Джекпот 5. Или "дорогие" родственники...

Под сводами огромного зала, не слышавшего ничего подобного, воцарилась благоговейная тишина, гомон голосов смолк, как по мановению волшебной палочки, детишки вначале пооткрывали рты, а затем начали тереть глазки и позевывать, женщины едва ли не прослезились, умиляясь глубокому, бархатному, вкрадчивому голосу исполнителя, да и почтенные бородатые мужчины сурово сдвинули брови, опасаясь пустить скупую мужскую слезу, до того эта звучавшая на древнем языке песнь была неподражаемо прекрасна и невинна. Она успокаивала и дарила радость, манила куда-то вдаль за собой, обещая предвкушение сладких сновидений и приятного отдыха, словно обволакивая легким облаком беззаботности, отгоняя прочь все тревоги прошедшего дня...

Барб в шоке уставилась на новоявленного папашу, поражаясь силе и мощи магического фона, невольно вплетаемого им в свою колыбельную, но, кажется, даже не осознающего, что он творит, и осторожно подергав увлекшегося парня, зашипела:

— Айвен, ты сейчас всех усыпишь! Хватит! Я так и повзрослеть за сегодня не успею, — чуть не расстроилась она по-настоящему.

— Ладно, только не реви больше, — согласился Рыжик, оборвав себя на половине куплета (а их там было ого-го сколько, к концу его сольного выступления, народ точно успел бы заснуть и даже выспаться!)

Впрочем, при этой мысли Айв невольно улыбнулся, по крайней мере можно быть уверенным, что колыбельная действует, так что Алечка может не волноваться, если когда-нибудь доверит укладывание их детишек в кровать. Он справится!

Спасибо отцу и Наставнику, которые, несмотря на свои строгие требования днем, не гнушались заменять маленькому демоненку нянек и оставляли хотя бы призрачное ощущение, что у него тоже есть детство, а не только скучные обязанности единственного Наследника Империи Шед...

Вот только позволять погрузится в воспоминания о прошлом и мечтания о будущем Наследнику никто не собирался.

Ведь пора уже было переходить к следующему этапу взросления приемной "малютки", а именно к кормлению ее с ложечки кашей.

Достопочтенные гномы слегка придя в себя, почти единогласно стали выражать сочувствие новоявленному "папаше" в связи с возникшей у него насущной необходимостью накормить доченьку обедом. Причем в то, что это сочувствие выражается искренне, демон, глядя на старательно сдерживаемые, предвкушающие улыбки, очень сильно сомневался.

Вдобавок, судя по всему, подобная ситуация забавляла не только собравшихся, но и саму виновницу торжества.

А Айвен с ужасом смотрел на большую, торжественно внесенную, стоящую серебряном подносе, тончайшую фарфоровую тарелку, исходящую паром, по самые края наполненную непонятной и не опознаваемой серо-розово-коричневой массой.

Демоненок машинально уселся на предложенный стул (честно говоря данная каша лично у него не вызывала никакого аппетита и как ею кормить Барб он просто не представлял), пристроил "кулек" у себя на коленях и взяв в руки ложку решительно зачерпнул непонятного месива.

Однако стоило ему только поднести наполненную с "горой" ложку с кашей ко рту гномы, как его остановили раздающиеся со всех сторон возмущенные комментарии.

— Ну кто же так детей то кормит? — вопрошал один из Восседающих.

— Да, да, да! Так же нельзя! — поддерживал другой.

— А проверить, не горячая ли каша? — советовал третий.

Одарив советчиков не самым дружелюбным взглядом Айвен, поднес ложку к своему рту и ...

Только многолетние уроки Наставника на выдержку, позволили ему остаться сидеть на стуле.

Во-первых, каша была горячей. Причем горячей настолько, что обожгла демоненку не только язык, но и небо. Во-вторых, скользкий комок никак не хотел проглатываться, встав в буквальном смысле поперек горла. А в третьих, попросту выплюнуть данное яство и прополоскать рот, он не мог! Поскольку мало того что еще не известно, как к этому отнесутся гномы, такой поступок однозначно станет нарушением всех правил поведения которым его учили. Вот и пришлось (не смотря на кучу вертевшихся на языке слов) страдать молча, с невозмутимым выражением лица.

