Дамблдор протянул Гарри кольцо. Парень подставил ладонь, маленький медный обруч мягко упал в руку, пальцы инстинктивно сжали металл.
— Скажите, профессор, а оно и будет все время таким... красным? — Гарри хотел сказать "кровавым", но в последнюю минуту передумал, что не ускользнула от Дамблдора.
— Гм... интересный вопрос! Знаешь, я как-то на досуге рассуждал об этом. Кольцо я получил от одного человека, он уже давно умер. Раньше оно было ярко-медного цвета. Я много раз пытался его очистить, но нет. Совершенно ничего не помогает. Мне кажется, всё зависит от того, как долго и для каких целей ты будешь его носить.
Гарри кивнул и поднялся. Он вежливо попрощался с Дамблдором, шепнул спящему Фоуксу "Пока" и удалился. Лестница послушно спустила его вниз, юноша шел по коридорам, зажимая в руке круглый кусочек металла.
"Зачем Дамблдор дал его мне? Неужели, только для того, чтобы присылать "письма"? Зачем такой сложный способ, когда есть масса гораздо более простых? Странно... Я буду не я, если не узнаю в чем тут дело."
Следующие несколько дней прошли как обычно, то есть, в основном в потайных коридорах Хогвартса. Гарри надел кольцо на средний палец левой руки (просто на указательный оно не налазило, а для безымянного было стишком широко). Выглядело оно, надо сказать несколько необычно. Бурые пятна не исчезли, а как будто наоборот стали ярче, налились свежей кровью. А может, и вправду налились... кто знает? Кроме того, они, кажется, даже стали больше. Еще ни разу не приходило "послания" от директора, и это даже радовало. Гарри совсем не горел желанием тратить свое время на Заклинания, тем более, если их будет преподавать этот старый маразматик Дамблдор. С некоторых пор Гарри все больше раздражал старый волшебник, его присутствие, речи, даже упоминание о нем. Впрочем, в этом нет ничего удивительно, учитывая привычку Дамблдора совать свой длинный крючковатый нос куда не просят.
Наконец, во время обеда кольцо еле заметно нагрелось, а в голове вспыхнула мысль "Сегодня, в 17.30. Пароль — Малиновое Желе". Гарри скосил глаза на свою левую руку, полоска железа на пальце покраснела вся, став похожей на широкий порез. Юноша хмыкнул и сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев, и тут же резко раскрыл ладонь. Кольцо часто-часто запульсировало багровым.
"Неужели оно и вправду "питается" моей кровью?" — подумал Гарри. Обхватил кольцо пальцами правой руки и попытался снять, но оно будто приросло к коже. Юноша встал, так и не доев свой обеда, и ушел, чтобы не привлекать лишнего внимания своими странными действиями. По дороге он еще несколько раз пытался стянуть странное украшение с пальца. Кожа вокруг него покраснела и стала саднить. Гарри понял, что это бесполезно. Заклинания тоже ничего не дали. В конце концов, палец опух, его стало болезненно дергать.
"Ну что ж. Сегодня я в любом случае иду к Дамблдору "в гости". Тогда и спрошу, почему это странное кольцо вдруг вздумало прирасти к моей руке. И если он знал об этой особенности, то какого... дементора дал его мне!?"
До 17.29 Гарри просидел у себя в Комнате, а в 17.30 он уже был у каменной горгульи. Услышав о Малиновом Желе, каменное изваяние отпрыгнуло в сторону, освободив дорогу. Гарри открыл дверь и изумленно вскинул брови — вместо уютной круглой комнаты с множеством таинственно поблескивающих штучек, перед ним открылся гигантский зал. Потолок теряется где-то в высоте, стены, словно секторы огромного стадиона, уходят во тьму из-за размера помещения. И вокруг полная пустота. Гарри удивленно моргнул и огляделся по сторонам, Дамблдора нигде не видно, как и Фоукса.
— П...рофессор Дамблдор? — нерешительно произнес парень, он чувствовал себя очень неуютно. Обоняние и сверхслух ничего не дали, вокруг стояла непроницаемая тишина и полнейшее отсутствие каких-либо запахов. Чувство тревоги все больше крепло.
— Профессор, где вы? Что происходит?
