Заговор Елизаветы против её сестры Марии Тюдор

Площадь перед дворцом была пуста: поставщики двора её величества — мясники, бакалейщики, булочники, зеленщики и прочие — сегодня почему-то не явились, и гвардейцы с тревогой думали о том, удастся ли после дежурства перекусить на королевской кухне и согреться добрым стаканом вина. Вдобавок ко всему, с рассвета по дворцу сновали люди епископа Эдмунда, а это не предвещало ничего хорошего — было очевидно, что во дворце к чему-то готовятся, и дежурство, стало быть, пройдёт неспокойно.

Поскольку из королевской конюшни привели лошадей, а из часовни королевы доставили хоругви с ликами святых и вышитые воздуси, гвардейцы решили, что намечается поездка на богомолье, — но неясно было, почему тихо в покоях её величества. Неужто королева не поедет на молебен? Это было не похоже на неё... К тому же, не видно было конных гвардейцев — гвардейцы из пешей стражи не любили их за высокомерие и заносчивость, но, надо отдать должное, конные гвардейцы лихим чёртом неслись на своих великолепных конях, сопровождая выезд её величества, и смотреть на них было любо-дорого! Что же это за странный выезд, если конных гвардейцев не видать? Странно, странно...

Вовсе удивительно, что как только рассвело, люди епископа Эдмунда, — сотни три, не меньше, — тайком, пряча оружие под плащами, — от наметанного глаза такое не скроешь, — рассеялись по всем улицам и переулкам, выходившим к Уайт-холлу, и исчезли, будто их и не было. Зато начальник стражи уже трижды за утро обошёл караулы, а после встал у ворот, вместо того чтобы пойти, по своему обыкновению, в отведённую для него комнату во дворце, где всегда были приличные запасы еды и выпивки. Если уж он в эдакую погоду торчит на холоде, злой, как дьявол, — значит, намечается что-то нешуточное, и ухо надо держать востро...

Гвардейцы напряженно вглядывались в пустоту дворцовой площади и насторожились, когда на неё выехали с непонятной целью четверо джентльменов. Однако начальник стражи принял, напротив, самый беспечный вид и даже принялся насвистывать какую-то весёленькую песенку. Странно...

— Странно, что охрана не увеличена по случаю выезда королевы, — сказал худощавый джентльмен, обращаясь к сэру Томасу.

— Ничего странного, — нервно ответил сэр Томас, — они стремятся сохранить в тайне эту поездку, зачем же привлекать внимание?

— Но, черт возьми, вы уверены, что Мария скоро выедет? — спросил сэр Эндрю, поёживаясь и зевая.

— Можете не сомневаться. Мои сведения надежные, они получены от человека, который не мог ошибиться или обмануть меня, — сказал сэр Томас.

— А, ну тогда хорошо, — кивнул сэр Эндрю. Он так сладко потянулся, что под ним заскрипело кожаное седло, а конь испуганно оглянулся на своего хозяина. — Выпить бы сейчас бренди, погреться, — мечтательно произнёс сэр Эндрю.

— Да, вы, кажется, уже успели погреться. Господи, даже в такой день не можете удержаться! — раздражённо проговорил полный джентльмен.

— А что особенного в сегодняшнем дне? — удивился сэр Эндрю. — Ну, Мария выедет из дворца, ну, мы захватим её, ну, может быть, положим на месте кого-то из её свиты, ну, может быть, положат и кого-то из нас, — но разве это причина, чтобы не выпить? Пока моя глотка способна пропускать бренди, а желудок готов его принимать, я буду пить, дьявол меня забери! А вы, сэр, просто скучный зануда, — вот и всё!

— А вы — пьяница и задира, — пробурчал себе под нос полный джентльмен. — Ну, ничего, скоро вы получите своё...

— Что, что? — переспросил сэр Эндрю, подбоченись и с вызовом глядя на полного джентльмена. — Я заметил, что вы вечно недовольны моей манерой поведения. Пора бы нам уже выяснить этот вопрос, как подобает благородным господам.

