна. -

Ситникова Карина Афанасьевна, и ходит она к одному мастеру — Люсе Павлюченко.