Гномы же, глядя на него во все глаза, терпеливо ждали дальнейших действий.

— Кх... — вымолвил парень, наконец-то сумев проглотить положенное в рот.

— Горячевата кашка-то! Остудить бы не мешало! — посоветовали из окружившей демоненка с "дитем" на руках толпы.

Да он и сам уже понял, что кашу надо как-то остудить, лихорадочно пытаясь припомнить самое простенькое заклинание бытовой магии, но как нарочно в голове вертелись лишь страшные боевые, которые вмиг выморозили бы эту странную субстанцию до ледяных кристаллов.

— Эх, молодежь, всему-то вас еще учить надо! — сжалился Первый Восседающий.

Подойдя ближе, он отобрал ложку у демона, зачерпнул кашки и, подув на нее (так просто!), впихнул в послушно открывшейся ротик девушки.

— Держи! — самодовольно улыбнулся гном, вручая ложку обратно демону.

Обрадовавшийся Айвен в точности повторил все неложные действия, вот только Барб, упрямо сжала губки, и есть кашу у него почему-то отказалась. А когда он попытался все-таки поднести ложку к ее рту, вообще завертела головой. Рыжик растерянно обернулся к старшему Эмффрулю.

— Ладно, смотри еще раз! — вздохнул гном, забирая ложку.

Рыжик во все глаза следил за таинством кормления капризули, и никаких особых отклонений от того, что он пытался воспроизвести сам, не заметил.

Однако новая попытка в его исполнении не привела к желаемым результатам. Собравшиеся вокруг гномы уже откровенно потешались над безуспешными попытками незадачливого "папаши". Айвен глубоко вздохнул, пытаясь побороть желание слегка ущипнуть вредину, чтобы она вскрикнула. Он был уверен, что с его-то реакцией успеет в этот момент впихнуть "дитенку" эту несчастную ложку каши. Правда опасения, что Барб снова заголосит свое: "уа-уа", быстренько охладили его пыл.

К сожалению, он слишком давно вырос, чтобы вспомнить, как его самого уговаривали в детстве. Хотя что-то смутное засело в памяти.

Айв еще раз вздохнул, слегка встряхнул норовивший сползти с его колен кулек с завернутой в него девушкой, чтобы устроить ее удобнее. Широко улыбнулся, постаравшись, чтобы никто не услышал скрежет его зубов, и предпринял следующую попытку, сопровождая ее уговорами: "за маму", "за папу"...

Как ни странно это чудесным образом помогло.

— За... — Айвен задумался на минутку, потому что ни братьев, ни сестер у Барб не было. — За Родину! — нашелся он.

Барб скептически поджала губки, но почтенные гномы одобрительно загудели, срочно наполняя кружки, потому что ну просто грех было не выпить за такой патриотический тост! (Наследнику, само собой тоже не удалось отвертеться от очередной кружечки).

А девушке пришлось открыть ротик и проглотить кашку.

Айвен обрадовался. Итак, благополучно было скрормлено... всего пять ложечек! А каши еще оставалось много. И эта хитрюга теперь невинно хлопала глазками, ожидая, что он предпримет дальше.

Рыжик снова помрачнел, но тут кому-то из окружающих пришла поистине гениальная мысль:

— Раас Айвен, а Вы пообещайте ей, что если она будет хорошо кушать, то быстренько вырастет, и Вы найдете ей настоящего принца. Девочки обычно на это здорово покупаются, — подмигнул один из Старейшин.

