| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Что дальше, товарищ лейтенант?
Девушка вздрогнула. "Черт. И ведь голос почти такой же".
— Всё занесли?
— Всё, — ответил сержант.
— Отлично. А теперь пряники.
Следуя указаниям Леси, Марик и Гриша откатили пустую тележку метров на пять назад и остановили ее возле другой двери. Гораздо более ухоженной, чем предыдущая — по крайней мере, замок на ней открылся без особых проблем, и петли почти не скрипели.
За стальным полотном обнаружился тамбур-шлюз, а еще дальше, на противоположной от входа стене — типичная "бункерная" дверь с замком-кремальерой.
Подойдя к солидной даже на вид створке, девушка немного позвенела ключами, подбирая нужный, потом отомкнула накладную скобу и, сняв стопор, ухватилась обеими руками за поворотное колесо. Глухо проскрежетал внутридверной маховик, приводя в движение рейки-запоры, и уже через секунду-другую невидимые снаружи стержни с едва слышным лязгом выскользнули из закладных пазов, "освобождая" массивное полотно. А еще через пару секунд Леся потянула штурвал на себя. Впрочем, полностью отворить тяжелую дверь ей так и не удалось — банально сил не хватило. Завершить процесс отпирания помог сержант, протиснувшийся в щель между косяком и створкой и навалившийся плечом на последнюю.
— О-тво-ри потихо-о-оньку калитку, — с чувством пропел танкист, успешно дотолкав полотно до щелчка в фиксирующей планке. — Однако тяжелые у вас тут калитки, товарищ лейтенант.
— Зато надежные, — улыбнулась девушка. — Кстати, мы, кажется, договаривались.
— О чем?
— О том, что меня Леся зовут, а не товарищ лейтенант.
— Извини, Леся. Я забыл, — развел руками сержант.
Леся рассмеялась и указала на открытую дверь:
— Ладно уж. Заходи давай, Евгений Батькович. — -
Щелкнул электрический выключатель. Довольно-таки необычный, с круглым металлическим корпусом и поворотной рукояткой. Широкая комната, или, скорее, зал без окон, но зато со стеллажами вдоль стен, озарилась ярким светом холодных тонов, идущим откуда-то из-за потолочных панелей. Бойцы, вошедшие в зал вслед за сержантом, тут же заозирались, щуря глаза, приноравливаясь к необычному освещению, а появившаяся из-за их спин девушка прошла в центр помещения и хлопнула в ладоши, привлекая внимание:
— Значит, так, ребята. Действуем аккуратно, не шумим, ногами не шаркаем, на пол ничего не бросаем и не роняем.
— Почему? — заинтересовался Кацнельсон.
— Потому что приказано, — буркнул Синицын.
— Правильно. Именно потому что приказано, — подтвердила Леся догадку бойца. — А еще, поскольку здесь хранятся спецбоеприпасы, это и по инструкции положено. Так что... сами понимаете.
— Понимаем, чего уж тут не понять. Раз положено ногами не шаркать, значит, не будем шаркать, — ответил за всех Винарский, с интересом разглядывая ящики на стеллажах, выискивая знакомые ему маркировки. — Которые брать будем, товарищ... э-э... Леся?
— Сначала вот эти пять, — девушка показала на стеллаж справа.
— Берем, — скомандовал сержант, и спустя тридцать секунд пять деревянных ящиков были погружены на тележку.
— Теперь эти четыре, — продолжила Леся, когда бойцы закончили переноску.
— Это всё? — еще через полминуты спросил танкист, утирая выступивший на лбу пот.
— Да-а... пожалуй... всё. Хотя нет, еще вот это возьмите.
Сержант осторожно снял с полки прямоугольный зеленый футляр удлиненной формы.
— Что это?
— Опытный образец выстрела для РПГ-7. В разобранном виде, — пояснила девушка. — Тут недалеко "базальтовский" полигон был. Ну и... похомячили мы там немножко.
— Понятно, — усмехнулся сержант, передавая выстрел Синицыну. — Может, еще чего прихватим? На всякий случай?
— Нет. Теперь уже точно всё. Выходим, Женя. Выходим. — -
Вновь щелкнул электрический выключатель. Свет погас. Захлопнулась дверь хранилища. Лязгнули запоры.
