Новатерра-2. Часть 2. Рейдер

А как, скажите Бога ради, сшить, если тканые нити каждой из обугленных тряпиц вовсе не чают вновь соединиться с им подобными? Какая сила станет им связующей суровой нитью? Сила, что предпочтёт вполне комфортному времяпрепровождению в клубке реальную перспективу быть разорванной центробежными — бегущими от Центра — устремлениями каждого клочка, каждой ворсинки, каждого переплетения основы и утка. Кто станет этой Силой? Иррегулярное казачье войско Новороссии? Ага, в две с небольшим сотни бойцов! К тому же занятых на пашне и на производстве...

А кто возьмёт в руки иглу? Великий Гетман Александр Твердохлеб, Отец Народов, Божий Витязь, Страж Добра?! Не ставропольский, кстати, комбайнёр, как первый и последний президент Советского Союза, не выпускник МГИМО, не камергер двора, не лорд британского парламента, даже не первый секретарь московского горкома партии. Простой комбат. Причём отнюдь не самый лучший в ВДВ. Простой майор. Ну, пусть даже по возрасту давно полковник. Русский полковник, он — не голливудский Брюс Уиллис, ему не мир спасать от целлюлита, терроризма и пришельцев, а честь мундира. За столом. От кетчупа, когда соседи лихо брызжут им на шницели... Может, и взялся бы за 'собирание земель', однако — сами посудите. У него дом, как и у большинства общинников, — полная чаша, он не своекорыстен, он болезненно честолюбив только наедине с самим собой и близкими людьми, он уважаем и любим, он — зрелый уже муж, а не порывистый юнец, он по натуре более флегматик и мыслитель, чем холерического типа пламенный стратег. Вовсе не Чингисхан, не Святослав и не Наполеон, а если даже Александр, то совсем не Македонский. Просто Сашка. И вот скажите — оно ему надо?!..

А ведь надо! Объективно надо, вне зависимости от желания — вернее, нежелания — потенциально сильного, способного и умного, но вместе с тем ленивого, неразворотливого и тяжелого, как говорится, на подъем субъекта Александра Твердохлеба. Надо, и баста (только не произноси, Читатель, слитно — могут неправильно понять)!

А раз надо, значит, так и будет. Но не завтра. И даже не Завтра. Где-нибудь послезавтра, ближе к вечеру...

Если серьёзно, для начала надо оценить сложившуюся ситуацию... Да что тут собственно, оценивать?! Земля всё гуще зарастает Лесом, а на полянах Его городками, деревеньками, общинами, артелями, притонами, 'малинами', просто стадами расселились люди. Люди, по большей части, разные, из разных областей и стран, даже материков. Беженцы, одним словом. В каждой деревушке свои — как правило, оригинальные донельзя — обычаи, традиции, миропорядок и закон. И повальное скатывание, по мере износа продуктов индустриальной цивилизации, всё ниже и ниже по лестнице Прогресса человеческого общества, к давно уже, казалось, пройденным ступеням социально-экономического устройства. Пока что ближе к варварству, а очень скоро, вероятно, в дикость.

Вместе с общественным статусом меняется и менталитет. Работорговля и владение рабами ещё двенадцать лет тому назад казались гнусным и постыдным архаизмом, сегодня же они — основа экономики многих сообществ. А завтра что? Начнём, поди, друг дружку жрать?! Сработаем из слоистого камня топоры, выточим копья с наконечниками из хвостов селедки, напялим по сезону волчьи шкуры, забудем про бином Ньютона, правило буравчика и колесо. Вчерашний рентгенолог, привыкший рассматривать людей насквозь, заделается знахарем, вчерашний сис-админ будет рыбачить, раз чувствует себя в Большой Сети, как килька — томате, а менеджер по персоналу станет племенным вождём, назначив личным воеводой бывшего директора охранной фирмы. Или такого вон, как Твердохлеб, комбата ВДВ. Не товарищами они станут друг другу, не господами, не милостивыми государями, даже не 'дорогими соотечественниками', а простыми соплеменниками, как питекантропы. И ведь станут, никуда не денутся! Станут хотя бы потому, что регрессировать, деградировать, катиться по наклонной плоскости намного проще, чем карабкаться по лестнице Прогресса вверх. Не нужно даже прилагать усилий. Это как человеку, по природе склонному к алкоголизму, — таких полно! — достаточно единожды всерьёз начать, и всё, процесс, как выражался ставропольский комбайнёр, пошёл... Ещё сегодня господину пожелают гладкого асфальта под колёсами, завтра у сударя примут коня под уздцы, а послезавтра соплеменника проводят пожеланием доброй охоты. На доброго мамонта. Добрым копьем...

