Подарок

Он не стал дожидаться реакции отца и быстро ушёл.

— А вам, Семён, нужно отдельное приглашение? — спросила Ольга. — Вы мешаете лечить больного, а у меня ограничено время. Одевайтесь, и чтобы в ближайшие два часа вас здесь не было.

Тот пожал плечами и направился в прихожую переодеваться.

— Какое на... лечение! — заорал на Ольгу старик, брызгая слюной. — Сыночек, бля! Притащил сюда какую-то... Да я тебя...

Услышав, что в прихожей хлопнула дверь, Ольга с улыбкой подошла к беснующемуся старику и закатила ему сильную пощёчину.

— Ты поосторожнее, — сказал Игорь, увидев, как от удара мотнулась голова клиента. — Сломаешь ему шею.

От неожиданности и боли старик замолчал, с изумлением и испугом наблюдая за Ольгой.

— Давно не получал по морде? — спросила она. — Любая женщина имеет право врезать хаму, который обложил матом, что я и сделала. При этом возраст хама не имеет значения. Откроешь пасть — добавлю. Если не рассчитаю сил и выбью несколько зубов, твой сын вычтет из моего гонорара стоимость услуг дантиста. Всё понял? Вот и молодец. Если честно, сама ни за что не стала бы тратить силы и время на лечение такого, как ты. К сожалению, я наёмный работник и должна выполнять задания моего работодателя. Поэтому сейчас будем лечиться. Игорь, запри входную дверь изнутри, чтобы никто не помешал.

— Что будешь делать? — хрипло спросил старик.

— Какой прогресс, Иван Иванович! — улыбнулась Ольга. — Три слова, и ни одного матерного. Вот что значит правильный подход! Я уже сказала, что буду заниматься лечением. Я лечу любовью, так что готовьтесь, сейчас буду любить!

— Ты рехнулась! — поразился старик. — Ну, сынок, бля, удружил — запер одного с чокнутой! Да он у меня не встаёт уже лет десять!

— Разве я говорила о вас? — деланно удивилась Ольга. — Вы не увидите моей любви, а чтобы и не слышали, оденем на голову эту шапочку. И не надо так дёргать головой — может оторваться. А сейчас, пока вы меня ещё слышите, напоминаю в последний раз. Если откроете рот и испортите мне лечение, мало того что закончите свои дни в этом кресле, я напоследок совершенно случайно уроню вас вместе с ним лицом вниз. А недовольство вашего сына как-нибудь переживу.

Она закрепила шлем на голове испуганно молчавшего старика и обратилась к Игорю:

— Вот и всё. Принеси с кухни два стула. Один нужен для одежды, а второй ставь ближе к креслу клиента у него за спиной, раздевайся и садись сам.

— Ты хочешь...

— Конечно. Я не вижу другого выхода, а так и себе доставим радость, и старому хрену перепадёт столько моей силы, что через три месяца будет танцевать гопак.

— Ты как, папа? — двумя часами позже спросил отца приехавший по их звонку прокурор.

— Ноги чувствую хорошо, — без видимой радости ответил тот, косясь на стоявшую рядом Ольгу. — Пальцами могу шевелить, только нет сил.

— Чтобы появились силы, нужно потрудиться, — сказала она обоим. — Это только в сказке Илья Муромец чёрт-те сколько сидел сиднем, а потом вскочил и убежал совершать подвиги. За три года мышцы совсем ослабли. Посмотрите, как исхудали ноги. О массаже я уже говорила. Я сделала своё дело, мы уезжаем.

— Сколько я вам должен? — спросил прокурор.

— Расчёты у вас будут с Рогожиным. А лично мне... Если где-нибудь встретимся, можете поздороваться, заодно и представитесь.

— Можете передать шефу, Виталий, что я вылечила клиента за один сеанс, — сказала Ольга, когда сели в автомобиль. — Надеюсь, на сегодня всё? А то я устала.

— Ты меня поразила, — признался Игорь, когда они готовились отойти ко сну. — Не думал, что на такое решишься в чьём-то присутствии.

