| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Стояна качала на руках одного из малышей. Она мило улыбалась, глядя на моё перепуганное заспанное лицо.
-Что происходит? — пролепетал я пересохшим ртом.
-С добрым утром! — тихо посмеялась Стояна.
Несколько минут я всё ещё приходил в себя. Потом жена отправила меня в мыльню. Надо сказать, что я и сам давненько мечтал привести себя в порядок, смыть походную грязь и вонь.
По возвращении был славный обед и... и жизнь заструилась совсем в ином русле. Первые несколько дней прошли, как один. Я даже не успевал следить за событиями. Но ночами вдруг просыпался в холодном поту. Озирался по сторонам, не понимая где нахожусь. И, главное, что тут делаю?
Погода с каждым днём становилась теплее. Месячник Великомученика Хоса подходил к концу.
-Вчера видели ржанку, — чаще всего слышалось на улицах. Это означало, что весна уже не за горами. — Мы шли через Красную пустошь, а там этих птичек — тьма.
-Да, и мы на днях слышали их крики у Седого озера. А вообще зима-то в этом году была тёплая, — поддерживали беседу гибберлинги.
И все сразу соглашались.
А меж тем на северном берегу Корабельного Столба шла подготовка войск. Торн говорил, что через пару недель корабли с солдатами двинутся на Арвовы предгорья.
-Пора показать дикарям, кто на этих землях хозяин, — вторили ему бойцы.
Я отошёл от подобных дел. Честно скажу, что чуток подустал от сражений. Конечно же, на ум всё одно приходили настырные воспоминания о событиях на Мохнатом острове. Я старательно "засовывал" их подальше, при этом обязательно морщился — как-никак тамошние дела были, мягко говоря, не идеальными.
А через несколько дней небо затянуло мохнатыми тучами, из которых повалил снег. Он покрыл землю плотным "одеялом".
Гибберлинги не унывали. Они подбадривали друг друга тем, что это последние проделки зимы.
Однажды я вдруг понял, что частенько сбегаю из дома. При этом пользуюсь самыми разнообразными причинами. Чаще всего говорил, что кто-то позвал меня подсобить. Это большей частью было правдой, вот только меня не звали, а я сам напрашивался. Иногда ходил в Тихую Гавань, где слушал всякие новости о том, что творится в большом мире. Стояна из-за этого поначалу ворчала, а потом, кажется, привыкла.
На днях я повстречал Старейшину. Тот вновь напомнил про семя Великого Древа. Кажется, он заметил моё недовольство.
-Ты, помнится, хотел восстановить дом у Голубого озера? — спросил Фродди.
-Ну, было такое.
-Когда сойдёт снег, я отправлю туда строителей.
Этим заявлением Непоседа явно хотел дополнительно меня подкупить. Долго отнекиваться мне бы не удалось. В конце концов, настанет такой день, когда мне придётся оправиться в Темноводье.
И такой день пришёл.
Тем поздним вечером я чуть подзадержался в Тихой Гавани. Не помню, чего так вышло. В глаза бросились два громко разговаривающих матроса. Судя по всему, эти парни были из Светолесья. Русые бородки, курчавые волосы... форма лица, носа... разрез глаз...
Да, они типичные жители Светолесья, — отметил мой мозг сам собой.
Эти двое были изрядно пьяны. Чуть погодя мне стало ясна и причина подобного явления: капитан недоплатил им причитающегося жалованья и обещал списать на берег по возвращении в Новоград. И виноватыми во всех своих неудачах эти два матроса решили назначить местных гибберлингов. Мол, это они пожаловались капитану, а он, "сволочь такая, пошёл у них на поводу".
Тот, что был повыше, клял всех вокруг в таких выражениях, часть из которых не всякий уважающий себя мужчина даже помыслит произнести.
Вот они заметили и меня. Вернее, им в глаза бросилось то, что я перед этим вполне дружественно беседовал кое с кем из грузчиков гибберлингов.
-Эй, ты! — шмыгнул носом краснощёкий рыхлый толстяк. — Звериный язык выучил?