— А что там? — поинтересовался Марик, глянув на тележку.
Леся откинула крышку одного из ящиков.
— О! Катушечки! — восхитился сержант.
— Точно, — подтвердила девушка. — Подкалиберные УБР-243ПМ. Модернизированные. С ними после войны еще долго возились, баллистические характеристики улучшали. Так что сейчас у этих снарядиков эффективная дальность почти восемьсот метров — броню в пять сэмэ на раз протыкают.
— А они что, за, м-м, семьдесят лет совсем не испортились? — усомнился Винарский.
— Ну, именно эти не такие уж и старые. Лет тридцать всего, да и хранились неплохо.
— Тогда ладно. Их у нас двадцать штук, как я понял?
— Да. Больше, увы, нет. Зато есть другие, не хуже.
Леся открыла следующий ящик, из второй партии. Внутри обнаружились три тонких цилиндра со странно вытянутыми стреловидными наконечниками, которые красноармейцы тут же принялись осматривать и ощупывать.
— Хм, и что это за зверь такой? — спросил через минуту сержант, оторвавшись, наконец, от снарядов.
— Это тоже подкалиберные, — довольно сощурилась лейтенант Клёнова. — Только сердечники у них попрочнее. Из обедненного урана. Увеличенный пороховой заряд, начальная скорость почти тысяча четыреста. На километре броню в сто пятьдесят как бумагу рвут, плюс пирофорсный эффект, что тоже, хм, не подарок. Их, кстати, в восьмидесятых под малокалиберную артиллерию готовили, причем с нарезными стволами, чтоб без оперения. И испытывали как раз на таких, как у вас, сорокапятках. Вот только...
Тут девушка слегка замялась.
— Что? Проблемы были? — понимающе усмехнулся танкист.
— Ну да, были. Судя по отчетам, после десяти-пятнадцати выстрелов ствол серьезно перегревался.
— Понятно.
Сержант ненадолго задумался.
— Что ж, будем считать их оружием последнего шанса, — подытожил он через пару секунд.
Леся кивнула.
— Да. Наверное, так будет правильнее всего.
— Да уж, действительно... правильнее всего, — почесал затылок Винарский и, твердо решив запихнуть эти "суперснаряды" в правую укладу, как говорится, от греха подальше, повернулся к бойцам.
— Ну, чего стоим, рты разинули? К машине давайте. Боезапас пополнять будем в свете, так сказать, новых реалий.
Марик с Гришей ухмыльнулись и, ухватившись за тележку с обеих сторон, споро покатили ее к танку. Стандартным тянитолкаем — впереди Кацнельсон, позади Синицын. Сержант двинулся было за ними, собираясь, по всей видимости, стать вторым "толкателем", однако его неожиданно остановила Леся.
— Погоди, Жень. У меня тут для вас еще кое-что есть.
— Еще что-нибудь убивально-стрелятельное? — улыбнулся танкист.
— Нет, другое, — улыбнулась ему в ответ девушка. — -
Небольшой закуток, в котором они очутились через полминуты, чистотой не блистал. Впрочем, он был вовсе не грязным — просто весьма и весьма захламленным. Даже на первый взгляд. Заваленные бумагой и коробками стеллажи, какие-то выстроившиеся вдоль стен то ли баки, то ли бочки, вешалка с отломленными рожками, пара потертых стульев, ободранный табурет, монументальный, занимающий почти полкомнаты стол и непонятные приборы на нем — в общем, классический "бардак на флоте". "Порядок в танковых войсках" наблюдался только возле окна, где на полке хранилось нечто напоминающее набор химических реактивов, и чуть дальше, в районе вытяжного шкафа и умывальника.
— Н-да, беспорядочек, — поморщилась Леся, окинув взглядом помещение, а затем обернулась к сержанту и с виноватым видом пояснила. — Извини, Жень, всё времени нет прибраться. То одно, то другое.
Винарский в ответ лишь философски пожал плечами:
— Бывает.
— Ладно. Всё фигня. Сейчас... сейчас... где оно там лежало? Ага, вот.
Девушка выкатила из-под стола тумбочку и выудила из нижнего ящика какой-то похожий на сплюснутый бинокль аппарат, опутанный кожаной "сбруей".