— Вот, доча, слышала? — воодушевился демоненок. — Открывай ротик, а я тебе знаешь какого жениха найду? Настоящего принца! (и ведь не слукавил, потому что если провести параллели, то по своему социальному статусу второй сын Великой Матери дроу как раз и являлся принцем темных эльфов). Самого, что ни на есть красивого! — самозабвенно принялся Рыжик расписывать достоинства и внешние данные ее любимого дроу. — Высокого, стройного, сильного... смелого, — усмехнулся Айв, припомнив самонадеянную глупость Тилура, осмелившегося замыслить похищение его Единственной. — Ну что там еще... — не забывал скармливать кашку Рыжик, пользуясь тем, что Барб мечтательно прикрыла глазки и, готовая слушать про своего ненаглядного дальше, послушно глотала странного вида месиво. — А, да! Тело у него смуглое, а волосы белее свежевыпавшего снега, глаза — словно драгоценные рубины, а клыки... будто речной жемчуг, — лихорадочно искал поэтические сравнения Айвен. — А еще у него есть обсидиановые когти. Целых десять штук! — уверенно сообщил он, потому как на руках-то видел, а вот какие ногти или когти на ногах у парня, как-то не пришлось.

— За это необходимо выпить! — внес кто-то своевременное предложение. — Ну надо же, целых десять!

Выпито было уже немало, поэтому "удивлялся" предложивший тост вполне искренне.

— Ну что там еще... эм... — задумался на минутку Айвен, чувствуя, как у него все больше шумит в голове, потому что проносить мимо него кружки с выпивкой никто и не подумал. — А! Самое главное чуть не забыл! У него еще уши острые! Ох, Барб... не была бы такой малявкой, я бы тебе шепнул, как с этими ушами следует обращаться, ну да ладно...

Дальнейшие рассуждения увлекшегося демоненка потонули в дружном взрыве хохота гномов. Девушка покраснела, и очередная поднесенная к ее ротику порция кашки ткнулась в упрямо сжатые губы.

То ли на "малявку" слегка обиделась, то ли и сама она прекрасно знала об этой эрогенной зоне эльфов. А, может быть, просто поток красноречия демоненка в описании достоинств будущего жениха иссяк.

Но, так или иначе, больше Барб есть наотрез отказалась, а тарелка-то еще не опустела!

Дальнейшие уговоры тоже не возымели действия.

Умаявшись не на шутку, Айв, перехватил серебряную ложечку той же рукой, которой поддерживал девушку под спинку и сложил пальцами фигуру, в просторечии называемую "козой":

— Бэээ... — негромко "напугал" он с трудом поддающуюся воспитанию озорницу.

Барб чуть не подавилась смешком, а на длинных ресничках девушки и впрямь выступили слезы. Она угрожающе нахмурилась, стращая Рыжика, что снова заревет, если он и дальше продолжит ее пугать.

— А может тебе пеленки поменять нужно? — съехидничал ей на ушко Айв, и, насладившись пунцовыми щечками послушно открывшей ротик "малютки", скормил всю оставшуюся на тарелке кашку.

— Ну вот, другое дело! — повеселел приемный папаша. — Вот теперь ты у меня просто умничка, а уж какая красавица — глаз не отвести! — польстил он потупившейся девушке. — Ну раз, ты уже подросла, давай-ка учиться ходить, — решительно дернул он за бантик на свертке, чтобы избавить ее от кружевных пеленок, которыми закутали ее поверх нарядного тонкого платья.

Первые неуверенные шаги, очень реалистично изображенные гномой были встречены овациями собравшихся большим кругом приглашенных гостей.

Надобно напомнить, что каждое достижение в нелегком деле воспитания дочери, сопровождалось очередным тостом. Причем и градусы в употребляемом гномам алкоголе стремительно росли. Про Айвена, несмотря на то, что он "при исполнении" родительских обязанностей, тоже не забывали. Причем кто-то слишком умный из молодых гномов (и Рыжик очень подозревал в подстрекательстве ухмыляющегося нага, стоявшего в той кучке, откуда прозвучала реплика) вспомнил, что раас Айвен демон! Дескать, его вино не берет, и поэтому его положено поить гномьей водкой (которая раза в три была поядренее принесенного им вина). Это замечание было встречено на ура, и Айву пришлось подчиниться требованиям большинства. Правда, Наследник на всякий случай попытался незаметно сотворить заклинание против опьянения, потому как всерьез начал опасаться, что вскоре уже Барб придется поддерживать его шатающуюся тушку. А ведь ему еще предстояло отвести ее за ручку к учителю, и вообще совершить вместе с приемным ребенком ускоренное путешествие по всем этапам ее взросления.