Гарри достал волшебную палочку из кармана и сделал с десяток шагов вперед. Внезапно над головой что-то громко хлопнуло, будто взорвалась шина, эхо десятикратно повторило звук, каждый раз становясь все выше и тише. Яркий свет резанул по глазам, юноша вскрикнул и закрыл лицо рукой.
— Нокс Максима! — прогрохотал рядом голос. Помещение погрузилось во тьму. Гарри открыл глаза, теперь вокруг не было видно ничего.
Вдруг, вдалеке показалось маленькое фосфорирующее пятнышко. Оно все росло и росло, Гарри понял, что нечто очень быстро приближается к нему. Он выставил перед собой палочку, хотя сам понимал, как глупо сейчас выглядит, но мозг отказывался думать, поэтому ничего другого не оставалось. Пятно разрослось и преобразовалось в фигуру человека. Он был очень высокого роста, в просторной блестящей мантии, у него была густая седая борода почти до самого пола, очки-половинки... Дамблдор!
— Профессор? — робко спросил Гарри. Все вдруг исчезло, и через мгновение юноша увидел, что вновь находится посреди круглого директорского кабинета с глупо отвисшей челюстью.
Старый волшебник хитро и довольно улыбался, сидя в мягком ситцевом кресле, прижав одной рукой к животу коробочку с засахаренными лимонными дольками, а другой, отправляя эти самые дольки одну за другой себе в рот.
Гриффиндорец удивленно разглядывал директора:
— Что это... было?
— Хм... правда, хорошо получилось?! Мне самому понравилось. Не пугайся, Гарри. Я просто хотел дать тебе понять, что не стоит пренебрегать таким важным предметом как Заклинания. Особенно, если они Высшие, — Видишь ли, Защита от Темных Искусств совершенно бесполезный предмет, если перед этим ты как следует не выучил Заклинания, ведь большинство заклятий и щитов основывается на простых и понятных всем Заклинаниях. Это так, но не каждый снизойдет до... такой мелочи. Это ошибка многих... гм, даже многих великих магов. Раньше я сам делал точно так же, сразу хватался за самое сложное, а простые вещи пропускал мимо ушей. Это и есть величайшая ошибка. Ведь даже маггл не станет изучать сразу алгебру, если еще не освоил арифметику. Каждый человек идет от простого к сложному, запомни это, Гарри, никак иначе. От простого к сложному, от сложного к более сложному и так далее... это и есть развитие. Как ребенок, что сначала учиться говорить отдельные слова, потом предложения, фразы...
Гарри слушал очень серьезно, во-первых, это было правильно, во-вторых, Дамблдор наконец-таки перестал вести себя с ним, как с сопливым карапузом.
— Я понял, профессор Дамблдор.
— Очень хорошо, Гарри. Думаю, что ты и вправду понял. Я очень рад. Урок закончен на сегодня. И вот тебе домашнее задание... — старик взмахнул рукой, из ниоткуда появился свиток пергамента, — ... здесь написаны заклинания, которые ты должен будешь выучить к следующему разу. Хорошенько потренируйся, старайся, чтобы они выходили у тебя машинально, не задумываясь над словами и движениями палочки.
— Да, сэр, — четко ответил юноша.
Дамблдор зачем-то поднялся и пристально посмотрел на него.
— До свидания, Гарри.
— До свидания, сэр.
Он вышел, тихо притворив за собой дверь. Дамблдор со вздохом облегчения уселся обратно в кресло и достал коробочку со сладостями.
Глава 10. Скоро Рождество
После "показательного урока" у Дамблдора в кабинете, Гарри серьезно занялся практикой. Так как точного времени нового занятия не было, он каждый день помногу тренировался в Комнате, отрабатывая четкость, скорость и точность заклинаний. Мишенями обычно служили наколдованные им же пустые коробки, подушки и так далее. С каждым разом заклинания получались все мощнее и лучше, однако нельзя сказать, что достижение такого результата давалось легко.
Кольцо не давало о себе знать уже около недели, оно полностью почернело, словно чугун, только редко проскальзывающие бледно-красные прожилки говорили о том, что оно всего лишь дремлет, ожидая нового вызова. Гарри освоил все, что Дамблдор написал ему на листе пергамента и даже взял несколько магических формул из библиотеки. Как оказалось, у многих из похожих по своему эффекту заклинаний были одни и те же корни в названиях. Это значительно упростило их запоминание.