— А разве было плохо?

— Не в этом дело, мне с тобой всегда хорошо. Я понимаю, что дед ничего не видел и не слышал, но мне было неприятно его присутствие. Правда, только до тех пор, пока не позабыл обо всём, кроме тебя. А что ты сказала ему на ухо перед уходом?

— Он ничего не слышал, но прекрасно понял, чем мы занимались у него за спиной. И мне совсем не улыбается, чтобы старый хрен распустил свой поганый язык. Поэтому я ему пообещала на такой случай много чего интересного, призналась, что ведьма, и послала небольшую волну жути.

— Поверил, как думаешь?

— А мне и думать не надо, знаешь, как от него несло страхом? Я даже подумала, что перестаралась и он сейчас обделается. К счастью, обошлось.

— Ладно, всё хорошо, — он поцеловал жену в висок. — Давай спать.

Ночью Ольга проснулась с бешено колотящимся сердцем и села на кровати, стараясь не разбудить Игоря. В носу остался запах степных трав и дыма горящих костров, на которых женщины стойбища варили похлёбку. Сон наплывал, вспоминаясь в мельчайших подробностях и принося ощущение чего-то важного.

Мать позвала Зангу, игравшую недалеко от своего шатра с соседкой Зукой.

— Иди сюда, дочь! Сегодня наша очередь нести деду еду. Возьми миску и лепёшки и отнеси. Потом можешь вернуться, никуда твоя Зука не денется.

— Мама, я не хочу к деду! — захныкала восьмилетняя Занга. — Я его боюсь. Может, пошлём брата?

— Вот ещё глупости! — рассердилась мать. — Это твой родной дед, и он тебя не съест. И не дело мальчишек делать женскую работу. Держи похлёбку.

Взяв в руки обёрнутую в тонкий войлок миску и узелок с лепёшками, девочка побежала к центру стойбища, где стоял шатёр шамана. Подойдя к нему, она услышала, что дед говорит с кем-то из мужчин, и хотела войти, но узнала голос вождя и не посмела переступить порог. Все дети племени боялись этого седого, украшенного шрамами, но крепкого на вид старика, хотя для ежегодных жертвоприношений он выбирал одних девочек. Занга хотела отбежать подальше и подождать, пока дед останется один, но следующие слова мужчин заставили ноги прирасти к земле, а сердце сжаться от страха.

— И что ты собираешься делать с этой девчонкой? — спросил вождь. — Может быть, принесём её в жертву богам-покровителям на ближайшем Круге?

— Зангу? — сказал дед. — Нет, пусть живёт. В ней моя кровь, и я не вижу опасности.

— А её сила? — возразил вождь. — Сам же говорил, что она сильнее других женщин племени. Ты знаешь законы Круга. Мы не можем давать женщинам такую силу, с какой они правили племенами, это не должно повториться!

— Я знаю законы, но уничтожение сильных девочек привело к вырождению маги, — возразил шаман. — Пройдут сто лет — и её не будет вообще. Занга без знаний не опасна, но она может передать свой талант детям, и необязательно это будут одни девочки.

— А если она получит доступ к наследственной памяти, к твоей памяти, Зартак?

— Наследственная память не связана с телом, лишь с духом. Постичь её нелегко даже тому, кто видит потоки силы, а она пока лишена даже этого.

— А если ей это удастся?

— Тогда Занга умрёт, и я не посмотрю на то, что она моя внучка. Их у меня больше чем пальцев на руках.

— Смотри, ты сказал — я услышал!

Больше она не стала слушать и бросилась прятаться за шатёр. Там долго сидела на корточках, пытаясь унять сердцебиение, а потом вернулась ко входу.

— Деда, это Занга. Мама прислала еду. Мне можно зайти?

— Входи, — разрешил шаман. — Поставь на кошму и подойди сюда.

Она положила миску с узелком на войлочную подстилку, покрывающую весь пол, и подошла к деду, внутренне цепенея от страха. Как всегда, шаман видел её насквозь.