— Джентльмены, довольно! — прервал их сэр Томас. — Нашли время и место... Где же наши товарищи? Они должны съехаться сюда поодиночке и хоть кто-то из них уже должен был прибыть, однако почему-то никого нет. Странно...

В это время к начальнику дворцовой стражи, упорно продолжающему насвистывать веселую песню, подошёл сутулый человек в одежде гвардейца, которая была ему слишком велика.

— Где они? — шепнул он.

Начальник показал на четырёх джентльменов на площади и принялся свистеть ещё громче.

— Что? Их только четверо? — удивился сутулый.

— Фьи-иу-у! — кивнул начальник стражи.

— Странно, — сказал сутулый. — Пойду, доложу его преосвященству...

— Странно, что никто из наших не прибыл, — повторил сэр Томас. — Так мы можем опять опоздать. Судя по всему, Мария вот-вот выедет из дворца, — смотрите, там какое-то шевеление, люди ходят, а вон тот здоровяк у ворот — не иначе, как начальник караула. Если он вышел, значит, королева появится с минуты на минуту. Где же наши товарищи?

— Да бог с ними! — вскричал сэр Эндрю. — Неужели мы вчетвером не перебьём малохольных свитских королевы?! Я берусь один расправиться с пятерыми-семерыми из них! Пусть попробуют помешать нам!

— Я разделяю вашу уверенность, милорд, и тоже готов взять на себя сколько-то человек из свиты Марии, но подкрепление нам было бы кстати, — возразил худощавый джентльмен. — И мне не нравится, что мы стоим на площади у всех на виду. Глядите, гвардейцы из охраны наблюдают за нами.

— Если бы мы назначили встречу в другом месте, а потом ехали через город большой компанией, мы вызывали бы ещё больше подозрений, — объяснил сэр Томас. — Наш план как раз и заключался в том, чтобы прибыть к дворцу по отдельности или маленькими группами. Главное — точность во времени, а её-то, как видно, и не хватает нашим друзьям. Да где же они, помилуй господи? Как странно...

Сутулый человек вновь подошёл к начальнику стражи.

— Очень странно, что их только четверо, — сказал сутулый, — но его преосвященство всё равно приказал начинать. Возможно, их сообщники прячутся неподалёку, а эти специально отвлекают наше внимание. Но ничего — все наши люди оповещены, и никому из злоумышленников не удастся улизнуть. Начинайте!

Начальник стражи вывел заливистую руладу и подмигнул кому-то за воротами. В тот же миг раздался звук трубы, и ворота со скрипом отворились.

— Королева! — воскликнул сэр Томас. — Вот её карета! Ждать больше нельзя; вперёд, джентльмены! Наше дело правое, с нами Господь наш Иисус!

— Ждать больше нельзя! Вперёд! — подхватил внезапно расхрабрившийся полный джентльмен. — Вперёд, вперёд, захватим королеву!

— Эх, наконец-то настоящее дело! — закричал сэр Эндрю, выхватил шпагу и пришпорил коня.

— С нами Иисус! — воскликнул худощавый джентльмен, изготовив пистолет и направляясь вслед за товарищами.

Увидев их атаку, гвардейцы у дворца вскинули пищали и запалили фитили.

— Отставить! Отставить! — истошно закричал начальник стражи. — Стоять на месте! Не стрелять! Их возьмут без вас!

— Ну, да, попробуйте! — крикнул в ответ услышавший его приказ сэр Эндрю. — Сейчас мы поглядим, кто кого возьмёт!

Он направил коня прямо к королевской карете, разбрасывая тех, кто пытался ему помешать. Сэр Томас сражался бок о бок с ним, в то время как худощавый джентльмен немного отстал, а полный куда-то затерялся.

Наконец, сэр Эндрю и сэр Томас пробились к карете и спешились; сэр Томас рванул дверь и на одном дыхании проговорил:

— Ваше величество, вы низложены! Отныне королева Англии — Елизавета!

Из кареты вывалилось соломенное чучело, одетое в королевское платье.

— Ба-а-а, вот так королева, — изумлённо протянул сэр Эндрю.