Между тем, на дворе стоял месяц декабрь, обильно шел белыми тяжелыми хлопьями снег, а Хагрид опять принес из Запретного Леса четыре огромных, одуряюще пахнущих хвоей елки, которые потом поставили в большом зале, украсив по обычаю волшебными игрушками и живыми эльфами. Преобразился и весь Хогвартс, стены украсились разноцветными гирляндами и омелой, лестничные перила облепили нетающие сосульки, рыцарские доспехи и статуи фальшиво пели рождественские гимны, а между факультетскими столами белыми теплыми кучами лежал магический снег. Всех охватила предпраздничная лихорадка, разговоры были лишь о подарках, нарядах и зимних каникулах. В этом году педагогический состав решил сделать ученикам сюрприз — Большой Новогодний Бал. Могут пойти все желающие, с той лишь разницей, что 1 — 4 курс отправляется по гостиным в 11 часов вечера, а 5 — 7 может остаться аж до часу ночи. Идея была воспринята на "ура", хотя и не всеми. Родители некоторых студентов все же решили, что их чадам безопаснее и лучше будет провести Рождество в кругу семьи, нежели в Хогвартсе. И все же, большая часть детей осталась.
Гарри от этого было ни холодно, ни жарко, он по-прежнему "жил" в потайных коридорах замка и почти не показывался на людях. Хотя, если бы эта смеющаяся, кричащая когорта исчезла, он был бы только рад. Юноша весь был обвешан уроками, как удачливый охотник утками, он занимался и днем, и ночью, и во время завтраков, обедов и ужинов. Он не тренировался игре в квиддич, практически не бывал на улице. Лицо его приняло бледный, нездоровый оттенок, глаза запали и стали еще выразительнее, взгляд — пристальнее. Гарри сильно похудел, хотя под просторными школьными мантиями это было практически не заметно. Длинные жесткие волосы падали на глаза, и поэтому взгляд казался всегда недоверчивым, оценивающим. Посмотрев в зеркало, Гарри не удержался от вскрика удивления, так он изменился, ну просто вылитый Снейп! Осталось, только совсем не мыть голову, надеть черную мантию и... Бр-рр... Гадость какая! Гарри произнес пару стригущих заклинаний, коротко подрезав свою быстро отросшую шевелюру. Вот, так намного лучше.
Приближались каникулы, а значит и Рождественский бал. Гарри был к этому совершенно равнодушен, он не мог понять, почему так ждал и боялся этого события на четвертом курсе. Разве это что-то особенное? Ха, как он хотел пригласить Чжоу Чанг и не мог к ней подступиться! Детский сад какой-то, честное слово! Кого Гарри хочет пригласить сейчас? Такого вопроса не возникало. Ответ: Никого. Что касается... "увлечения" Джинни Уизли, он давно и твердо понял, что это не любовь и даже не влюбленность. Девушка была привлекательна, красива и, несомненно, нравилась парням, ну и что?.. Гм...
В общем, дни проходили по уже давно установленному режиму. У Гарри Поттера отныне была цель — знания. А это уже что-то. Как известно, даже самый скудный мозг может блистать, если хорошенько натереть его о знания! Умение быстро ориентироваться в сложных ситуациях, задействовать память, не роясь подолгу в "ящиках и полках" мозга — это семьдесят процентов победы, остальное удача, судьба, рок, в зависимости от стечения обстоятельств. Гарри даже удивлялся иногда, насколько мелкими, глупыми и детскими казались те проблемы, которые он с друзьями раньше себе воображал. Юноша казался себе повзрослевшим, он и вправду стал мыслить более трезво, все меньше и меньше оставалось в нем подросткового максимализма.
Несмотря на то, что Гарри рассказал Гермионе о своей "болезни", он по-прежнему сторонился друзей. Впрочем, Рон, казалось, практически нисколько не расстроен. Уизли нашел, наконец, занятие, достойное мальчика его возраста — завел себе подружку. А точнее, Рона теперь можно было увидеть то с одной, то с другой семикурсницей (шестикурсницей, пятикурсницой...). Парень еще больше подрос и стал шире в плечах, занятия по квиддичу тоже оставили свой след, малыша-Ронни нельзя было узнать! Теперь это был статный молодой человек, приятной наружности и мощного телосложения. Нельзя сказать, что Рон стал умнее, но кто на это теперь смотрит?