Я стоял в двух десятках шагах от них. Моя рука рефлекторно опустилась на пояс, но тут же вспомнилось, что клинки остались дома. Теперь ясно, отчего эти два пьянчуги решились на столь дерзкое обращение. Думают, что возьмут числом да нахрапом.
Надо было бы просто отойти в сторону, но я не успел. А если честно, то и не хотел. Но только подумал это сделать, как Длинный (так я прозвал одного из матросов), довольно живо преградил мне путь.
-С этими якшаешься? — сердито прошипел он, дыша мне в лицо перегаром.
-С кем? — нахмурился я.
-Со зверьками беспородными?
-Ты про себя?
О, что тут случилось с Длинным! Он покрылся пунцовой рябью и несколько секунд открывал-закрывал рот, пытаясь что-нибудь сказать. Его товарищ, Толстяк, мгновенно подскочил ко мне и, выпятив грудь, злобно плюясь, проорал:
-Ах ты ж гадёныш! Мы тебя научим...
Дальше было просто. Бил я так, чтобы наверняка. Толстяк смешно квакнул и мешком рухнул в рыхлый снег. Длинный удивлённо приподнял брови и через несколько секунд получил увесистую оплеуху. Надо отдать должное — он устоял. За что был наказан тычком под дых.
-Н-да, — послышалось сзади. — Ты, как я вижу, остался верен своим принципам.
Я обернулся. Говорившим оказался Жуга Исаев.
-Каким? — не сообразил я.
-Всё также дерёшься, если уж не по кабакам да трактирам, так в порту... или в подворотнях.
Исаев широко улыбнулся. Вот кого, а его я не ожидал тут увидеть.
Интерес к драке мгновенно угас. Мы с Исаевым сошлись вместе и долго разглядывали друг друга. Те два матроса живо слиняли отсюда, даже не пытаясь взять реванш.
Жуга постарел. Очень заметно постарел. Мне даже показалось, что его лицо "высохло", хотя при вечернем освещении ещё и не то может привидеться.
Глава Сыскного приказа решительно приблизился и мы обнялись, как старые приятели.
-Рад... рад, что мы вновь увиделись! — горячо проговорил он.
Жуга говорил на канийском. Я настолько уже отвык, что поначалу даже опешил. Ведь даже со Стояной мы больше общались на гибберлингском. А тут, чистый канийский, хотя и с характерным западным говором. Это когда налегают на звук "у". И причём грубо, горлом. Слух ведь у меня отличный. Тут жаловаться нечего.
-После той нашей последней встречи, — продолжал Жуга, — я признаюсь честно... тогда мы наговорили друг другу немало глупых слов... немало... Я сильно переживал. Как-никак мы с тобой приятели. Ведь верно?
-Согласен, — улыбнулся я. — Но не думаю, что твой приезд сюда, в Сккьёрфборх, связан с примирением.
-Ты проницателен. Однако, я искренен в своих словах. Надеюсь, ты это понимаешь.
-Понимаю.
-Слышал, что ты как бы... женился?
-Обзавёлся супругой, — поправил я Исаева. — После твоего рассказа о Зае и бортнике из Белого озера...
-Извини. Действительно извини. Я тогда думал, что...
-Забыли. Мне не хочется сейчас вспоминать ни тот период, ни... ни прочее.
Жуга кивнул в знак понимания.
-Как зовут супругу? — спросил он.
-Не смеши меня! Ты ведь, думаю, знаешь.
-Ну-у... я для приличия.
-Её зовут Стояна.
-Дети?
-Двое... Мальчик и девочка.
Жуга мягко улыбнулся.
-Это хорошо... очень хорошо... Думаю, все здоровы?
Я кивнул, пристально поглядывая на Исаева. Тот будто бы все понял и натужно заулыбался. Мы безмолвно стояли некоторое время.
-Может, пройдёмся? — спросил Жуга. — Есть разговор.
Я хмыкнул, но согласился. Конечно, тут и дураку станет ясно: Исаеву что-то от меня нужно. Да он, в прочем, не особо это скрывал.
-Часто у вас тут такие происшествия? — кивнул он в сторону плетущихся забияк-матросов.
-Редко... очень редко.