Сэр Томас зачем-то ткнул чучело шпагой, посмотрел на сэра Эндрю и беззвучно прошептал:

— Провал...

— Ловушка, — согласился сэр Эндрю и бросил шпагу на землю, — Все бы отдал сейчас за стакан бренди. Как хочется выпить... Напоследок...

Со всех сторон на площадь бежали люди в одинаковых суконных плащах.

— Измена! — отчаянно воскликнул худощавый джентльмен. К нему уже подскочили, чтобы схватить его; тогда он приставил пистолет к своей груди: — Господи, прости меня! — и выстрелил.

Сэр Томас скривился, как от боли, сэр Эндрю хмыкнул и покачал головой.

— Ваши шпаги, господа! — сказали люди в суконных плащах, окружив сэра Томаса и сэра Эндрю плотным кольцом. Сэр Томас протянул им шпагу, а сэр Эндрю показал на свою, валявшуюся на земле:

— Возьмите, коли она вам так нужна, — и прибавил: — Не забудьте позаботиться о моём коне: мне он больше не понадобится, а вы сможете выручить за него хорошие деньги, если он будет сыт и здоров.

Часть 6. Следствие и приговор

Сэр Стивен с сафьяновой папкой в руках шел по дворцу к покоям королевы, по пути любезно отвечая на приветствия придворных; он даже шутил с некоторыми джентльменами, а дамам отпускал изящные комплименты. Лорд-канцлер выглядел таким довольным, а улыбка его была такой лучезарной, что слухи о покушении на её величество, с утра взбудоражившие дворец, казались полной чепухой. Отмена поездки королевы на молебен в монастырь Жён Мироносиц объяснялась, конечно же, какими-то другими причинами, а не этим мифическим покушением.

У дверей королевы сэр Стивен задержался и прислушался: там была полная тишина.

— Её величество одна? — спросил он у фрейлин.

— Да, милорд, она пожелала остаться одна, — отвечали ему.

— И просила её не беспокоить?

— Нет, милорд, не просила.

— А как настроение её величества?

— Прекрасное! За завтраком она позволила выступить шутам и улыбалась.

— Ах, вот как? Ну, что же, замечательно, — на лице лорд-канцлера вдруг промелькнуло странное выражение: злорадство и сожаление одновременно.

Фрейлины смутились; в тот же миг лицо сэра Стивена приняло прежнее выражение, любезное и приветливое.

— Я пройду к королеве, — сказал он церемониймейстеру.

Тот величаво кивнул и дал знак гвардейцам, стоявшим у дверей, чтобы те пропустили лорд-канцлера.

— Добрый день, ваше величество, — войдя в покои, проговорил сэр Стивен негромко, дабы не потревожить королеву.

Мария, однако, вздрогнула. Она перечитывала "Роман о Розе" и увлеклась им настолько, что будто наяву видела его героев. Она видела прекрасного юношу, одолеваемого в саду Веселья любовным томлением к идеалу неземной красоты, к чудесной алой Розе, — и видела Розу, которая была нежной милой девушкой и одновременно символом, обладающим всем очарованием тайны. В саду Веселья вообще было мало земного, а больше небесного, идеального. Он был защищен от окружающей низкой действительности непроницаемой стеной, за которой остались Ненависть, Вероломство, Зависть, Жадность, Алчность и Бедность.

Мария видела Амура и Венеру — наставников и помощников юноши. У Амура была шляпа из роз, над которой порхали птицы, и цветочное платье, усыпанное розовыми лепестками. Мария видела, как Амур гонится за юношей по саду и настигает его над источником Нарцисса, раня его своими стрелами, каждая из которых несла достоинства девы Розы: Красоту, Простоту, Искренность, Дружбу и Обаяние.

Обаяние, венчающее все, поразило юношу чуть ли не насмерть, окончательно превратив его в покорного слугу Амура, который прочитал ему наставление, предписывающего влюбленному полную покорность, преклонение перед дамой, исполнение всех ее желаний, вплоть до самопожертвования. Этот эпизод романа особенно умилял Марию.