— Переносной тепловизор, — гордо сообщила она недоумевающему танкисту. — Сама из "циклоновских" матриц собирала. Крепится на голову.
— А-а... зачем?
— Что зачем? Зачем на голову крепится?
— Ну да. И вообще.
— Хм. Если вообще, то нам он необходим для ведения боевых действий в условиях пониженной освещенности. А на голову — чтобы руки были свободными. Понятно?
— Понятно, не дурак, — почесал в затылке сержант.
— Ну а раз не дурак, давай примеряй обновку, — подмигнула Леся танкисту, протягивая ему хитрый "бинокль".
Взяв прибор, Евгений попытался пристроить его себе на голову. Однако, увы, первая попытка успехом не увенчалась — защелки не защелкивались, зажимы не зажимались, ремешки постоянно путались и соскальзывали. Вторая попытка оказалась более удачной, но не намного — лейтенант Клёнова лишь ехидно прищурилась, глядя на скособоченную физиономию сержанта, одной рукой поддерживающего "окуляры", а другой разминающего ухо, случайно защемленное одним из замков-зажимов.
— Ладно уж, давай помогу, — произнесла Леся, подойдя почти вплотную к танкисту. — Смотри, как надо.
Приподнявшись на цыпочки, она принялась аккуратно поправлять перекрученные ремни. От прикосновений девичьих пальцев сержанта бросало то в жар, то в холод. А еще ему сильно захотелось чихнуть. Девушку Евгений не видел — глаза были закрыты чудо-очками — но близость ее ощущал всеми оставшимися чувствами. По дыханию у щеки, по щекочущим шею прядкам, по запаху, такому невообразимому здесь запаху ландышей, по легким, почти незаметным касаниям рук, ног, плеч...
— Кажется, всё, — тихо пробормотала красавица, отступая, наконец, от танкиста. — Можно включать.
И, не дожидаясь реакции, сама протянула руку и передвинула микрорычажок на корпусе.
Спустя пару секунд мир стал серым. Почти таким же как "в танке", но более... "настоящим". Сержант покрутил головой, приспосабливаясь к необычному восприятию, а потом перевел взгляд на Лесю.
— Ты... вся такая яркая. Как... луна.
— Это потому что теплая, — засмеялась девушка. — На моем месте тебе любая луной покажется.
— Луна на небе одна! Как и ты! — неожиданно для себя отчеканил танкист. — -
Даже в негативе тепловизора было заметно, что лейтенант Клёнова смущена. И не просто смущена — растеряна. Или даже испугана. Неловко переступив с ноги на ногу, она зачем-то поправила берет, потом косу, тронула себя за...
— Я сейчас. Тут у меня еще... это... сейчас...
После этих слов Леся вдруг попятилась, словно бы желая оказаться как можно дальше от сержанта, а затем, дернув плечом, резко развернулась и бросилась к стеллажам. То ли делая вид, что ей надо срочно отыскать что-то очень важное и очень нужное, то ли так оно всё и было на самом деле.
— Я сейчас, — повторила она еще раз, шаря глазами по верхним полкам. — Сейчас. Найду.
Евгений снял тепловизор, положил на стол и, прищурившись, посмотрел на девушку. Девушку, которая больше не казалась ему хитрой язвой с повадками начинающего особиста. Сейчас он видел перед собой всего лишь девчонку. Немного растерянную, чем-то сильно напуганную, ослепительно красивую и очень, очень одинокую. А еще сержант не понимал, чего или кого она так боится. Ведь не его же, ей богу.
— Я помогу.
Подхватив табурет, он подошел к Лесе, поставил "ящик с ножками" перед стеллажом, а потом... Девушка вздрогнула, когда руки танкиста легли ей на талию — будто и впрямь от бойца Красной Армии исходила некая скрытая до поры угроза.
Однако ничего страшного не произошло. Сержант просто приподнял ее — легко, почти как пушинку — и водрузил на "стремянку".
— Не бойся, я держу, — улыбнулся Евгений.
— Я не боюсь, — прошептала Леся с непонятной дрожью в голосе.
Впрочем, дрожал не только голос — дрожало, похоже, всё тело.
