Ведьма Минари

— Ну хотя бы здесь, пока никто нас не видит? Когда ты мне выкаешь, мне еще более неловко, чем тебе. Неужели ты не видишь, что никакая я не госпожа?

— Ну хорошо, я попробую, — смирилась Тея.

— Вот и замечательно, меня зовут Минари, и ты так зови, ладно?

— Ладно, — кивнула она.

— Расскажи мне об этом доме, — попросила я.

— А что Вам, то есть тебе, рассказать?

— Ну, кто здесь бывает, какие тут порядки, — решила начать издалека, чтобы не сразу переходить на интересующую меня тему.

— Женщин он не водит, — сразу перешла Тея к главному. — Не переживайте, господин Вами очень дорожит — загонял нас совсем, мы спальню эту раз десять уже переделывали.

'ЧТО?!' — от удивления даже забыла, о чем хотела спросить.

— Раз десять? А зачем?

— Ну как же, раньше в доме только одна спальня была, а несколько недель назад хозяин сам не свой вернулся и сразу приказал вторую спальню сделать, чтоб рядом с его комнатой была. Мы сразу поняли, что он жениться надумал, и обрадовались даже поначалу, а потом уж не до радости стало, такой он мрачный приходить стал и про спальню уже не спрашивал. А вчера вечером вернулся и опять начал мебель менять, чтоб все идеально было. Так что мы Вам очень рады, а то на хозяина уже смотреть больно.

Спросила на свою голову. Прекрасно, нечего сказать. Он, оказывается, жениться надумал. А вот фиг тебе — ноги моей через три дня тут не будет, и в остальном такой же облом получит.

— Ты ошибаешься, Тея. Вы все ошибаетесь. Я тут не из-за вашего хозяина, и ты снова мне выкаешь.

— Простите. Просто он так смотрит на Вас, что...

— Что, что? — резко обернулась. — Он обыкновенно смотрит.

— Нет, — покачала она головой, — он глаз оторвать не может.

Я сцепила зубы и начала медленно считать до десяти.

Так, главное не нервничать. Пора переводить разговор в нужное русло, а то неизвестно до чего договоримся.

— Тея, а магистр Вирт во сколько обычно в Академию уходит?

— Обычно рано, еще затемно.

'Прекрасно!' — поздравила себя с хорошей новостью.

— А когда он уходит, ты начинаешь уборку?

— Ага, только не у него — у него убирать нельзя, он магически все чистит. А вот в этой спальне и в других комнатах убираюсь.

Черт! Значит, ключей у нее нет. Но сдаваться рано.

— Да что ты говоришь? Первый раз слышу, чтоб аристократ сам у себя убирал.

Тея просто пожала плечами.

— Ужин скоро, помочь тебе платье поменять? — предложила она, а я недоуменно посмотрела на свое платье — вроде чистое еще.

— А зачем его менять?

— Ну, не знаю, так положено. Дамы всегда к ужину новое переодевают.

— А, понятно, — открыла свой сундучок и вытащила все три своих платья. — Тея, я не аристократка и не собираюсь следовать чужим для меня правилам. Я тут только на три дня, это во-первых, а во-вторых, у меня нет никаких платьев к ужину.

— А те, что хозяин купил? — хитро улыбнулась горничная и открыла шкаф у окна. — Смотри, какие красивые, — вытащила она несколько дорогих нарядов.

— Убери, — помрачнела я, вспомнив недавнюю историю с одеждой.

— И даже не померяешь?! — не могла поверить Тея.

— Нет, — отрезала я.

— А хозяин так старался... — разочарованно протянула она.

— Твой хозяин много на себя берет. Тея, поверь, между нами ничего нет, просто так сложились обстоятельства.

Горничная вздохнула.

— Жаль, ты мне понравилась, мне бы хотелось иметь такую госпожу, как ты.

Мы вышли из спальни и столкнулись со стоящим у лестницы Виртом.

Ждал он меня, что ли?

— Позвольте проводить Вас на ужин, госпожа Суок.

— Как пожелаете, — пожала плечами. Он протянул мне руку, а я с неохотой вложила свои пальчики в его ладонь и почувствовала, как он их крепко сжал.

