Четвертый — вообще непонятно что. Я даже уровень не могу определить — где-то от второго и до четвертого. Внешность странная, вооружен огнеметом, броня в обычном режиме маскировки. Сидит в неудобной позе, не шевелится и даже не дышит. Каким-то образом удерживает защиту над поляной. Если посмотреть и еще раз посмотреть с другой стороны, а затем еще немного додумать кое-что, то смутно улавливается какая-то глубинная закономерность... завершенность? не могу сказать. Короче, он сидит на единственно верном для него месте. Мутный тип, я бы не стал с ним без крайней необходимости связываться.

За пределами купола слышны звуки битвы и животный рев. Что-то вроде: шмяк! Чавк! УА-ААРРР!.. Хрусь! Бамс! БУ-ХА-ХА!..

Хм? Визг и стон подыхающих тварей, рев пламени. Еще один страж? Или новая тварь?

Два стража, отметил про себя, разглядывая прошедших купол лайтов. Однозначно напарники. Броня на полную мощность, уровень ближе к концу третьего, вооружение громадная секира и гигантский молот. Ладно, ржаво-рыжая горилла с молотом — это странно, но матерый кабан-секач с ветвистыми оленьими рогами и зажатой в чешуйчатом хвосте секирой — это вообще что-то с чем-то... Модификаторы зверей с дополнениями. Да, лайты действительно бывают самые разные...

Кабан подозрительно глянул на меня и протрусил к совещающимся. Горилла дружелюбно оскалился и помахал молотом, проходя мимо. Молот полыхнул огнем — пирокинетик? До этого рейда такая демонстрация меня бы впечатлила, но он до твари-магички сильно не дотягивает. Поэтому вежливо ему кивнул и посмотрел на спорящих Стражей. Интересно, мне еще долго осталось прохлаждаться?

"Недолго", — сказал Колючка и сел напротив меня. "Держи", — протянул мне телефон и синюю гадость. Бэка! Зато мыслеречь стала четкой и полноценной. Лайт удовлетворённо кивнул и подумал: "Меня, как ты уже понял, зовут Колючка. Я — временный командир, ибо старший в этом чудном подлунном мире. Это моя вторая половинка — Левша" — она фыркнула и уткнулась в свои записи — "Все перепроверила?" — невинно спросил я. "Отвяжисссь!" — не мыслеречь, а мыслешипение какое-то.

"Лесник", — кабан ухитрился криво ухмыльнутся и сверкнуть большими светящимися голубыми глазами. Жесткая черная шерсть свисала сосульками, острые металлические рога и копыта — я честно старался не ржать. Украдкой ткнул себя в рану на боку, и смеяться перехотелось. "Молчун", — дружелюбный пирокинетик. Глаза не светятся, но они настолько зеленые, что контраст с красноватой шерстью убивает наповал.

"Мрявчик", — величественный кивок и выписавший замысловатую фигуру хвост. Стоящий на задних лапах кот был единственным, кто сегментировал броню. И если он до сих пор жив, то в его умении можно не сомневаться — выбрать предел гибкости комбеза дано не каждому.

"И его напарник — Дырокол. Он — тру-пацифик", — Колючка заметил мой недоверчивый взгляд на зверского вида лайта и уточнил, — "они верят, что только лайты достойны владеть миром и если перебить всех остальных, то воцарится Вселенский мир и покой, а Весы Грехов придут в равновесие..." Ничего себе пацифизм. Теперь моя очередь.

"Гвендаль, стажер. Недавно неожиданно взял пятый уровень, телекинетик и туевый ясновидец. А вообще я скоро умру — надорвался". — Вот так. Коротко и ясно. Недоумение в глазах Колючки и выжидательное молчание остальных, установившееся после моих мыслей показало, что я что-то не то сделал. А, точно. Я же это не подумал "вслух". И хорошо. С чего я вообще об этом решил заговорить?

"Гвендаль, стажер, телекинетик. Недавно взял пятый" — и одновременно: "Почему умрешь?" от Колючки.

Туя, почему он меня слышит?

"Я тоже не понимаю", — согласился он.

Туя!

