— Да! — подтвердил Майли.
— Что "да"? — не понял я.
— Дурак что ли?
— Майли, что вы слышали?
— Ну-у-у-у, — с укором посмотрел на меня шатающийся Майли. — Что ты маг!
— Вот это открытие! А вы, верно, удивлены, да?
— Не-е-е, удивишься ща ты, короче, — заверил Флисти. — Я, словом, тоже, короче, маг! Как и это, как пацаненка?
— Олин, — подсказал брат.
— Он самый! Так вот, я, как и... Олри... Орли...
— Олин!
— Да-да. Как и Олми — маг воздуха!
Я с недоверием посмотрел на него.
— Ты? С чего это ты так решил?
— Да я сам видел! — Майли схватил меня за плечо и судорожно затряс. — Магия как пить дать. Кстати, да. Пить дайте, а? — обратился он к толпе.
Услужливая молодая девчонка подбежала к нему с протянутым кубком вина. Майли самодовольно принял его и осушил, пролив половину на коричневую рубаху. Будучи уверенным, что девушка только-только повернулась, чтобы уйти, он, не думая, сделал рукой хватательное движение. Но на пути его ладони ягодицы не оказалось, посему Майли потерял равновесие и чудом не упал. Чудом была моя рука.
— Так что там с магией-то? — напомнил я.
— Да элементарщина какая-то, короче. Смотри. — Флисти принял угрожающую позу, постоял пару секунд и выпрямился. — Все.
— И что произошло?
А через мгновение я понял. И когда лицо мое изменилось, эти два придурка принялись ржать как умалишенные.
— Я призвал воздух! — торжественно пропел Флисти.
— Ребят, умение портить воздух — это не магия. Вынужден вас разочаровать.
— Ха! Зато незаметно! — заключил Флисти. Он обнял брата, и они неспешно двинулись к столам, тихо хихикая.
А потом староста схватил вилку и постучал по графину с вином.
— Итак, малые пахари, минуточку!
Стало тише, но не все в пылу попойки услышали его и смогли адекватно отреагировать. Фидл постучал настойчивее и кашлянул. Когда большинство присутствующих все-таки обратило внимание, староста удовлетворенно хмыкнул и продолжил:
— Господа хорошие, я благодарю вас всех за то, что вы сегодня собрались здесь разделить со мной счастье и радость этого праздника. Приятно, что это мероприятие собрало столь много народа, хотя посмели бы вы не прийти на день рождения дочки старосты!
Толпа захохотала.
— Но я обещал нечто запоминающееся... И я сдержал слово! Господа, прошу вас!
По завершении фразы со стороны дома вышли мангусты. Вышли они не совсем обычно, и зрелище получилось креативным и впечатляющим: шесть человек — по три со стороны — идут ровным отчеканенным шагом. Вытянутая рука каждого держит меч, они перекрещиваются, и на их остриях покоится здоровый деревянный поднос с по истине гигантским тортом.
Толпа дружно охнула. Собравшиеся пялятся во все глаза; кто и с уважением, а кто как на гестинга, с ужасом и непониманием. Одна половина захлопала в ладоши, а вторая так и продолжила спать в салате или под столом. Лицо старосты сияет — он доволен до невозможности.
— Дочурка моя, еще раз с праздником! Ты самое дорогое, что у меня есть, и я готов тебя радовать, радовать и радовать! — отец крепко обнял дочь. Та что-то тихо-тихо залепетала отцу на ухо, украдкой вытирая слезы. Закончив, она чмокнула отца в щеку, и тот повернулся к столам: — Гости дорогие, угощайтесь, и да запомнится вам сей день. Ну и, как говорится, налетай, налетай, ничего не оставляй!
Торт поставили на середину стола. Кондитерское чудо — загадочный предвестник мергов — не сконфузило малых пахарей. Что и говорить — цепь мангустов все же дает уверенность. Гости, вооружившись мисками и ложками, наспех бросились к торту. Зря они торопятся — изделие огромно, одним им можно было бы питаться всю неделю. Интересно, как же шестерке мангустов удалось на одной руке пронести такую тяжесть? Может, трюк? Урвав себе кусок, я попробовал местную гордость на вкус и поразился: это самое лучшее, что я когда-либо ел! Вкус торта заставил бы покраснеть лучших шеф-поваров королевского дворца. Просто сказочно. Феноменально лакомо!