— Прошу, — он отступил вправо, пропуская меня, и мы стали спускаться.

В столовой подвел к столу и отодвинул стул справа от себя. Присела и с тревогой посмотрела на роскошную сервировку.

Вирт спросил, какое вино я предпочитаю, и я замялась с ответом. В своей жизни я вино пила всего два раза и оба раза ту противную кислятину, которую бесплатно наливали в Академии на праздник зимы. Пришлось сказать, чтобы выбирал на свой вкус.

Вино оказалось чудесным — со свежим, чистым вкусом с цветочно-пряными тонами, не кислым и не сильно сладким, а именно в меру. Все остальное тоже было вкусным. Я с удовольствием ела тающую во рту рыбу, а Вирт рассказывал что-то легкое и смешное из жизни Академии, и я даже несколько раз искренне рассмеялась. Неожиданно ужин удался, мне даже понравилось так проводить время. После ужина еще немного посидели у камина за десертом, и я отправилась спать.

Утром проснулась поздно и с наслаждением потянулась. Вылезать не хотелось, но нужно было искать способ добраться до оркских книжек.

Вышла из комнаты, когда солнце уже подбиралось к зениту. В коридоре было пусто, и я осторожно подошла к двери в хозяйскую спальню. На всякий случай постучала и немного подождала. Так и не дождавшись ответа, нажала на ручку. Внутри что-то щелкнуло, и дверь неожиданно легко открылась.

'Что такое? Он ее что, не закрывает?' — не могла поверить я и заглянула внутрь.

Никого. Внутри большая, похожая на мою комнату, только в других тонах, и кровать не в пример больше и не убрана.

'Ох уж эти мужчины, — подумала я и покачала головой, глядя на скомканное одеяло. — Как раз тот, кто сам убирать будет'.

У противоположной стены рядом с платяным шкафом стоял уже виденный мной вчера стеллаж с книгами. Долго не раздумывала, вошла и прикрыла двери. Успела сделать всего два шага, когда дверь в ванную распахнулась, и на пороге, в одних мягких домашних штанах и с голым торсом, застыл удивленный Вирт, а потом на лице его расцвела хитрая улыбка, и он шагнул в мою сторону.

— Несколько неожиданно, но не смогу сказать, что не рад. И какую же историю своего появления в моей спальне ты мне поведаешь?

Стояла столбом и не могла выдавить ни единого слова. Просто ничего не лезло в голову. Все, на что меня хватило, это пискнуть:

— А я стучала.

— Да? — он скептически поднял бровь, продолжая буравить меня взглядом, а я не знала, куда деть глаза. Я совсем не привыкла видеть полуодетых мужчин, тем более его. В Академии все ходили в плащах, а на занятия боевиков, которым преподавали физическую подготовку, нас не допускали.

А Вирт, нисколько не смущаясь, разглядывал мое пылающее лицо и, кажется, даже наслаждался зрелищем.

— Ты становишься очень милой, когда смущаешься.

Вот дохлый тролль, что ж придумать-то?!!!

— Вы меня смутили совсем, я забыла зачем шла, — наконец нашлась я и начала отступать спиной к двери.

— Я так и понял, — кивнул Вирт, — а хочешь, напомню? — он кивнул на книжный стеллаж за спиной. — Тебе стало скучно, и ты захотела почитать, верно?

Вымученно улыбнулась и стала нащупывать рукой дверь.

— А давай вместе почитаем, — он схватил меня за руку и втянул обратно в комнату. — Ты ж все равно оркского языка не знаешь, а я могу перевести.

— У орков своей письменности нет, они на всеобщем пишут, — попыталась вырвать руку, но он не позволил.

— Но слов-то ты все равно не поймешь. Соглашайся, это уникальная возможность, я еще никому этого не читал.

'Он что издевается? Или шутит?' — не могла понять я и растерянно смотрела на него.

— Не бойся, — он толкнул меня на кровать, и я с размаху села на его одеяло.

— Вот, это вообще идеально подойдет, — сказал Вирт, доставая с нижней полки увесистый фолиант в кожаной обложке с серебряными застежками.

Сделал пас рукой и произнес короткое заклинание. Застежки со щелчком раскрылись.