Но и доброму витязю, вооруженному самым добрейшим из копий, повсеместного упадка не остановить. Человек есть существо общественное по своей глубинной сути, и раз уж форс-мажор имеет место быть случившись, преодолеть его можно только всем обществом. А общество разрознено, разбросано, разнуздано, расхристано, разболтано. Значит, его нужно сплотить. А как? Двумя возможными путями — убеждением и принуждением. Убеждать долго, трудно и сопряжено с потерями не только времени, но и людей, ведь дикари нередко ели христиан-миссионеров. Принуждать всех и каждого не хватит сил. Больше того, принуждаемые запросто могут сплотиться против угнетателей. И даже победить. В последнем случае процесс Регресса не покатится, а полетит в пропасть всеобщей темноты.

Есть, правда, третий вариант — принудить дикарей убедиться в преимуществах цивилизации. Вариант, на практике опробованный в Америке. Да и, наверное, в российском Зауралье... Допустим, племя Волка Позорного нагло приватизировало водопой, испокон веку бывший под контролем племени Козла Вонючего. Видя такой расклад, алчный пришелец, известный местным жителям под кличкой Белый Глюк, в сопровождении товарищей с большими ружьями — которые суть неотъемлемая часть успеха операции, — наносит старейшинам обоих племен неофициальные дружественные визиты. Вручает бусы, зеркала, иголки, ножики, от пуза поит 'огненной водой', выкуривает трубку мира и заключает двусторонние договоры. За плату в два бизона ежемесячно необходимый для охоты и рыбалки берег возвращается козлам. Возвращается лично Глюком! Этот же злополучный берег лично Глюк приобретает у волков за двух бизонов. Тех же двух бизонов! Что он теряет? Водку, бусы, время и доставку дичи. Что он приобретает? Влияние на оба племени, развить которое до подчинения — вопрос того же времени и той же водки. Однако под рукой тщедушного деляги Глюка всегда должна быть пара крепких бесшабашных хлопцев с револьверами системы Гораса Смита и Дэниела Вессона под патрон .44magnum...

У гетмана таких парней имелось двести с лишком. С автоматами, гранатометами и прочими не менее полезными продуктами технологической цивилизации. На вертолетах — правда, пока двух всего, — автомобилях, БТР и БМД, при минометах, ПТУРах и орудиях. Для покорения земного шара, даже не считая пригородов с хуторами, — мелочь, капля в море, кот наплакал. Для убеждения реальных оборванцев из конкретных выселок — Христово Воинство, бессмертный легион, железная когорта, кованая рать, Непобедимая Армада, многонациональный миротворческий контингент ООН. А водки 'Новоросская' в станице разливали столько, что хватит на волков, козлов и весь животный мир России за глаза. Не жалко. Как и других даров — бензина, керосина, спичек, мыла, порошка, лекарств... Лишь бы на пользу дела. Лишь бы в жилу.