Но маленькая хитрость была замечена и строго пресечена не на шутку возмутившимися почтенными гномами, дескать, неужто так ты нас не уважаешь?!

Насколько Айвен помнил, спорить с хмельными умами и что-то доказывать — абсолютно пустое и утомительное занятие. К тому же традиции есть традиции, и следовало их уважать, особенно в его случае. Все-таки не каждый день удается так удачно соблюсти свои собственные и государственные интересы.

К счастью, Барб, в отличие от остальных родичей, отнеслась к возникшей проблеме с пониманием. И тихонечко пообещала:

— Айв, давай я наложу, никто и не заметит. Только вот результат не гарантирую. Боюсь, слабенькими окажутся. Все-таки на Высших демонах мне тренироваться не приходилось, — смущенно признала она.

— Ничего, — подмигнул Рыжик. — Давай уж хоть какие-нибудь, на всякий случай.

Чары и впрямь получились слабыми. К тому же из-за особенностей демонической защиты против чужого вмешательства, несмотря на то, что он специально открылся девушке, заклинание отрезвление то действовало, принося Наследнику Эмли заметное облегчение и уверенность в движениях, то сходило практически на нет. Барб не рискнула вкладывать в свою формулу много Силы, чтобы не привлекать внимание родни и не подставлять Айвена. Ему и так приходилось не слишком сладко. Но и заканчивать всеобщее веселье было рановато.

Правда опасаясь всяких неожиданностей, гнома решила ускорить процесс своего "взросления".

Быстренько научившись ходить под ободряющие аплодисменты собравшихся, Барб обернулась к Айву, и, старательно скрывая улыбку, выдала:

— Папа! Я замуж хочу...

— Эм... — поперхнулся Рыжик очередной порцией поднесенной выпивки.

— Вот дает! — восхитился один из почтеннейших гномов.

А вокруг послышались тихие смешки и не слишком убедительные сетования по поводу того, что, дескать, первым-то словом должно быть: "мама".

— Ну ничего, — панибратски похлопал Наследника по плечу Первый Восседающий, — сойдет и так. Ты у нас вроде отца-одиночки получаешься, — не выдержал он зрелища совершенно обескураженного Айвена. Сделав вид, что оглаживает бороду, заплетенную по случаю торжества в три косицы, гном зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться прямо в лицо демону, затеявшему все это представление. Вернее, давшего повод остальным немного повеселиться, слегка отступив от обычного течения процедуры усыновления (удочерения), вроде как в отместку за те несколько неприятных минут, пока они вчера не могли себе и вообразить с какой целью Барб потребовала экстренно собрать Совет Старейшин.

Айвен закатил глаза к расписному потолку, безмерно радуясь, что кроме Алисташи, который непременно доложит его Наставнику (и отцу заодно), как проходило данное мероприятие, тут нет Цая. Вот уж вредный Котяра поглумился бы вдоволь. Правда, сами гномы теперь будут долго, со смаком рассказывать эту небывалую историю, которая с течением времени обрастет совершенно неожиданными подробностями и небылицами. Но тут уж ничего не поделаешь. Такого прецедента, чтобы кто-либо из Высших демонов усыновил или удочерил ребенка другой расы, история Империи Шед еще не знала.

Айвен глубоко вздохнул, усмехнулся, погладил гному по головке, будто действительно маленькую неразумную девочку, и, давясь от смеха, произнес:

— Рано тебе еще замуж, доча... Сначала надо школу окончить...

— А, может все-таки замуж? — хитро прищурилась "кроха". — Папочка, ты только представь, сколько денег на моем обучении сэкономишь? — подала идею девушка, с истинно гномьей практичностью.