'Вот гадство, эти книжки что, без магии не открыть?' — разочарованно скривилась я, а Вирт плюхнулся рядом со мной.

— Вот, слушай. Нет ничего для орка важнее его жены. Так мало у нас женщин, что за возможность ощутить ее любовь ты должен заплатить высокую цену — отдать ей жизнь свою полностью, связав свою ауру с ее. Вы станете одним целым, с одними мыслями и чувствами, и не будет в мире существ ближе вас. Маги, эльфы, гномы, люди и все другие существа никогда даже не приблизятся к вашему чувству. Это не любовь, это больше — это откровение, смысл жизни, страсть, сжигающая все связи, кроме одной. Разорвать такую связь — кощунство и преступление, посягнувший на нее пусть будет проклят.

Вирт читал, а я сидела затаив дыхание.

— Не согласна? — спросил он, закрыв книгу.

— Между нами не так.

— Уверена?

— Да. Это ненастоящее чувство!

— Неправда! У меня настоящее!

— Нет!

— Хочешь сказать, что знаешь, что у меня внутри?

— Да.

— Тогда ты очень жестокая.

— Что?!! — задохнулась я. — А Вы не жестокий?!!! Вы травили меня все три года, а сейчас страстью воспылали? Даже если все, что прочитали, правда — Вы получили по заслугам!

— Получил, — кивнул он, соглашаясь, и повернулся ко мне. — Только не казни совсем уж до смерти, — он вдруг притянул мою руку к груди. — Знаешь, как тут жжёт?

— Жалости ждете?

— Нет, — Вирт покачал головой. — Жалости от тебя не дождешься, — он внезапно дернул меня на себя и, не давая опомниться, впился поцелуем в губы, сминая их до боли.

Это было что-то невероятное! Мой первый поцелуй, такой чувственный, страстный, почти жестокий и одновременно нежный. Я пыталась бороться, пыталась, но меня как лавиной понесло. Руки сами поползли вверх и обняли его за шею — захотелось лучше его почувствовать, прижалась ближе и услышала глухой стон. Меня судорожно сжали, а потом мир обрушился, и я оказалась лежащей на кровати, распластанная под его горячим телом. Его губы были везде и прожигали, клеймили мне кожу.

Что-то дикое, первобытное скрутилось внизу живота, и я обхватила его ногами. Вирт потрясенно отстранился, неверяще посмотрел на меня, а потом рванул на мне платье. Ткань с треском разошлась, а я внезапно очнулась и испытала дикий стыд. Где и силы взялись — оттолкнула его и кубарем скатилась с кровати, путаясь в одеяле.

Нет! — крикнул Вирт и успел схватить за ногу. Я резко дернулась, и он скатился вслед за мной. Почувствовала его руки на бедрах, и меня рывком подтянули ближе.

— Моя, — глухо выдохнул Вирт где-то на уровне пупка, и меня окатило ледяной волной ужаса.

Задергалась как бешеная, даже, кажется, локтем ему по голове заехала, но он уже не соображал. Мои руки перехватили и сжали, продолжая скользить губами по телу, рисуя дорожку от пупка вверх, а потом его рот обхватил вершину правой груди, а язык прошелся сквозь ткань нижней сорочки по соску. Вторая рука с силой рванула тонкую ткань и смяла левую грудь.

Слезы брызнули из глаз, и я зажмурилась и до крови закусила губу.

Несколько мгновений его губы еще скользили по моей груди, а потом наконец оторвались от нее, и я почувствовала, что он на меня смотрит.

— Минари? — глухо выдохнул он. — Ты передумала?

Дикая злость зародилась в глубине души.

— Передумала? — распахнула глаза и уставилась в его встревоженные. — Да я не соглашалась для начала, чтобы теперь передумывать.

— Но ты же отвечала, — с мукой и разочарованием выдохнул Вирт.

— Это от неожиданности, я просто не знала, что это будет... так! Я не хочу, слезь с меня.

Вирт застонал и уронил голову мне на грудь. Замерла, не шевелясь. Наконец почувствовала, как он отодвинулся, вставая, и меня дернули в вертикальное положение.

