Да только я вовсе не желаю им такой жизни, какой живу сам. Больше скажу — им придется хуже, чем мне, отгрызшему себе какой-никакой кусок независимости. Но я ничего не мог сделать, кроме как готовить этих безмозглых, еще не осознавших своей беды ребят к постоянной игре на выживание с мечом наперевес, которой в юности, кажется, даже наслаждаешься. И — к чему лукавить-то? — от которой быстро устаешь, стоит только повзрослеть и нажить себе какое-то подобие мозгов.
От таких мыслей чувствую себя безнадежно стареющим, хотя по меркам магов я в принципе еще сопляк, да и среди людишек сорок восемь — далеко не старость. Вся штука в том, что я не то чтобы сильно повзрослел. Просто изменился.
Да, изменился. Получив звание, отучив первую декурию? Возможно, в какой-то мере. Попав в десятку, убив Ворона, став Первым? Именно убийство Ворона стало катарсисом, однозначно.
Угу, и слово "катарсис" мне известно. Спасибо парочке невероятнейших зануд, с которыми бок о бок обитаю вот уже чуть ли не два десятка лет.
* * *
Прямолинейна, как она сама, трогательно-застенчива и крайне любознательна. При одном взгляде на девчонку Рес чувствовала тепло в груди, какое до сего дня вызывал лишь непутевый братец, и позыв снисходительно улыбнуться.
...а еще наивна, мягкосердечна и раздражающе беззащитна. При мысли о ханже-инквизиторше, едва не погубившей Нику, в руках Рес норовило материализоваться оружие, а лоб начинал неприятно зудеть. Их собственный наставник сказал как-то, что ответственность за юного даэро — вещь похуже вассальной клятвы. К тому же Рес саму едва не погубили, когда она была слишком маленькой и слабой, чтобы понять это и дать отпор. Или же "едва" здесь не к месту?..
— Рес, ты не устала? — озабоченно поинтересовался предмет ее раздумий своим невысоким, слабым голоском. — Столько со мной провозилась, магии извела...
— Прекращай, — перебила Рес чуть резче, чем хотела. — Магии у меня куча, а снисходительности гораздо меньше. Так что сиди смирно и не говори ерунды.
Нике следовало бы возмутиться такому тону, но она лишь кивнула, продолжая глядеть на свою мучительницу едва ли не с обожанием.
"Так ведь ты теперь кумир воробья", — хихикнул сидящий сбоку Рик, не отрываясь от толстого пособия по наведению иллюзий. Лучше бы эмпатией занялся, вот где ему работы непочатый край.
"Ох, нет, — Рес недовольно качнула головой. — Не самый лучший пример для подражания она себе нашла".
"А что удивительного? Бабка наверняка держала Нику в строгости, а вокруг разгуливали юные благородные девы, проявляющие чудеса кротости и послушания. И тут появляется непотребная свирепая девица, готовая сходу зарубить или проклясть всех желающих! Норов у нашего воробушка в самом деле имеется, а уж наследственность — сама знаешь. Будь у нее иное воспитание — вырос бы монстр вроде тебя..."
— Всё в порядке? — спросила Рес. Ника чуть нахмурилась и с сомнением пожала плечами.
— Голова немного кружится.
— А-а... ну это нормально! Организм привыкает к изменениям.
"Была бы рада, если бы она кое в чём походила на меня, — сердито бросила она Рику. — Девчонка практически беззащитна, даже посох ее толком не слушается! Уже страшно отпускать ее к светлым, а уйти из дома она не согласится".
"Однажды сама сбежит. А почву прощупать можно..."
И братец заговорил вслух:
— Рес, по-моему, достаточно на сегодня.
— Пожалуй, ты прав.
— Тебе должно стать гораздо лучше, — он ободряюще улыбнулся Нике. — И сила начнет расти. К зениту наберем третий высший, а, воробей?.. Что такое?
