Герои и Злодеи

Мастер выскочил за дверь и загромыхал сапогами по ступеням лестницы, ведущей на палубу. Летописец покачал головой.

— Чудные люди. Мне бы их проблемы! — Он взял перо и продолжил записывать историю, что поведал Сандер Бальамо...

В синем небе проплывали облака самых причудливых форм: то они напоминали птиц, то рыб, то невиданных чудищ. Иногда взору представал рыцарь, скачущий на коне, который спустя какое-то время превращался в рыбацкую лодку с одиноким белым парусом. Внизу под порывами ветра покачивались бескрайние зеленые леса, которые с высоты птичьего полета казались абсолютно черными. Они, в свою очередь, сменялись золотистыми полями, испещренные паутиной рек, и наоборот. Деревушки и небольшие города пробегали, оставаясь незамеченными. Когда корабль пролетал над горными хребтами, невольно можно было засмотреться, как закат окрашивает горные вершины в розовый цвет. Иногда снег, что месяцами скапливался на пиках, с грохотом срывался вниз, сметая все на своем пути.

Ночь сменяла день, разбрасывая по небу мириады звезд, которые срывались со своих мест, и, махнув луне на прощание хвостом, исчезали в темноте.

Сейчас Прохор стоял на носу судна и смотрел вдаль, благо солнце светило в спину и не слепило глаза. Ему нравилось так проводить время, разглядывая красоты этого мира.

— Можно рядом постоять, Ваше Величество? — прозвучал голос, заставивший короля прервать думы.

Он обернулся и, вздохнув, ответил.

— Даниэль, хватит уже. Я осознал свою неправоту...

— Нет, это я виноват! — мастер запустил пятерню в копну своих русых волос. — Ты король, а я веду себя с тобою, как с равным. Прости.

Прохор положил руку на плечо изобретателя.

— Мы и есть равные. Я шут, пусть и с короной на голове, ты мастер, но в первую очередь мы люди и не должны забывать об этом. Я очень ценю твою заботу обо мне, честно. Но я считаю, что чему быть, того не миновать.

Даниэль покачал головой.

— Думаешь, кому суждено утонуть, тот костью не подавится? Но это не значит, что надо тащить в рот, что не попадя. Осторожность еще никому не вредила. Прецедент имеет место быть. Ты уверен, что в каком-нибудь другом месте не найдется желающих проделать в тебе дырку? — король вздохнул. Он понимал, что мастер абсолютно прав. — Вот и я не уверен. Поэтому послушай меня: не рискуй понапрасну. Случись что с тобой, кто будет заботиться о твоей жене, дочке, обо мне, о Фреде, в конце концов? Я-то не пропаду, а вот за писаря я не уверен. А народ? Я не хочу, чтобы трон занял очередной пустобрех, который будет только свои карманы набивать и простой люд пускать по миру.

Прохор похлопал друга по плечу.

— Уговорил. Надену твою броню, но когда прибудем в Броумен, здесь мне ничего не грозит, разве что если я вывалюсь за борт и разобьюсь. Хотя, думаю, пока я лечу, от страха умру раньше, чем расшибусь.

Мастер почесал подбородок.

— Ты мне идею подкинул. Надо придумать что-нибудь эдакое, что можно будет носить на спине, но не особо мешало. Что-то вроде зонта... — Он задумался. — Извини, пойду, обдумаю этот вопрос.

Даниэль перепрыгнул через ряд ящиков, что защищали от повреждений сложенные паруса и реи, оставив Прохора одного, а тот, в свою очередь покачал головой, глядя Даниэлю вслед.

— Прав был бывший министр, погубят тебя твои изобретения.

Дело в том, что мастер едва не погиб, когда усовершенствовал корабль. Оборудование судна паровым двигателем и мощным винтом прошло без сучка, без задоринки, а вот когда испытывали телескопические мачты, которые по задумке должны складываться и подниматься, когда нужно, то его чуть не убило. Порвался один из тросов, и мачта стрелой пошла вниз. Мастер чудом остался жив, вовремя отпрыгнул в сторону. Правда, днище пробило, пришлось латать.