— Извини, я обещал, что не трону тебя, а сам... Этого больше не повторится, — он отошел на несколько шагов, а я увидела свое отражение в зеркале напротив. Ну и видок был у меня. Левая грудь целиком обнажена с торчащим яркой горошиной соском, а ткань сорочки на правой груди намокла, полностью ее просвечивая. Лихорадочно стянула разорванное платье и перебросила на грудь волосы.

— Открой мне портал в мою комнату, — попросила, отворачиваясь к стене.

— Сейчас, — как-то безжизненно сказал Вирт. И я сжала зубы, чтобы не наговорить очередных глупостей. Хватит и того, что уже случилось. Мерцающая дымка появилась на стене.

Молча шагнула в ее просвет и застыла, уставившись на замершую от удивления Тею, которая выгребала из камина золу.

— Это не то, что ты подумала, — почему-то начала оправдываться я.

— Ой, простите меня, я не знала, — подорвалась Тея, лихорадочно схватив ведерко с пеплом. — Я в другой раз приберусь! — крикнула она уже за дверью.

'Ну, вот и для слуг представление устроила. А что? Не все же мне развлекаться, — нервно улыбнулась, глядя вслед Тее. — Бедная, как она испугалась!' — я захохотала и повалилась на кровать. Дикий хохот перешел в судорожный плач. Только спустя час я смогла наконец успокоиться, но все еще немного всхлипывала и размазывала слезы по опухшим глазам.

Было стыдно и дико признаться, но мне понравилось все, что произошло. Я была обычной здоровой девушкой, и ничто человеческое мне было не чуждо. Конечно, мне хотелось любви, хотелось, чтобы меня любили, но не так. Снова всхлипнула от жалости к себе и от страха, что ничего настоящего в мой жизни никогда не будет.

За вычитку и редактуру огромное спасибоAIRESSILLE.

Глава 8

Если бы можно было пролежать пластом все оставшиеся дни, я бы пролежала, но нужно было вставать, хотя бы для того, чтобы переодеть разорванное платье. Сползла с кровати и поплелась в ванную. Долго стояла под горячим душем, чтобы согреться, но когда вышла меня все равно слегка трясло. Увидев на полу то, что осталось от платья и сорочки; скомкала все вместе и бросила в камин; пусть Тея сожжет, когда будет топить. Так и не снимая халата, снова заползла под одеяло и провалилась в вязкую пустоту. Я спала, но как-то странно; слыша все, что происходило вокруг. Несколько раз двери скрипели и кто-то, тихо ступая, подходил к моей кровати; наверное, Тея, потому что чувствовала, как ее прохладная рука осторожно гладила меня по щеке. Спустя какое-то время снова раздался шорох и чьи-то шаги прошли от стены к моей кровати. Почувствовала, как кровать слева от меня прогнулась и кто-то сел рядом.

— Минари, — тихо позвал Вирт, — ты не спишь?.. Надо покушать, ты ничего не ела.

Лежала не шевелясь и стараясь громко не дышать.

— Я же знаю, что ты не спишь. Хочешь, я попрошу слуг разогреть ужин?

Его рука коснулась спины и я резко дернулась, вздрогнув всем телом.

— Ты меня боишься? — Казалось, Вирт был потрясен этим. — Минари, я... я не хотел тебя напугать. Я клянусь, что такого больше не повторится, у меня просто крышу снесло, когда я понял, что ты отвечаешь.

— Как бы мне хотелось разорвать эту связь, чтобы потом самой убить тебя. — В сердцах сказала я. — Убирайся вон из моей спальни! — Крикнула, повернувшись к нему.

— Прости. — Сказал убитым голосом Вирт. — Я сейчас уйду, только ты поешь, пожалуйста. — Он кивнул на накрытый у кровати столик. — И не прячься больше, я клянусь, что не трону тебя.

— Ты уже раз клялся.

Вирт долго молчал, а потом сказал.

— Я не обманывал. Просто было невозможно удержаться, когда подумал, что ты отвечаешь мне.

Резко села и уставилась во все глаза в его бесстыжие; думая, что опять издевается; но слова застряли где-то в горле от того, что увидела в их глубине.