Благодаря врожденным способностям Рик всегда точно улавливал перемены настроения и мимолетные эмоции — сейчас улыбка Ники стала натянутой. Заправив за ухо выбившуюся из косички светлую прядь, она обреченно проговорила:
— Жанин и другие наверняка заметят, да?
— Бездна, да с такими родственничками никаких Блэйдов не надо, — проворчала Рес. — Если заметят — даже и не знаю, что будет.
"Не знаю... но догадываюсь".
Ника пожала плечами. Она, кажется, уверена в том, что не будет ничего особенного.
— В любом случае, — невзначай промолвил Рик, — ты всегда можешь смотаться к нам! Не столичный особняк, и кровать у нас одна... зато большая...
После этих слов бледное подростковое личико пошло некрасивыми алыми пятнами.
"Кажется, ее смущает сама мысль о том, чтобы спать с тобой в одной постели, Аларик".
"А меня нет. Я всё еще подспудно верю, что ей двенадцать".
— Ну, думаю, еще некоторое количество мебели сюда влезет, — поспешил добавить Рик. Рес одарила его косым взглядом, злорадно улыбаясь.
— Хм, ну да, — Ника машинально закивала. — А вы что, спите вместе?
Близнецы невозмутимо переглянулись и пожали плечами. Они часто спали в одной постели, невзирая на то, что это казалось окружающим не вполне нормальным, приличным и прочее в том же духе. На подобные странности вскоре начинали смотреть сквозь пальцы: маги-близнецы — то еще стихийное бедствие, с ними привыкаешь ко всему.
— Братец не любит спать один.
— Вот ведь... можно подумать, ты любишь!
— Я этого не говорила.
"Эй, сестромонстр! Убери с лица это невинное выражение" — вознегодовал Рик.
"Облезешь".
На том и порешили.
— Это так странно.
— Что именно?
Вопрос был задан для проформы. Они на самом деле прекрасно понимали, о чём речь.
— Вы. То, как вы близки, — подумав, неуверенно начала Ника. — Говорите хором, ходите в ногу, заканчиваете друг за друга фразы... и столько одинаковых жестов...
Она закусила губу и намотала на руку одну из растрепанных косичек — насколько можно судить, этот жест означал особую нервозную форму задумчивости.
— Когда смотрю на вас, то думаю о собственной сестре. Так уж получилось, что я никогда ее не видела. Теперь ловлю себя на мыслях вроде того, была бы у нас такая общность привычек и поведения? — Ника уставилась себе под ноги, кусая пухлую нижнюю губу. — А, глупости всё это! Илайя и Илия даже близко не похожи характерами, хотя разница в возрасте у них не сильно большая...
— Не в характерах дело, — проговорил Рик, захлопнув книгу с глухим, неожиданно громким звуком. — В отношениях. Необязательно иметь брата или сестру, чтобы обрастать чужими манерами и привычками. Влияние друзей имеет не меньшее, а иногда даже большее значение. Да и мы с Антарес — не образец.
— Скорее, отклонение от нормы, — хмыкнула Рес.
"Как думаешь, можно ли спросить, почему она живет с Жанин? И почему в ее ауре это странное пятно? Вся эта история дурно пахнет. Я бы даже сказал, воняет похуже просроченного мертвяка..."
"Нет, не стоит в это лезть, — она едва не помотала головой, но вовремя осеклась. — Пока что не стоит. Я так думаю, что там одна из тех историй, которые не рассказывают едва знакомым психам, свалившимся на голову невесть откуда".
Ника тем временем вдруг развеселилась.
— Порадовала фраза о влиянии друзей, — пояснила она в ответ на пару озадаченных взглядов. — Не могу представить, как я бы круглосуточно держала морду кирпичом, смотрела на всех свысока и хлестала самогон из горла. Вот последнее особенно! Меня ж с полбокала вина уносит... спать.
Близнецы переглянулись и подумали одно и то же: "Интересные у воробушка друзья, ничего не скажешь!". Но промолчали — собственное темное прошлое и не менее сомнительное настоящее приучили Рика и Рес не задавать лишних вопросов.