— Вот. Нашла, — с нескрываемым облегчением произнесла девушка секунд через пять.
Стащив с самого верха какой-то объемный и, кажется, тяжелый пакет, она повернулась к бойцу.
— Вот.
Танкист усмехнулся, перехватил одной рукой увесистую "сумку", а второй помог Лесе спуститься.
— Что это?
— Бронежилет, — ответила девушка.
— Хм. Броня, значит. Как у танка, — констатировал сержант, вскрывая пакет.
— Нет-нет, не как у танка, — быстро заговорила Леся, зачем-то пряча глаза. — Он облегченный, второго класса защиты, от пистолета, осколков и...
— И?
— У нас он единственный, — виновато потупилась девушка.
— Единственный?
— Да, других нет, — уже совсем тихо подтвердила красавица, теребя косу и едва ли не плача.
— Ясно, — вздохнул танкист и, решив пока не обращать внимания на странности в поведении лейтенанта Клёновой, деловито поинтересовался. — Как пользоваться, покажешь?
— Покажу, — ответила девушка, всё так же не поднимая глаз. — Голову наклони... пожалуйста.
Спустя пять-семь секунд она набросила жилет на сержанта и принялась подгонять запАх, для чего им обоим пришлось чуть ли не обняться. Хотя, возможно, это произошло совершенно случайно. — -
Кто-то случайно переступил с ноги на ногу, кто-то случайно качнулся, кто-то кого-то слегка и опять же совершенно случайно придержал за талию. Кто-то поднял глаза, кто-то опустил, после чего... Два взгляда неожиданно встретились. Неожиданно, внезапно, случайно. Встретились и...
Пропахший гарью и порохом танкист попросту утонул в широко распахнутых глазах красавицы. А она... замерев на миг, она вдруг рванулась вперед, прижавшись всем телом к бойцу, судорожно обхватив руками, впившись губами в такие же, горячие, раскрытые в ответном порыве. И словно бы рухнули все плотины, не сумев сдержать могучий и бурный поток чувств, что кипели водоворотами в душах двух людей, разделенных доселе непреодолимой стеной. Стеной в семьдесят лет. Одного мужчины и одной женщины, нашедших, наконец, свои половинки в безумном вихре времен. И соединенных вместе простым человеческим чувством. Тем, что бывает лишь с первого взгляда, с первого удара сердца.
И всё вдруг стало абсолютно не важно. Для обоих. Парень и девушка буквально вцепились друг в друга, не в силах оторваться. А потом...
Полетела на пол непонятно каким образом сорванная одежда. И так же, непонятно как, на полу очутились двое, сплетенные в единое целое. Очутились непонятно как, но умудрившись при этом свалить целую кипу бумаги вместе с тумбочкой, обрушить с грохотом два высоких стальных агрегата на тонких ножках и чуть было не перевернуть тяжелый стол вместе со всеми приборами. А одиноко стоящая вешалка о четырех рожках так же одиноко то ли улетела, то ли укатилась к противоположной стене, зацепив по дороге оба стула и табурет впридачу.
Сколько времени длилось безумие, Евгений понять так и не смог. Час, два или всего лишь минуту. Ему было плевать. Главное, что очнулся он в объятиях красивейшей из всех женщин мира. Самой лучшей, самой желанной, самой... единственной.
Девушка лежала рядом, прижавшись всем телом к бойцу, нежась в ласковой истоме, слегка подрагивая, поглаживая прохладными пальцами грудь танкиста. Правой ладошкой она вцепилась в руку сержанта, словно бы не желая отпускать его от себя, стараясь навеки продлить короткое мгновение близости. Разметавшиеся волосы красавицы щекотали нос, вызывая непреодолимое желание чихнуть, но Евгений не то что чихнуть, он даже шевельнуться боялся, упиваясь восторгом и счастьем, подаренными ему своей единственной и ненаглядной. Лишь секунд через десять сержант все же нашел в себе силы чуть повернуть голову. Но лишь для того, чтобы снова утонуть. Утонуть в небесно-голубом колодце смеющихся глаз. Любящих глаз. И всё началось по новой, точнее, продолжилось, взорвалось в безудержном вихре заново разбуженной страсти. Яростной, бешеной и, кажется, нескончаемой...
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