В удобстве изобретения убедились все, едва королевский бриг сел на воду рядом с потерявшейся "Валькирией". Даниэль на глазах моряков спустил гигантский воздушный пузырь, дернув за специальный шнур, а солдаты в трюмах навалились на воротки, вдыхая жизнь в шестеренки, которые натягивали тросы, а те, скользя по блокам, заставляли мачты вырастать прямо из палубы. Сказать, что моряки удивились, все равно что промолчать. Мачты тянулись к небу, поднимая реи, а паруса распускались сами по себе, как по весне почки на деревьях. По прибытии в порт весь такелаж судна исчез так же, как и появился, а сверху его накрыли откидными крышками.

Новым капитаном "Валькирии" назначили боцмана, который пытался сначала отбрехаться от должности, но потом согласился, ибо на этом настоял сам король. Прохор вручил морскому волку кошель золотом на ремонт посудины, покупку новых парусов и на прочие расходы, как то — кабак, ну, и все такое. Все-таки натерпелись мужики. Сам же Государь со своей свитой отправились в Броумен, домой. Долго зеваки в порту прикладывали ко лбам ладони и всматривались в небо, глядя на то, как удаляется прочь летучий корабль. И никто из них и не подозревал, что на его борту находится сам Правитель Серединных Земель собственной персоной.

Несмотря на то, что Даниэль настаивал посадить бриг на внутренний двор замка, Прохор уговорил мастера совершить посадку в обычном месте, а именно во дворе самого Даниэля, тем более что он для этого приспособлен. Изобретатель построил за забором своеобразный сухой док со сходнями, причалом и трапом. Так же имелся и подъемный механизм для поднятия на борт всяческих грузов. Надо отметить и то, что мастер окончательно перебрался жить на корабль, в доме только работал. Он стал одержим мыслью, что если случится всемирный потоп, то он единственный, кому удастся выжить. Откуда такие мысли взялись в его голове, то одному ветру известно. Наслушался баек во время своей учебы в заморских странах.

Жители Броумена, привыкшие уже к таким полетам, не обращали на летучий корабль внимания, даже детей он перестал интересовать, ибо мастер всегда отвечал им отказом на просьбы покатать по небу, ссылаясь на их малый возраст. Те обзывали Даниэля жмотом и кидались грязью. Он даже пытался выпросить у короля специальный указ, ограждающий его от нападок неугомонной малышни, но получил на это другой наказ — раз в неделю обязательно поднимать старый воздушный шар в небо и показывать ребятне красоты города, причем бесплатно. Через два месяца бутузам наскучило наблюдать один и тот же пейзаж, и они отстали от изобретателя, чему тот несказанно обрадовался. По правде сказать, мастер давно втихаря вынашивал идею построить на реке гигантское колесо, закрепленное на двух столбах между берегов, навроде водяной мельницы, только с сиденьями, чтобы можно было катать на нем всех желающих. Поначалу мастер хотел собрать эту штуковину в поле, но подумал, что если кто упадет, то непременно превратится в блин, а так шлепнется в воду. Мельник, если что, спасет. Но пока зрительное колесо существовало только на бумаге, свернутой в рулон и убранной в сундук вместе с другими набросками, что хранился на корабле.

Ступив на твердую землю, Прохор решил сразу отправиться в замок, где его ждала Изольда. Королеве сообщил о прибытии супруга вестовой, которого послал начальник караула, охранявшего город. Правитель поблагодарил мастера, Фрэда и генерала за службу, пожал руки гвардейцам и оставил вотчину изобретателя.

Прохор шел по шумным улицам города, его приветствовали жители, он козырял в ответ. Не забыл заглянуть в лавку бакалейщика, купить у него свежеиспеченного хлеба, чтобы покормить им голубей на площади. Вспомнил и про ребятню, которую всегда щедро одаривал леденцами. На детей король потратил последние монеты, что остались после долгого путешествия.