Часть II
РОЗА И ГРИФОН
Счастье встречи с тобой, оно будто лезвие ножа — страшно остро и очень узко. А рядом, с обеих сторон, две тёмные глубины.
Иван Ефремов, "Лезвие бритвы"
Глава 14
Последнее время только и делаю, что зубрю всевозможные магические плетения: оказалось, это совсем не сложно, если вникнуть в теорию и понять, по какому принципу выстраиваются заклинания и направляются магические потоки. Близнецы объясняют понятно и с охотой. И с большим энтузиазмом колотят магией по моим щитам — как по ментальным, так и по физическим. Всегда было интересно, почему заклинанием физический щит пробить сложнее, чем обычным мечом или даже кинжалом?
— Магия вступает в конфликт с магией, — туманно пояснила Рес на этот счет. — В случае с мечом или кинжалом имеет место конфликт физической и метафизической материй.
Ну что ж... у меня еще оставались проблемы с "метафизической материей": оба щита весьма далеки от идеала. Ментальный сковыривался Риком за четверть минуты, Рес управлялась с физической защитой и того быстрее. Да, мои новые друзья оказались сильными магами, но в моем возрасте тоже полагается что-то из себя представлять!
— Не переживай! — Рик, казалось, готов утешать меня в любой ситуации. — Это не твоя вина. Ты на самом деле стараешься! Правда же, Рес?
На этом месте Рес всегда кивала с равнодушным выражением лица. У нее частенько бывает такой вот отсутствующий вид, будто мыслями она где-то очень далеко. Это, впрочем, ничуть не мешает ей метать ножи в центр самодельной мишени и так же прицельно бить по моему плохонькому щиту, попутно перекидываясь с братцем колкими репликами. В его адрес, не в мой. Надо отметить, что о себе я от близнецов не слышала насмешки или издевки — разве только в добродушном ключе. Но это еще не значит, что со мной церемонились.
— Не смотри ты так, будто я тут котят жру, — лениво поморщилась Рес, свалив меня с ног очередным, по ее словам, слабеньким заклятием. — Я даю ту нагрузку, какую должен, а не может выдержать щит. Понимаешь? А боль — хороший стимул!
Я понимала. Только вот легче от этого не становилось! Боль, видите ли, хороший стимул. Эта особа точно не ест котят?!
— Точно! — синхронная улыбка уже привычно свела на нет фарфоровую строгость лиц. — Мы любим котят!
— Даже бестолковых и вредных? — уточнила я, разглядывая здоровенную, сильно кровящую ссадину на сгибе кисти. Мой собственный внутренний кошак так и рвался ее зализать, но откалывать такие номера при посторонних как-то не вполне прилично.
— Их — особенно, — заверила Рес, глядя на меня с неожиданной теплотой.
Симпатия Рес — самое приятное. Очень уж редко она ее выражает. Как Рик говорит, у его сестры вообще не слишком ладится с нормальным человеческим общением. Зато у него самого так ладится, что мне порой не по себе от неправильных, совершенно неуместных мыслей.
Не будь дурой, Ника, — твержу себе, кое-как восстановив ментальную защиту.
Не. Будь. Дурой.
А ссадину всё-таки не удержалась и лизнула. Близнецы почему-то довольны, что меня так растревожил запах крови. До чего же бесит это их загадочное молчание!
* * *
— Дара, — я уселась на ковер рядом с ней; столы и прочие стулья Дара использует лишь для складирования неровных книжных стопок. — А что в левой угловой комнате?
— Лекс не говорил? — откликнулась она, не отрываясь от очередного чертежа. — Там живет парень. Точнее, хранится. Или обретается. Или захламляет пространство... А, не важно.
— Хм?
— Ну, слово "живет" здесь не вполне уместно. Он окаменел от горя чуть ли не в буквальном смысле. Эти хиаре такие проблемные, честное слово. — Она задумчиво возвела очи к потолку; очки поползли с кончика носа на переносицу. — И я вот сижу, гадаю: виноват наш придурочный рубака, напяливший на парня запрещенный артефакт, или же тот просто не выдержал и слил заблокированную магию через нервный срыв...