И когда очень скоро выяснится, что дары стали вдруг товаром, без которого — уже никак (к хорошему и дармовому люди привыкают моментально), появится возможность диктовать условия. Желаете и далее существовать подобно дикому зверью? Да на здоровье! Но уже без нашей помощи продуктами высоких технологий... А если — по традиционным нравственным обычаям, вот вам товар со скидкой, наша дружба и ещё пятак на курево. Однако скидки — акция сезонная, поэтому подумайте, как зарабатывать самим, какие отрасли экономики развивать, как изыскивать пути восстановления и интенсификации производства, как наладить коммерцию. Соседи-людоеды беспокоят? Хищники шастают по торным тропам, шарятся в землянках? Не беспокойтесь, мы дадим вам карабины. Но! Мы должны, во-первых, обучить вас пользоваться оружием, а во-вторых, быть уверенными, что оно не обернется против нас, против вас самих и против наших общих товарищей по борьбе. Поэтому будьте любезны принять наших инструкторов и наш Закон. Как раз инструкторы на первых порах и помогут вам отработать механизм применения этого Закона...

Главное, это будет наш Закон! Это будут наши люди, наши общины, наши земли, наш порядок! Сообщество людей, вспомнивших, что на улице не Средневековье, даже не Эпоха Возрождения, но просвещенный двадцать первый век. Сообщество людей, затормозившее падение. Наоборот, оно, объединив умы и силы, медленно будет двигаться Вперед. Только вперед! Вперед, то есть назад, к цивилизации. Сообщество равных людей, в котором новороссы, по праву застрельщиков и инвесторов грядущего Ренессанса, всегда будут на шаг равнее остальных...

Но движущей силой и связующим механизмом будущей державности новороссы станут далеко не сразу и отнюдь не все. Большинству дороги сегодняшние безопасность, самоизоляция и сытость, а их эпизодические вылазки во Внешний Мир — так, лишь экскурсии, дабы на посторонних людях поиграть мускулатурой да потрясти тугой мошной. Их нужно будет долго и настойчиво перевоспитывать, пока мессианская роль Новороссии на медленно возрождающейся земле ни сравняется для них по значимости с житейскими делами и защитой собственных границ. А случится это лишь тогда, когда на столах у станичников появятся донская селедка и кавказские лимоны, да плюс к этому зазвенят в карманах тугрики, юани и динары от своего экспорта. А они зазвенят, потому что те же лекарства Нины Юрьевны в дальних пределах будут стоить дороже на порядок, нежели в близлежащих деревеньках. Стабильность же товарооборота напрямую связана с безопасностью дорог, а значит, с миром на земле.

Однако войско Новороссии построено по милиционной системе, иначе говоря, по принципу 'вооружённого народа'. Регулярных воинских формирований в крохотном казачьем государстве нет, профессиональных — то есть освобожденных от мирного созидательного труда — военных единицы, например, атаман Ходжаев и дозорный Константин. При этом для боевых операций вовне на первых порах потребуются как минимум станицы. Станицы — в значении 'экспедиционные отряды служилых казаков'. Именно служилых! Какую-то часть сил так или иначе придётся снимать с производства и выделять в регулярное профессиональное подразделение. А это, как ни крути, первый шаг к расслоению ныне единого новоросского общества.

Впрочем, цивилизованное общество, если уж без лукавства говорить о возвращении к нему из дикости и варварства, априори построено на разделении труда между людьми, а значит, разделении самих людей по социальным стратам. Коммуны с их всеобщим равенством существовали разве на заре веков, в эпоху мамонтов и кремневых ножей. И обеспечивалось это равенство вполне конкретно — равным участием в охоте/рыбалке/собирательстве плодов земных и справедливым дележом добычи. Наверное, такое общество было даже справедливее коммунизма по Марксу — каждый вносил в него долю по способностям (попробовал бы внести меньше!) и получал 'откат' по реальным, а не жлобским потребностям. Жлобов первобытные коммунисты исключали из партийных рядов. Безо всяких проволочек, постановок на вид, выговоров с занесением и апелляций в вышестоящие инстанции. Выявили. Заслушали. Постановили. Скушали...

— Кушай лимоны, Саня, кушай, не стесняйся, — подзадорил гетмана хозяин дома.