-А вот у нас, в Новограде, теперь подобное не редкость. Стража чуть ли ни по пять раз на дню разнимает драчунов. Горожане стали с опаской ходить на гибберлингский рынок. Не приведи Тенсес поймает вот такая сволочь человека и намнут бока...
-За что?
-За то что якшаешься с гибберлингами. Или с эльфами. Правда, про последних не особо много говорят... Боятся.
-Извини, что-то я не совсем понимаю.
Мы вышли на ту дорогу, что вела в город.
-Мир меняется, — пространно проговорил Исаев. — Меняются и его жители... Кстати, у меня для тебя кое-что есть.
Исаев полез в сумку, висевшую через плечо. Несколько минут он возился в ней, а потом небрежно вытянул свиток и, ухмыляясь, протянул его мне. Было явно видно, что тот был в сумке единственным, а Жуга лишь делал вид, будто там полно бумаг.
-Что это? — грубо спросил я, даже не пытаясь взять протянутый документ, туго перевязанный тесёмкой, на которой красовалась державная печать с орлом.
Исаев некоторое время шел с протянутой рукой, всё так же ухмыляясь, а потом тяжко вздохнул и ответил:
-"Вольная"... от Избора Иверского.
-Что? — не понял я, щурясь, словно от света лучей полуденного солнца.
-Этот год прошёл не зря... и для тебя... твоей судьбы тоже.
-Ещё бы! — бросил я, подразумевая собственные успехи.
-Прошу, не перебивай! — Жуга резко махнул рукой. — Ты много не знаешь, а потому выслушай. Я всё это время провёл в челобитных...
При этих словах глава Сыскного приказа хмыкнул.
-Не пойми превратно... Многое изменилось. Тот мятеж в Орешке не развеялся, будто туман... И не пропал просто так. Его пламя не затухло, хотя мы все здорово наподдали противнику. Однако, потеряв списки...
Жуга вздохнул и как-то печально взглянул на меня.
-Ох, эти списки! Сколько можно было бы избежать...
-Содеянного не воротишь.
-Да... хорошо, что и Избор это понял, — Исаев кисло улыбнулся. — По кабакам да прочим притонам народ шепчется о готовящемся восстании, читают подмётные письма... А в них: призывы к неповиновению, уничтожению и эльфов, и гибберлингов, да и иных "пришлых на наши земли". Ходят разговоры о неком наследнике рода Валиров. Мол, ему суждено вернуть Кании "чистоту и свободу".
-И кто этот наследник?
-Дело тёмное... надо разбираться. В общем...
-В общем, вы хотите меня послать в Темноводье?
-Да, ты верно уловил суть. Избор Иверский согласился на то, чтобы... чтобы...
-Дать "вольную"? — хмыкнул я. — Очень-то надо! После тех...
-А ну тихо! — сердито бросил Жуга. — Я не шутки приехал шутить! Дела серьёзнее, чем ты полагаешь. Вот, — тут Исаев вновь протянул мне свиток, на котором болталась характерная печать Иверского, — это послание к Дормидонту Дюжеву. Он возглавляет защитников Лиги в Погостовой Яме. Парень он исполнительный, но, как по мне, чуть туповатый. А тебе там любая помощь пригодится... А этот Дюжев её окажет.
-Я что-то не понял! А на хрена оно мне? На хрена мне вообще Погостовая Яма? Мне и тут хорошо!
-Да чего ты ерепенишься! — рассерженно говорил Жуга. — Вот что, Бор: ты мне... ты нам нужен. Очень!
Теперь ясно зачем Исаев сюда прибыл. Он шёл, уставясь в землю, и покусывая губы.
-Н-да... н-да... Страна одна, — бормотал глава приказа, — а ощущение такое...
-Ты про что?
-Про Темноводье, про что ещё! Оттуда до столицы рукой подать, а как оказываешься на месте, такое ощущение, словно попал... хер его знает куда!
Исаев недовольно сплюнул на снег. Давно я не видел его в таком скверном расположении духа.
-Вот что, Бор: вы со Стояной можете вернуться в Новоград. Местечко я вам подготовил, будь в том спокоен...
-Куда вернуться? В Новоград?
Жуга улыбнулся.