Шпили замка приближались с каждым шагом. Прохор замечтался о том, как обнимет жену и поцелует в нос свою милую дочурку, и не заметил случайного прохожего в большой шляпе с пышным пером, на которого налетел.

— Прошу прощения, я вас не заметил. Надеюсь, я вас не сильно ушиб? — Он по дружески приобнял незнакомца за плечи.

Но тот оттолкнул нерадивого прохожего и выхватил шпагу, висевшую у него на боку. Стоит ли говорить, что хозяева лавок и их посетители, увидавшие это, кто прильнул к окнам, а кто выскочил на улицу. Они хотели остеречь, задиру, но Прохор вскинул руки, давая горожанам понять, чтобы они не вмешивались. Парень явно не местный, не знает в лицо короля, и даже не удосужился прочесть свод обязательных условий пребывания в городе. Оружие разрешено носить только гвардейцам, которые наверняка уже спешат на помощь своему Государю. То, что Прохор попросил не вмешиваться, вовсе не означает, что нужно стоять и смотреть.

— Милейший, — откинул назад свою шевелюру рыжеволосый балагур, — зачем сразу клинок обнажать? И неужели вы настолько уверены в себе? Вы никогда не задумывались, что можете столкнуться с более опытным противником, и он вам зубы пересчитает?

Прохор не имел в виду себя, хотя и неплохо владел всеми видами оружия. Просто хотел решить вопрос мирным путем. Если опасность начнет щекотать ноздри, он легко пустит в ход многозарядный пистоль, что покоится под мышкой, но надеялся, что дело до этого не дойдет. Но незнакомец не спешил прекращать дискуссию.

— Никакой я тебе не милейший! Смотреть надо, куда прешь.

— Я извинился, — удивился Прохор такой наглости.

— Что проку с твоих извинений? — не унимался наглец, размахивая шпагой. — Ты мне ногу оттоптал, сапог дорогущий испачкал и вообще нанес оскорбление. У меня на родине за такое убивают без предупреждения. Но поскольку ты, судя по всему, почтенный горожанин, а не чернь, то я дам тебе возможность защищаться, если найдешь чем.

Торговцы и их посетители стали перешептываться. Никогда они еще такого не видели. Какой-то чужеземец размахивает оружием посреди города, смея угрожать самому королю. Это хорошо, что Прохор оказался не робкого десятка. Прошлый правитель портки бы запачкал сразу, случись такое с ним. Но нынешний не таков, не отступит.

— Очень любезно с вашей стороны, — сказал он и посмотрел по сторонам. — Други, дайте мне что-нибудь, чем можно сразиться с этим мастером клинка.

Тот усмехнулся.

— Спешу развеять твои надежды остаться в живых. Я в бою просто демон, не знающий страха. Ни одной дуэли не проиграл. На моей шпаге крови больше, чем на ноже мясника. Хотя, может, вам повезет, но, думаю, что нет.

Его пламенную речь прервал толстяк, обратившийся к Прохору.

— Прошу прощения, Вашество, — Он смутился и протянул кочергу. — Ничего другого мы не нашли.

Сюзерен повертел в руках железку и пожал плечами.

— Самое то! Не убью, но покалечу.

И Прохор занял позицию, как его учил один французский фехтовальщик, которого для него нанял Генрих: боком к противнику, слегка присел, отвел свободную руку назад и выставил перед собой кочергу ладонью вверх. Зеваки, которые увеличились числом и перекрыли улицу в обе стороны, захихикали.

— Чего ржете?! — нахмурился Прохор. — Так надо. Это вам не хрен резать!

Незнакомец снял шляпу и отбросил в сторону. Естественно, ее тут же сперли. Проведя ладонью по слегка забеленным сединой волосам, собранным на затылке в хвост, дуэлянт разрезал воздух шпагой, которая блеснула в лучах солнца.

— Антре! — и встал в небрежную позу, держа клинок ладонью вниз. — Боишься?

— Вот еще! — усмехнулся Прохор.