Гермиона пару раз пыталась подступиться к Гарри, заговорить с ним, но юноша почти всегда успевал заранее это заметить и скрыться. Ему была неприятна сама мысль о том, что его кто-то жалеет, сам факт жалости к нему. Ему это не нужно, он не несчастен!
Малфоя уже давно выписали (а точнее выпроводили, чуть ли не пинками) из больничного крыла. Все знали, что с ним всё в порядке, однако слизеринец периодически громко жаловался то на головную боль, то еще на что и бросал злые взгляды на Поттера. Многие ученики недоумевали, почему Гарри так легко отделался, ведь он чуть не придушил Малфоя, бросали на парня недоумевающе-испуганные взгляды, шарахались от него в стороны. Гарри невозмутимо шел мимо, совершенно не обращая на них внимания. Всё это ему очень знакомо, так было и на втором курсе, когда дураки считали его наследником Слизерина, и на четвертом, особенно в начале, и на пятом... Гарри просто устал сердиться на них. На смену злости пришло безразличие. Иногда он ловил себя на мысли, что ему совершенно все равно, что случиться с этими людьми завтра, какая судьба их ждет, что замышляет Волдеморт и его сторонники. Эти люди были ему безразличны. Раньше Гарри переживал за всех и каждого, они были его семьей на протяжении шести лет. А теперь он видел, что это сам старый добрый Хогвартс, его толстые стены, глухие подземелья и высокие башни были его настоящей семьей! Он вырастил и воспитал его, вскормил живительным соком приключений, тайн и опасностей его живую натуру, ум, сердце! Это всё Хогвартс, с его пыльными, траченными молью и временем гобеленами, пыльными классами, полем для квиддича, Запретным Лесом и Озером, где весной тянет из воды свои длинные цепкие щупальца гигантский кальмар... Да, это не люди, а замок, с его многолетней историей сделал его "Гарри Поттером, Мальчиком-который-выжил". И Гарри, несмотря ни на что, был ему благодарен за это. Он любил здесь каждый камень в стене, каждое дерево в Лесу, каждый прожитый здесь миг.
Внезапно, юноша с особой остротой ощутил, что так и есть. Это его Хогвартс!.. Это его Хогвартс!
Гарри находил счастья, просто гуляя по самым отдаленным закоулкам замка, исследуя каждый метр, по-детски радуясь новому неизвестному ранее коридору, потайному ходу. Хогвартс постепенно открывал для него все свои тайны, обнажая их одну за другой. Не было теперь человека, знавшего Хогвартс лучше, чем Гарри Поттер, ну, разве что его основатели, да и то, каждый из них хранил свои секреты, каждый создавал свои тайны, населял ими волшебный замок. Перед юношей открывались двери и дверцы, лазейки и тропы, Хогвартс внезапно стал его лучшим другом. Иногда Гарри даже казалось, что он слышит тихий мягкий голос, шелестящий рядом, будто каменные стены говорили с ним, рассказывают историю той или иной комнаты. Плиты пола неторопливо водили его по коридорам, картины весело здоровались и приветливо кивали, завидев его издали, Гарри отвечал им учтивым поклоном головы, словно приветствовал средневековых лордов. Он чувствовал, как старинная магия этого места пропитывает каждую его клеточку, плещется в нем необъятным океаном. Это был центр его силы, точка наибольшей концентрации его магической энергии. Говорят, что в старину самые сильные маги практически никогда не покидали своих жилищ, так как именно там они обладали наибольшей мощью. Уничтожить мага в его доме было практически невозможно. Волшебники десятилетиями скитались по свету в поисках таких подходящих им мест и не всегда находили. Похоже, Гарри крупно повезло. Ему не пришлось даже искать. Хогвартс сам нашел его, нашел в тот самый день, когда вместе с обычной маггловской почтой попался странного вида желтоватый конверт, залепленный красной восковой печатью с красивым, затейливым гербом, на котором зелеными чернилами было выведено его имя: "Мистеру Г.Дж. Поттеру, графство Суррей, город Литтл-Уинглинг, Тисовая улица, дом N4, чулан под лестницей"... Цвет этих чернил Гарри будет помнить всю жизнь, ярко-изумрудные, словно молодая трава, словно июньская листва...