-Поди не ожидал? Я же сказал, что Избор Иверский пересмотрел твоё... твою... ситуацию. А эльфы обещали предоставить небольшое жилище в их квартале. Они позаботятся о Стояне и твоих детишках. Присмотрят.
-Чего так вдруг? А-а! И этим что-то надо. Верно?
Жуга пожал плечами, но я ощутил фальшь.
-Возможно... Поговоришь с Пьером ди Ардером, тот, может, и прояснит сей момент.
-Новоград... Новоград... Чего ты решил, что я вообще туда хочу вернуться?
-Ох! Тяжёлый ты человек... Вот ответь: чего тут прозябать?
-Ну, не скажи...
-Я серьёзно! Мы убедили Избора Иверского изменить его... его отношение к тебе.
-Ну, да! Скажи ещё, что он даёт мне шанс исправить ситуацию с этими нихазовыми списками!
-Пусть так! Но взамен ты получаешь и дом в Новограде, и хорошее вознаграждение, и вообще... подумай о будущем своей семьи!
Мы остановились.
-Бор, ситуация в Лиге критическая. И это касается каждого... Слышишь? Каждого! В случае чего — плохо будет всем. Не зависимо от того на Новой ты Земле, или в Сиверии, или в Светолесье. Посмотри, что сейчас происходит с обществом, — при этих словах Жуга махнул рукой в сторону порта. — Моральная деградация, разделение народов... Теперь вслух сказать "мы" и подразумевать и людей, и гибберлингов, и эльфов — всё равно, что оскорбить. Нет никакой общности, нет Лиги в широком понимании. Разве ты это не видишь? Эта беда пришла уже и сюда, на Новую Землю.
Глаза Исаева блестели. Лоб покрылся потом.
А я в тот момент подумал, что всё опять складывается один к одному. И Старейшина меня отсылал в Темноводье... А теперь вот Исаеву понадобилась моя помощь.
Наверное, я неисправимый глупец. Однако, взял и согласился.
Потом, добираясь до дома, всё пытался понять и оправдать собственные действия. Говорил же раньше сам себе, что уже устал от подобных приключений, и снова ввязываюсь в какие-то авантюры.
Почему? А?
Наверное, от того, что я чувствовал себя так, будто готов был взорваться изнутри. Сдерживать свои силы... эмоции... даже мысли — не было никакой возможности. Вернее, на это приходилось затрачивать такие колоссальные усилия, словно... словно ты взбираешься вверх по крутой, опасной скале. Оступишься и всё — конец! И всё одно лезешь!
Эх, неудачное сравнение... И вообще!
Мне было стыдно. Да, стыдно. Какой же я отец, коли боюсь своих детей? Именно боюсь... И мало того, мне страшно именно по это причине. Страшно и за самого себя, и за окружающих. Это такой ужас... непередаваемый ужас.
Ох, эти дремлющие неугомонные силы! Кто запер вас в этой человеческой оболочке? Зачем? И как же так получилось?
Н-да... как тяжко порой понять самого себя.
А ведь мне точно помнится, какую радость я испытал, едва увидел своих малышей. Такой радости у меня не было никогда. Да, никогда!
И ещё гордость. Безумную гордость...
В горле тогда застрял ком. Он душил меня, изнутри рвались необычные чувства... Наверное, любви, желания согреть, охранять... беречь...
Эх! Что же поменялось? Откуда этот странный страх? Неужто из-за ответственности? Или боязни оказаться своеобразным слабаком?
Глупо... очень глупо так думать.
Однако, мне следует согласиться, что мы со Стояной после появления детей сильно изменились. Как всякая женщина, она стала... стала... стала... уверенней, что ли... спокойнее... Материнство безусловно влияет на характер человека.
А я? Что же я? Неужто не могу быть настоящим отцом?
Постоянное напряжение, желание... сбежать...
Ох! Стыдно, но это так. Мне легче пойти с рогатиной на медведя, чем высидеть дома... И меж тем, я не могу бросить ни жену, ни детей. А странная энергия внутри требует выхода...
Наверное, поэтому я согласился на предложение Жуги. Словно тем оправдываю свой "побег"...
От подобных мыслей на душе стало скверно. Я давно уже должен был поговорить со Стояной, и всё не мог собраться духом. А вот сегодня придётся.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