"Согласен. Я про себя думал, кстати. Так что с тобой?" — махнул на все рукой и быстро подумал о своем состоянии и перспективах.

"Шшистос..." — протянул Колючка. Десантура, точно она! Только они расколотыми небесами ругаются. У него в сознании промелькнула смазанная картинка полутемного стального отсека и жизнерадостные оскалы черных фигур... Я постарался побыстрее отстранится от чужих воспоминаний. Барьеры на месте, почему же это происходит?

Колючка заговорил, обращаясь ко всем: "Заканчиваем. Оружие, броню, уровень энергии проверить. Через семь минут начнем шестую волну атаки". Затем повернулся ко мне: "Столько энергии у нас не будет, но попробую помочь". Он провел ладонью по моей левой щеке и быстро слизнул немного крови. Затем замер на секунду и отошел к одному из шалашей неподалеку.

Я услышал, как что-то капнуло мне на плечо. Повернул голову — на тонкой серой рубашке расползалось небольшое кровавое пятно. Затем еще одно. Провел по лицу — ладонь стала мокрой. Значит, регенерация совсем не работает... Голова слегка кружилась, и мысли были неглубокими и ленивыми. Хорошо здесь. Может, снять блокировку нервов и честно потерять сознание? Да ну, нафиг. Хоть помогу напоследок...

"Рано собираешься на тот свет", — о, Колючка уже здесь. В руках держит аптечку. Дальше меня две минуты бинтовали и заклеивали, как манекен в школе на уроках медпомощи.

"Надоело уже умирать..." — я вспомнил, что он что-то сказал. Нарвался на долгий изучающий взгляд. Он нахмурился, прислушался к чему-то внутри себя — на мгновение вокруг проявились странные призрачные двойники объектов. Интересно, это...

"Да, это и есть вероятности" — мне. Тихий фоновый разговор постепенно прекратился, и остальные стражи готовились к новому бою. Только Левша что-то усиленно писала, сосредоточенно догрызая карандаш.

"Стражи, время! Через минуту начинаем", — он показал мне часть будущих событий, от которых зарябило в глазах. Напоминает результаты работы моего компа... только страж получил их без исходных данных. Выбор оптимальной траектории и способа действий, прикидка двух-трех вариантов... Это круто... Резкий удар по шее и скрежет, тихий возглас Колючки. Он смотрел на меня с выражением вселенской обиды на лице. "Ты жесткий и невкусный" — а параллельно вопрос: где мое слабое место в броне?

О чем ты?

Он поднял глаза к небу и тяжело вздохнул: "Ох уж эта молодежь..." Картинка: броня десантников на шее имеет специальный участок брони, под определенным углом его достаточно легко можно проткнуть. Скорая помощь в боевых условиях.

Нет, я не знал. И вообще, сам ты молодежь! Краем глаза заметил подскочившую с серьезным видом Левшу, когда обзор мне закрыло что-то темное и, не успел я опомниться, как по телу прошлась обжигающая волна, вернувшая большую часть ощущений...

Перед глазами стояло ошарашенное лицо Левши, от посылавшего пульсирующие волны боли бока меня начал бить озноб и я инстинктивно согнулся, обхватив себя руками. То озноб, то волны жара, мелкие раны терялись на фоне разодранного бока, зато онемевший язык пеком пек. И заторможенное состояние куда-то делось. Вдобавок ясновидение проснулось. Еще бы, от такой дозы стимуляторов! Ну, гад, ты за это ответишь. Левша так и не успела сказать, что... На этом месте я не выдержал и начал смеяться. Было больно...

"Извини, так было надо. Времени почти не остается", — подумал специально для скорчившегося от боли юноши. Боевой коктейль десантника на пару часов крепко удержит его на этом свете, а потом что-нибудь еще придумаю. И не надо так ругаться, во рту обычно броню не делают. Сам виноват, что элементарные правила не знаешь. А в рану впрыскивать — я же не садист!

Оглянулся на удивленных моим поступком коллег... Ну и лица. А то, что вы не слышали нашего разговора — ваши проблемы.