Улица наполнилась звоном стали. Противники закружились в смертельной схватке. Незнакомец наступал, а его оппонент оборонялся. Оно и понятно, ведь у последнего в руках была кочерга, а ею особого урона не насеешь, если только хорошенько размахнуться и врезать, но пока будешь примеряться, из тебя дуршлаг сделают. Одна атака сменяла другую, выпад следовал за выпадом, финт за финтом. Правый кварт чередовался с левым, октав с фланконадом. Король не уступал своему противнику в умении, держался достойно. Уходил в сторону, подныривал, прогибался, пропуская разящую сталь в дюймах от себя.

— Вы еще не устали? Я, откровенно говоря, запыхался малость. С дороги, знаете ли, отдохнуть еще не успел, — выдохнул Прохор, отбивая очередной выпад.

— Это была всего лишь игра! Сейчас я покажу тебе настоящее искусство! — крикнул задира, разрезав воздух.

Зеваки, к которым присоединился и отряд гвардейцев, ахнули. Кончик шпаги пронесся возле самого носа Государя, а тот, в свою очередь, ощутимо наградил соперника кочергой по колену.

— Пардон, — шутовски присел Прохор. — Вам не больно?

— Не так, как будет вам! — оскалился незнакомец, парируя удар.

Соперники вновь закружили, размахивая оружием, наводя ужас на толпу. В конце концов, усталость начала сказываться на скорости обоих драчунов. Задира снизил темп и стал все реже атаковать, да и сюзерен уже вяло отбивал удары. Дуэль пора было заканчивать.

— А ты недурно владеешь кочергой, чувствуется рука мастера. Но, готов поспорить, тебе не знаком удар, которым я собираюсь завершить наше противостояние. Итак, мой конек — "бросок змеи". Прощай, и передай мой привет своему прадеду!

Что произошло — не понял никто, кроме фехтующих.

Незнакомец сделал обманный шаг назад, выманивая соперника на себя, а когда тот поддался на уловку и сделал выпад, норовя попасть в глаз, провел батман, ударив клинком сверху по кочерге, и прыгнул вперед, вгоняя острие шпаги в грудь своего врага.

Мужики ахнули, а женщины попадали в обморок.

Задира уже был абсолютно уверен в своей безоговорочной победе, ибо после этого удара никто не выживал, но что-то пошло не так. Его клинок сломался и упал под ноги на булыжную мостовую. Посмотрев на оставшуюся в руках рукоять с витым эфесом, незнакомец перевел взгляд на своего соперника. Тот кисло улыбнулся.

— Спасибо тебе, Даниэль. Впредь мне, дураку, наука будет, — прошептал Прохор и наотмашь ударил кочергой несостоявшегося убийцу по лицу. Молодой человек совершил полный оборот вокруг своей оси и рухнул, как подкошенный.

Народ возликовал!

Слухи о дуэли облетели город в считанные мгновения. К зрителям присоединился Фрэд, который шел по улице, и Генерал, решивший проверить службу и встретивший спешащий куда-то отряд гвардейцев. Именно они и поведали министру о схватке, проходившей неподалеку. Ну и куда без мастера?! Тот примчался в одном сапоге и в рубахе наизнанку, поскольку уже успел раздеться.

Едва зачинщик драки упал на мостовую, толпа расступилась, и поверженного бузотера тут же повязали солдаты.

— Куда его, Ваше Величество? В темницу или сразу за палачом послать?

Сюзерен отдышался.

— В Тронную Залу его, побеседовать с ним хочу.

Гвардейцы подняли мужчину на руки и с топотом удалились. Генерал подошел к королю и покачал головой.

— Вот на секунду нельзя оставить вас одного. Уже вляпались в историю. Вот, ей-богу, приставлю к вашей персоне охранение. Мало вам Трисполя?

— Во-во... — вставил изобретатель, снимая сапог. — Хорошо, что я такой надоедливый. Не надень мою жилетку, сейчас бы лежал тут в луже собственной... крови. Все, завтра же начну мастерить тебе специальную карету. Хватит, доходился! Генерал, надо и караул в замке усилить, туда любой желающий пройти может. Сказал, что к Государю по личному, и будь здоров.