Я наслаждался трапезой. В конце концов, что мне еще оставалось делать? Все ели как заведенные, периодически поглядывая в сторону дороги. Фидл заметил это. Он давно перестал улыбаться и вел себя настороженно. В какой-то момент его терпение лопнуло. Он отдал указание Хомту:
— Скажи своим, чтобы были начеку. Чую, они появятся с минуты на минуту...
Хомт посерьезнел; он осклабился и, бросив все дела, пошел отдавать приказы. Стоп! Осклабился? Я и не заметил, что весь вечер он не шепелявил, а говорил вполне обычно. Зубы вставил, вот проходимец!
Цепь охранников приблизилась ближе к забору. Теперь все сосредоточились. В ночи повисло напряжение. Кажется, еще чуть-чуть, и сам воздух станет осязаемым. Резко, точно слепящие вспышки света в кромешном мраке, раздаются приказы Хомта — уже не того, кто был в "Трактире" сегодня утром. Сейчас это подтянутый пожилой человек, знающий свое дело, чьи движения чхать хотели на возраст, а тело живет иной жизнью: жизнью бойца, военного. Походка главы безопасности упруга, голос тверд, лицо каменно.
Мне знакома схожая атмосфера. Я тысячи раз сталкивался с ней в Академии — ожидание боя. Подобное напряжение имеет особое свойство: оно накрывает своим куполом всех вовлеченных, делая посторонние звуки приглушенными. Когда они начинают звучать как фоновая музыка в ресторанах. Казалось, кто-то схватил стопку звуков точно надоедливого пса и запер в конуре — до того все стало тише.
Гости слишком вовлечены в атмосферу праздника. Они радуются, они веселятся. Им не хочется думать о мергах, им не хочется думать о смерти, ранах, крови, атаке... Им хочется веселиться и отдыхать. Без последствий. Они уверены в своей безопасности. Но все их праздничные намерения — искусственны.
— Трэго, будьте готовы. В драку влезать не нужно. Бойцы Хомта справятся, в этом нет сомнений. — Фидл вводил в курс дела, точно объяснял правила на уроке.
— Эгей, старина! Ты чаво ж, в моих архаровцах сомневаться удумал? Да они хоть с ухватами выйдут — все равно победят!
— Охотно верю, старый друг, — улыбнулся староста и снова повернулся ко мне, — я хочу, чтобы вы попытались понять, в чем причина нападения. Быть может, вам удастся найти ответ, почему они никак не оставят нас в покое? Вот увидите, с минуты на минуту они появятся — мерги, как я и говорил, приходят во время десерта. Как по расписанию.
— Ладно, разберемся, почтенные белы. Я ничего не хочу обещать, ведь...
— Знаю-знаю, Трэго, но чем Лебеста не шутит. Для нас любая зацепка, любая возможность, это шанс.
Кто-то из солдат окрикнул Хомта. Тот, обменявшись жестами с ним и еще с парой солдат, повернулся к нам:
— Извольте встречать, господа хорошие! Пожаловали твари-то болотные! — лицо его тревожно, но во взгляде виднеется веселое нетерпение. — Фидл, ступай, а? Ты хоть предупреди своих трапезников!
Фидл удалился и поспешил к гостям, размахивая руками и тыча пальцем в сторону леса.
— Ну что, чародей, пойдем, глядеть будешь!
— А ты чего челюсть-то вставил? Чтобы приказы лучше отдавать?
Хомт шмыгнул носом и со всей серьезностью произнес:
— Если вдруг меня обезоружат, я этих тварей кусать буду.
Я предупредил его о своем грядущем месторасположении и побежал к небольшому отвесному обрыву, что находится на возвышении левее от ворот: таким образом, чтобы мергам добраться до меня, нужно сначала пройти вперед, затем повернуться и вступить на эту площадку. Непосредственно к себе гостей я не ждал — этим здоровенным медлительным тушам достичь меня будет крайне затруднительно. Не уверен, что они вообще дойдут досюда живыми.
Хомт бойко "раскачивает" и солдат, и мангустов подбадривающими фразочками. Шутит, бранится, наставляет... Но видно, что ребятам не требуется ничего объяснять. Конечно, здешние солдаты выглядят заметно хуже бывалых вояк, но мангусты — воины чести, они ни за что на свете не оставят в беде менее опытного и вообще любого, требующего помощи и поддержки. Вот и сейчас один из них что-то сосредоточенно шепчет на ухо деревенскому мужику, а тот послушно кивает.