— Подойди ближе! — приказал он. — И не нужно так бояться, я не питаюсь внучками, а твоя мать самая любимая из моих дочерей. Поэтому хочу дать совет, который сбережёт тебе жизнь. Никогда не заглядывай внутрь себя, там для тебя только смерть. Сейчас ты забудешь мои слова и вспомнишь их, когда придёт время. А теперь иди к матери и постарайся поменьше попадаться на глаза вождю.

"Не заглядывать вглубь себя, — повторила про себя Ольга слова шамана. — А вот хрен тебе, дед!"

Утром Ольга была непривычно задумчива и немногословна.

— Что-то случилось? — забеспокоился Игорь. — Ты явно не в своей тарелке!

— Видела интересный сон, — отозвалась она. — Наверное, это часть воспоминаний Занги. У них в племенах был матриархат, который держался на магической силе жриц. Потом из-за нашествия соседей жрицам пришлось делиться знаниями с мужчинами, иначе племенам было не выстоять. Так закончилась эпоха матриархата. После победы над врагом мужчины перебили жриц и больше не давали в руки женщин такой силы, как магия. Они даже убивали тех девочек, в ком от рождения был сильный дар. Хотели убить и меня, но дед не позволил. Он был самым сильным шаманом Круга племён и боялся, что такая практика приведёт к полному исчезновению магии в людях степи. Его убили незадолго до того, как меня украли сакты.

— И что ценное для тебя в этом сне?

— Самое ценное — это то, что в наследственной памяти Занги спят знания поколений шаманов нашего рода!

— Наследственная память в генах, а сакты поменяли тебе геном.

— А вот и нет! В генах только наследственная память тела. То, о чём говорил дед, скрыто в субстанции, которую мы называем духом или душой. И дед запретил мне под страхом смерти заглядывать в себя. А что такое взгляд в себя, если не медитация? Сегодня же нужно поездить по книжным магазинам и поискать кое-какую литературу, а заодно купить комп. Я узнала у Анны, что в нашей квартире есть интернет. Что у нас на сегодня, кроме ателье?

— Рыбин говорил о стрелковом клубе, да и очередного клиента наверняка подбросят. Моему тренеру рано звонить, сделаю это завтра. Так что, если не захочешь в театр, то у нас должно быть время.

— Рано нам с тобой ходить по театрам, хоть и хочется. Мне не терпится стать сильнее и заняться тобой. Пошли завтракать. Аня уже всё приготовила, и Виталий скоро начнёт названивать.

— Я не смог разобраться в этой записи, — сказал пожилой мужчина, с коротко стриженными седыми волосами и перевёл взгляд с застывшего на экране кадра на собеседника, которым был тренер, проверявший бойцовские навыки Игоря.

— Я тоже не разобрал, — согласился тот, — пока не пустил запись с пониженной частой кадров. Мы часто ведём скоростную съёмку, чтобы в подробностях разбирать схватки. И этот случай не был исключением.

— И во сколько же раз пришлось замедлить?

— Я замедлил в три раза. Надо бы замедлить больше, но тогда теряется непрерывность движений. У нас для неё слишком низкая частота съёмки.

— Однако! — удивился седой. — Запускай ещё раз.

Они просмотрели, как одетая в трико девушка танцевала на татами завораживающий сложностью и грацией танец, выбивая дух из окружавших её спортсменов.

— Я смотрел раз десять, — признался тренер. — Есть в её движениях что-то завораживающее, одновременно жуткое и красивое.

— Как в танце кобры, — хмыкнул седой. — Неужели они?

— Не похоже, — покачал головой тренер. — Они так глупо не подставляются. Ведут себя у нас достаточно свободно, но в то же время и осторожно, а если попадают под наблюдение, сразу же исчезают. А эта, судя по всему, не собирается исчезать.

— А почему она полезла учить твоих парней?

— Так учить и полезла. Возмутило, что ребята перестарались, демонстрируя её парню своё превосходство.