За спиной раздалось хихиканье, прерываемое всхлипами. "Левша так и не успела сказать, что..." услышал обрывок мысли хохочущего стажера.

"Дорогая, что ты хотела мне сказать?" — "Я-я?.. А, точно! Сейчас второе зеркало нырнет под землю на два часа!"

"Что?!" — воскликнули хором стражи... слаженно так. Невинно мерцавшее пятно перехода на высоте около метра над землей выбрало именно этот момент, чтобы выплеснуть здоровенную струю черной вонючей жидкости. Мрявчика снесло и впечатало в ствол дерева за пределами купола вместе с частью забора — всех собравшихся там тварей разметало жижей. Фонтан с другой стороны снес два шалаша и ударился в выдержавшую этот натиск стену. Брызги взлетели метров на семь. Лагерь быстро затапливало — уровень жижи достиг колен и неуклонно повышался.

Ошеломленная тишина — заткнулись даже собравшиеся за стеной твари — разбавлялась хлюпаньем и плеском отвратительной жижи. Судя по запаху — это была выгребная яма, в которой недавно кто-то умер и разложился, а сверху это приправили гнильем. От вони слезились глаза.

Дырокол по-прежнему держал купол, только теперь левитировал в воздухе в метре от уровня озера. Левша балансировала в воздухе, прижимая к себе драгоценную сумку с записями, и брезгливо отряхивала каждый ботинок по очереди. Молчун висел на дереве вниз головой и медленно раскачивался на хвосте. Лесник с непередаваемым выражением морды лица стоял на задних ногах, задрав хвост с секирой. Жижа покрыла его колени и останавливаться на этом не собиралась. До сих пор смеющийся стажер висел в воздухе, обнимая бревно, на котором до этого сидел. Подо мной покачивалось поставленное стоймя второе бревно для сидения.

Мгновение молчания. Второе. И тут воздух разрезал горестный стон:

— Оооо... Ооууу! — и в проеме стены появилась покачивающаяся, покрытая грязью фигура. Мрявчик!

Кто первый начал — не знаю, но ТАК я давно не смеялся.

— Ииии-йййааа-рай! — боевой клич стражей разнесся над лагерем. — В АТАКУ!

Мир Вечной Ночи.

Над лагерем задумчиво кружили двое лайтов. Блистательный ра Хогг, прозванный так за великолепные победы и за боевую форму, превращающую его в металлическую живую статую и его старый друг Талиг Пророк, правитель суверенного города-мегаполиса Азам в месяце пути от Семнадцатого Форпоста.

— Никого... — произнес Талиг, легко взмахнув огромными разноцветными крыльями. Вниз полетело одинокое легкое перышко. — И ничего...

Стражей и хода не было.

Известие об открытии нового перехода застало командира стражей возле Азама, где обильные дожди почти привели к катастрофе — плотина держалась на честном слове. Напряжением всех сил и ресурсов удалось отстоять город, но просивший о помощи Пророк затем что-то почуял и настоял на своем путешествии к границе.

Блистательный молнией спикировал в лагерь, заметив что-то в траве. Алым на стальной ладони переливался скрипт-кристалл. Рядом плавно спланировал Пророк.

Телепортом к Семнадцатому, оттуда на пределе скорости — к открывшемуся переходу...

На пущенной в быстром режиме записи были видны маленькие фигурки четырех стражей, исчезнувших в переходе, затем, после пролетевшей черной искры исчезли остальные. И в самом конце при замедлении отчетливо было видно, как переход погружается в землю. И, спустя пару минут, на земле появляются тени двух крылатых фигур.

Лайты переглянулись — опоздали совсем чуть-чуть.

— Ну? И зачем ты так хотел сюда попасть? — командир стражей раздраженно взмахнул руками и бросил на землю якорь телепорта. Привычно активировал и повернулся к бродящему по лагерю другу. Воздух заискрил и запахло озоном. Через двенадцать минут начнут прибывать стражи.