— Кушаю, кушаю... Две БМД уже сожрал! Короче, Лев Николаевич, ты насчёт платы особенно не парься. Мы с тобой, по сути, одно дело ведь замыслили, и если будем действовать сообща — а куда денемся?! — должны делать это в унисон и соответствующим образом быть вооружены. Как вернусь, сразу же дам команду формировать караван. А не вернусь, — гость тяжело вздохнул, — отправишь к моему войсковому атаману человека с запиской, Алишер всё сделает. Добро? Давай листок, сразу и напишу, чтоб после в суматохе не...

— Добро! — хлопнул в ладоши Головин. — Но по лимону за машину всё равно получишь... минус два, которые уже слупил. А в плюсе я тебе памятник посреди плаца поставлю и город переименую в твою честь. Твердыня Александровская — каково?! Твердохлеб-юрт... Только бумажек никаких не нужно, не в наших традициях завещания писать, так и кончину накликать можно раньше времени, Свыше отмеренного. Вернёшься, тогда сам всё и организуешь. Считай, ты родной земле сегодня зарок дал, значит, вернуться обязан.

— А раз обязан, значит... значит, постараюсь, — через силу улыбнулся гетман.

Лично он никакой уверенности в том, что сможет возвратиться, не испытывал. И даже в том, что сможет постараться это сделать...

В который раз уже совсем некстати закололо слева, там, где Колет, а не просто колет, — ну куда мы, к чёрту, лезем?! К чему рискуем, если успеха в данном случае не может быть априори? Если бессильны медицина с фармацией. Если бессилен даже Бог! Чем не 'отмазка' что для коллектива, что для совести?! Да, в общем-то, и для Алёнушки сойдёт. Прости, любимая, так получилось... Кто виноват? Да Дух и виноват. Сама, дескать, ему и выскажешь претензию. Довольно скоро. Ой, как скоро!..

Но эти запоздалые страдания, по сути своей, лишь бездарная трагедия, написанная бесталанным драматургом для театра из глубинки. Мы всё равно пойдём вперёд! Вопрос в другом — кто и за чем идёт? Ведь знают правду лишь Серёга, Док, Нинуля и Беслан. Эти идут осознанно. А прочие? Чем оправдать их риск, лишения и, очень может статься, смерти хотя бы перед своей совестью? Допустим, Костик — ветеран движения, один из Бывших, близкий друг, за которого сам, не рассуждая, бросился бы хоть в пекло, хоть на амбразуру, хоть под кувалды Майка Тайсона... Допустим, Карапет — друг, более того, должник. Именно гетман, будучи ещё комбатом, спас всю его семью Тем Самым Утром. Коля помнит... Допустим, дедушка Кучинский — оторви и брось. Старый сатир до преисподней побежит, только бы с глаз и, поговаривают, кулаков 'любезной' Антонины свет Антоновны... Допустим, лётчик, Паша Никоненко, есаул от авиации. Ну, с этим проще, он влюблен, ему сам Дух велел... Царствие небесное шкиперу Гарному, но его незавидная судьба не рвёт душу на части, он ведь был наёмником, прекрасно знал, за сколько и на что 'подписывается'... Однако остальные — добровольцы! Причём добровольно идут они не Алёнку спасать, а всё человечество, что суть несколько разные вещи. Да, может быть, если сейчас открыть им правду, они пойдут вперед ещё охотнее, а как сама девчонка? Она и без того предчувствует неладное, если же будет точно знать — надкусит смертоносный крестик, тут к гадалке не ходи! А вслед за ней, вполне возможно, и Алина...

Алина. Алька... Вот интересно, как бы лично ты повёл себя, Великий Гетман и Отец народов Новороссии, если бы в доме появился молодой красавец, отнюдь к твоей жене не равнодушный, а та отвечала бы ему горячей взаимностью? Вопрос? Ещё какой! И тем не менее Алина любит девушку наверняка не меньше, чем своё дитя. Удивительная женщина, так до конца и не понятая за двенадцать лет! Двенадцать промелькнувших лет. Двенадцать долгих, жутких, страшных лет. Двенадцать лет беспредельного счастья...