— А парня прислал Рогожин? Значит, и она в его команде. Крепкий орешек, такого не так легко зацепить. При большом желании можно достать любого, но попробуем в этом случае действовать гибко. Нужно понаблюдать за ней и её парнем. Чем занимаются, их связи. Может, мы будем для них лучшим вариантом, чем уральский олигарх. Какое у тебя осталось впечатление?

— Трудно сказать, мы ведь почти не общались. Но она сидела возле площадки и разговаривала с человеком Рогожина. Фразы строит не как девчонка, а как женщина лет тридцати, лексика тоже мало соответствует той, которая у большинства девиц её возраста. Мне поначалу показалось, что она старше, чем выглядит, пока не попёрлась на татами. В ней словно сидят два человека. То умная и рассудительная, то желающая блеснуть и плюющая на последствия. Я ведь предупредил, что будем снимать.

— И как она отреагировала?

— Распустила волосы, — хмыкнул тренер. — Снимайте, говорит, так будет сексуальней.

— Действительно, сексуально. Может быть, это не сами "туристы", а кто-то из их отпрысков, вырвавшийся из-под опеки родителей оторваться в нашем мире?

— Ты сам в такое веришь?

— Не очень, но откуда-то она взялась. Я дам задание покопать по прежнему месту жительства этого парня. У тебя есть на него данные?

— Когда выписывали членский билет, он заполнил все графы в анкете, так что у нас есть адрес.

— Ольга, может, хватит? — сказал Рыбин. — Вы уже вычистили книги по йоге и эзотерике в трёх магазинах. Скоро в багажнике не останется свободного места! И нам уже пора ехать в ателье.

— Ладно, — сжалилась она над своим менеджером. — На несколько дней хватит этих книг. Поехали в ателье, а потом купим комп.

В ателье всё было готово. Прекрасно сшитая одежда сидела на обоих идеально и не требовала правки.

— К этому платью нужны другие туфли, — сказала Ольге модельер, которая разрабатывала большинство образцов для этого ателье. — Они у вас повседневные и не подойдут к вечернему платью. Посмотрите, я советую эти.

Она показала клиентке альбом с набором фотографий модельной обуви.

— Вы можете выбрать то, что понравится, а мы приобретём и доставим ваш заказ на дом. Это не наш профиль, скорее, сопутствующие услуги.

— Так и сделаю, — решила Ольга. — Только и моему родственнику тоже нужно заказать обувь к вечернему костюму. Доставлять на дом нет смысла. Я оставлю номер мобильного. Когда выполните заказ, позвоните, мы приедем и расплатимся.

— Одежду получили, теперь едем за компьютером, — подвёл итог Игорь. — Куда посоветуете?

— Да в любой магазин, который ими торгует, — пожал плечами Виталий. — Их сейчас как грязи чуть ли не на каждом углу. Вы хотите покупать ноутбук или стационарный?

— Купим ноутбук и хорошую офисную модель стационарного, — решил Игорь. — Не будем с Ольгой мешать друг другу.

— Ты же не хотел покупать ноут, — спросила Ольга, когда они на несколько минут остались в машине одни. — Передумал?

— Решил, что при нашей жизни неплохо иметь и его. Помимо прочего, это неплохое средство связи.

Пока затаривались коробками с электроникой, подошло время ехать в клуб.

Глава 11

В стрелковом клубе их встретил один из административных работников, который сразу же повёл в тир.

— Там сейчас тренер, который будет с вами заниматься, — объяснил он Игорю. — Ваше обучение уже оплачено, так что можете в любой момент приступать к тренировкам. Сейчас Ромашин вас проверит и определится с оружием.

В большом помещении тира, поделённом перегородками на секции, было прохладно, и Ольга пожалела о том, что оставила пальто в вестибюле. Пахло сгоревшим порохом, хотя, пока они шли к нужной секции, никто не стрелял. Ромашин оказался симпатичным мужчиной лет тридцати.

— Олег, — представился он им. — Можете величать Игоревичем, а можно и просто по имени — не обижусь.

— Тогда и меня зовите Игорем, а эту симпатягу — Ольгой.