Талиг молчал, растирая в пальцах уголек от костра. Повернулся вокруг себя, рассматривая очень внимательно укрепления, ловушки, чуть покосившуюся плетенку, там, где было раньше зеркало хода... Дотронулся до паутинки одной из линий защиты, которая терялась среди узоров отвода глаз, активной и пассивной обороны, сигналок, образующих плотную сеть. Ее нити уходили далеко за пределы поляны...

Повернул к Хоггу серьезное бледное лицо.

— Понимаешь... Я этого не видел.

Блистательный нахмурился. Странное предчувствие грядущих неприятностей появилось еще тогда, когда ему в руку спланировал синий почтовик... Но чтобы Талиг, двенадцатый по силе в Южном Кресте и шестьдесят четвертый в Империи по силе ясновидец не смог увидеть неподалеку от себя такое значимое событие как открытие нового мира...

Что-то изменилось в мире. Стало сложнее?

Его стражи в опасности, там, в другом мире. А он сидит и ждет. Рядом появляются новые стражи, снуют туда-сюда, устраивая новые укрепления и устанавливая лабораторию. Ход глубоко под ногами, на пределе чувствительности матерого стража. Вокруг болото, даже если рыть яму — все будет заполнено грязной холодной водой...

Вероятности пробегают перед глазами — всей силы вероятностного шторма хватает лишь на бледные обрывистые картинки. Лучше всего та, где все шесть стражей выходят на своих ногах и выносят еще одну маленькую фигурку, которая вообще не шевелится. Эх, стажер... Такой молодой. Первый же выход...

Талиг успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Я их вижу. Теперь, когда мы здесь, я могу посмотреть вперед. Они еще живы... Все они. Верь в них... — Лиловые глаза затуманены и смотрят вдаль, за пределы видимого мира.

Еще сорок две минуты неизвестности.

— Они знают, что мы здесь. Все будет хорошо.

Эпилог.

Я открыл глаза. Светло. Тепло. Мягко. Ничего не болит. Моргнул. Только что был бой и веселье — к нам на огонек заглянули два костяных дракона. Поменьше того, которого я видел на плато, но не сильно. И это не считая тучи более мелких тварей, ошалевших от всего происходящего... Один дракон поджарился, когда все это время пытавшаяся взлететь ракета просто обломала стойки и рухнула на дно шахты. Взрывом разметало кучу летучих тварей, а стена огня поднялась до небес! Второго уложили через пару секунд всей командой — все-таки ясновидение, скрещенное с ветром вероятностей — это сила! А потом этот гад с улыбкой подошел ко мне и со всей силы врезал под дых! И, пока я выпал из реальности, меня втихую заморозили! Я хорошо запомнил характерное онемение от стазис-поля...

А сейчас я в больнице. Тихий шорох и потрескивание вокруг комнаты действовали успокаивающе — все это помещение было медицинским комплексом. Закрыл глаза, присмотрелся — сквозь стены проступили очертания какой-то сложной аппаратуры... Да, отличается от больницы в училище. В лучшую сторону.

Комната три на четыре метра. Кровать стоит в полутора метрах от окна, перпендикулярно одной из четырехметровых стен. Голова направлена на юг, справа — дверь, слева — большое окно, закрытое жалюзи. Сквозь него пробиваются тонкие полосы света. Рядом с кроватью — стол-тумбочка, на противоположной стене видна панель-экран. В дальнем от меня углу стоит небольшой шкаф. Все светлых оттенков, из пластмассы и дерева. Еще несколько стульев, пара картин на стенах, несколько живых растений на полу. Белый потолок с точечными светильниками, стены чуть желтоватые, пол выложен теплой шершавой серой плиткой. И плитка, и светильники образуют ромбовидный узор.

Я сел на кровати. Мгновенно нахлынула слабость. Простая белая широкая рубашка на липучках, такие же штаны, только светло-серые. Пощупал лицо — аморфная нашлепка регенератора слегка натягивала и холодила кожу на лице. Провел по лысой голове с валиками шрамов, хмыкнул. Задрал рубашку — и там регенератор. Все тело в подживших шрамах. Крыльев и хвоста нет... Проверить бы, остались или нет, но сил не хватит. Шагнул-упал к окну... Отодвинул жалюзи и зажмурился от яркого света.