На помощь Амуру пришла Венера, которая является воплощением чувственной страсти (Мария стыдливо улыбалась, читая, как на ложе любви ревнивый Вулкан застал Венеру в объятьях доблестного Марса). По просьбе амура Венера своим горящим факелом разрушила одним ударом стены и бойницы, возведенные стражами любви для защиты Розы, — и вот уже ответная любовь ждёт юношу.

Откровение этой любви не было выражено словами или, тем более, прикосновениями, но было заключено во взгляде, и отныне этот Нежный Взгляд всегда будет сопровождать счастливого влюбленного. Но юношу мучила жажда поцелуя, которого он и добивается. Поцелуй Розы становится его первым любовным действием и одновременно его преступлением, за которое он изгоняется из рая-сада. Разлука с возлюбленной открыла для юноши муки любви, читая о которых Мария смахнула с глаз невольные слёзы.

Утешает юношу дама Разум. Она противостоит земной действительности с кипением её страстей и пороков и пытается вернуть героя к понятиям высшего добра и справедливости. Символом зыбкой земной жизни выступает в речи Разума ветреная богиня Фортуна, искушающая смертных и всегда обрекающая их на поражение (Мария подчеркнула это место в романе).

Но пылкому юноше не по душе посулы дамы Разум. Когда она предлагает ему стать его подругой, он отталкивает царственную даму и даже пытается уличить её в непонимании тонких чувств. Уход дамы Разум, оставившей героя наедине с его любовным безумием, воплощал свершившийся выбор между рассудком и страстью (Мария подчеркнула и это место).

Далее шли неприятные для Мария рассуждения Друга юноши, который, чтобы утешить его, ругает всех женщин подряд, приводя примеры женской низости, коварства, продажности и природного распутства. Мария бегло прочитала этот кусок, также как и следующие за ним речи Старухи, обличающей, в свою очередь, подлость и неблагодарность мужчин.

В финале романа появляется Природа, служанка Бога, его любимое детище. Она сетует на человека, само неудачное и непокорное её создание, постоянно нарушающее её волю ("Как это верно!" — написала Мария на полях книги). Но поскольку Природе надлежит заботиться, чтобы не прерывалась жизнь на земле и за одним поколением следовало другое, она через своего помощника Гения помогает юноше штурмом взять сад, где скрыта прекрасная Роза. Добившись своего, юноша благодарит всех, кто способствовал его любовной победе, отрекаясь лишь от дамы Разум. Путь, предначертанный ею, не совпал с заветами Природы, которые он в конце концов победоносно исполнил.

"Забудь о рассудке предавшийся страсти", — написала Мария резюме на полях и глубоко задумалась. Её раздумье прервал сэр Стивен.

* * *

— Добрый день, ваше величество, — повторил лорд-канцлер.

— Я рада вас видеть, милорд, — ответила Мария, подставляя ему руку для поцелуя.

— Я не потревожил вас? Мне сказали, что к вам можно, — спросил сэр Стивен.

— Как вы внимательны, милорд. Нет, вы не потревожили меня. Я читала... Впрочем, это не важно, — Мария отложила книгу в сторону.

— Прошу прощения, если я всё-таки потревожил вас, — виновато поклонился сэр Стивен. — Дело, по которому я пришёл, в сущности пустяковое, но необходимо, чтобы решение по нему было одобрено вами.

— Я вас слушаю, милорд.

— Сегодня утром нам удалось схватить заговорщиков, имевших целью свергнуть ваше величество и нанести удар по католической вере.

— Очередной заговор. Какой он у нас по счёту? — безучастно сказала Мария.

— Да, конечно, очередной заговор, ничего страшного, — поэтому я и говорю, что дело пустяковое, — но есть некоторые обстоятельства... — сэр Стивен замолчал.

— Я вас слушаю, — повторила Мария.

— Следствие ещё не началось, но по некоторым данным, заговорщики пытались возбудить против вас народ и для этого распускали гнусные слухи о вашем величестве, — сэр Стивен посмотрел на королеву.