— А что с ним стряслось? — я нахмурилась.
— Его брата убили жрецы Хаоса. Кастор Айвери был одним из четырех Наследников.
Снова-здорово! Дара, конечно, тоже знает обо всей этой истории больше меня!
— Мне хоть кто-нибудь объяснит, почему за этими Наследниками ведется охота и... и что за Наследники, кстати?
— И чему вас только учат? — пробормотала Дара с легким оттенком недовольства. — Стихии — четыре первоэлемента, порожденные Хаосом, как и Диада, то бишь Свет и Тьма. Используя этот базис в совокупности с теорией противодействия, Асмодей из Дома Велиар создал ритуал Четырех Врат. В ритуале участвовали четыре химеры Высшей крови: Йорам Фалаэда, Альвар Гоуди, Альрикс Велиар — сестра Асмодея — и Диана Натиссоу, внучка Джеммы. Наследники — их потомки с демоническим наследием, принадлежащие одному поколению.
— А почему одному поколению? — спрашиваю чуть заторможено, переваривая услышанное.
— Да бес его знает. Те, предыдущие, были одного поколения. По мне, так это ничего не решает, но создателю ритуала виднее. Наверное.
— Наверное, — эхом откликаюсь, после чего спрашиваю невпопад: — Меня тоже убьют, да?
— Полегче на поворотах, блондиночка, — послышался низкий голос Лекса, нежданно-негаданно явившегося домой. Он стоял, опершись спиной о дверной косяк, и глядел на меня с мрачной усталостью. — Пока я жив, никто тебя не тронет, так что выкинь из головы эту глупость. Максимум, что я позволю — руку тебе порезать. Этого хватит.
И вечно этот самоуверенный тон. Будто Высший круг Хаоса ему подчиняется, а не наоборот.
— Блондиночка? — пытаюсь скопировать высокомерно-язвительный тон Рес. — С Блэйдом переобщался?
Потуги на ехидство не остались без внимания. Меня одарили оценивающим взглядом и откровенно вымученной усмешкой. Кажется, кто-то здесь не в духе.
— Я с ним еще не общался. А как доберусь до их притона — буду крайне немногословен!
— Ты уж доберись, любезный, доберись, — поддакнула Дара. — Кровищи хоть хлебни, а то смотреть на тебя противно.
— Противно? Да тебе плевать на всех, даже на себя саму, — едко бросил Лекс. В интонациях, да и в выражении лица, я отчетливо уловила злость и глухую тоску.
Если Гро начинает без причины вот так кидаться на всех — значит, его капитально достали. А потому появилось у меня смутное такое подозрение, что в культе Хаоса всё очень плохо. Не для жрецов, для всех остальных.
— Мне — да. Но тут, кстати, помимо меня имеется экзальтированная светлая девочка. Ей не плевать.
— У девочки, кстати, имя есть, — процедила я, подымаясь. — И не такая уж девочка и светлая, а? Я химера!
Лекс нахмурился, но на Дару эта демонстрация независимости не произвела ровным счетом никакого впечатления.
— С каких это пор?
— С рождения, и ты это прекрасно знаешь! Я превращаюсь в рысь, меня слушается демонический артефакт — Оурахан!
— И что?
— Не притворяйся дурой! — завопила я, не на шутку взбесившись.
— Вижу, тебя просветили насчет наследий. Знать бы, кто... — Дара в задумчивости повертела двумя пальцами широкую короткую линейку с какими-то загадочными единицами измерения. — Многие полагают, что одного лишь наследия достаточно. Хиаре с пеной у рта горланят, что их великая кровь несет в себе законы и традиции. Эти высшие — ужасные снобы, знаешь ли. — Она поморщилась; в этой фразе словно бы прозвучало что-то личное. — Я, увы и ах, не их высокой породы. И считаю, что кровь кровью, а передо мной светлая магичка. Мелкая, идеалистичная, не видевшая толком худшие стороны жизни. Пассивная и ни на что не годная...