Стихли лютни и волынки, замолкли песни. Гости удалились выше — к дому. Фидл носится как ошпаренный и в спешке загоняет всех под крышу. Отсюда видно, что и первый, и второй этажи заполнены до отказа. В каждом окне горит свет и мелькают тени. Кто-то давно спрятался в самой дальней комнате, а некоторые так и не решились зайти — то зеваки до мозга костей никак не утолят интереса. Любопытные, они притихли, кучкуясь у дверей дома; им совсем не до веселья, сколь бы неприкосновенными они себя ни чувствовали. За столами лишь собаки, деловито забравшиеся на самый верх и снующие между блюдами.
Идут.
Со стороны дороги. Пятнадцать мергов. Явились из небольшого, но густого лесочка, что между мельницей и столбом с указателем. Они измяли всю траву, а выйдя на дорогу, перепачкали ее зеленоватой слизью, что стекает со скользких тел медленными потоками не до конца застывшего желе. Шагают болотники еще медленнее обычного, тупой взгляд словно бы остекленел, подернулся пеленой. Перепончатые лапы свисают плетьми, с них капает все та же слизь.
Никакой угрозы мерги для нас не представляют — стражников втрое больше, победу можно заранее отдать людям. Но будет нелегко. Шарообразные монстры серого цвета, ростом чуть выше посоха; ходят на коротких задних лапах, передние же непропорциональны и заметно длиннее. Перепончатые лапы... По ним не видно, что они обладают небывалой величины мускулами — кажется, будто болотники сплошь заплыли жиром, но впечатление обманчиво. Один удар лапой может поломать среднюю березу. Мощнейшие челюсти с двумя рядами острых зубов совсем не должны принадлежать тем, кто питается сгнившими деревьями, змеями и мелким лесным зверем. Есть подозрения, что Боги или же эволюция наделила их такой пастью с целью снабдить еще одним преимуществом. Потому что назвать это средством защиты язык не повернется. К ним и так-то никто не приблизится за сквозь.
Я поспешил крикнуть начальнику стражи, снующему между бойцами:
— Бел вояка! Приготовили бы арбалеты, а?
— Ты меня еще поучи, щегол! — ощерился Хомт, — дай подпустить поближе!
— А поближе поздно будет! — возразил я.
Хомт испепелил меня взглядом и нехотя, но отдал команду:
— Оружие дальнего боя! Готовь! Арбалетчики в упор, лучники дугой!
В переднем ряду все как один вскинули арбалеты. Задние ряды приготовили луки и нацелили их в небо. Все вокруг заскрипело — это застонали натянутые тетивы.
— А чего по дуге? Вроде как расстояние небольшое, а дуга-то она для обстрелов с больших расстояний...
— Сударь мой маг, да будет твоей образованной головушке известно, что лапищи у этих негодяев словно каменные. Прикроются ими вмиг — все бестолку будет. Шкура-то их огрубевшая враз сводит наши выстрелы на нет! И если болты хоть что-то делают, пускай и отвлекают, то сверху наши стрелы р-р-раз в макушку! И все! Дело с концами. И роблы спарены, и лес нетронут.
Мерги еще ближе. Хомт ждет момента, чтобы отдать команду. Напряжение растет. Никто не издает ни звука, и только шорох травы под лапами болотников нарушает тишину. Зловещую тишину.
Однако все обещает закончиться относительно быстро, учитывая, что ступают чудища еле-еле, а удар по ним придется очень плотным. Все замерли в ожидании. Вот-вот должна прозвучать команда "стрелять!", но...
У юного паренька, самого молодого солдата Малых Пахарей, видимо, сдали нервы. Его дрожащие пальцы отпустили тетиву; стрела попала точно в глаз ближайшему мергу. Отряд застыл, болотники остановились. Все замерло. Воздух, казалось, завибрировал. Где-то в тишине послышалось грязное ругательство Хомта.
С глаз монстров будто бы исчезла пелена, в них возгорело яростное пламя, столь же стремительно, сколь захлестывается огнем облитая маслом охапка дров. Пару мгновений их морды искажал безобразный оскал, затем они рванули с места и побежали прямо на оборонявшихся. С невиданной для них ловкостью и скоростью!
— Огонь!!! — срывая горло, проорал Хомт.
Слаженные щелчки арбалетов, первые болты прорезают воздух, впиваются в громадные туши. Мимо них трудно промахнуться; молодые позволяют себе робкую улыбку начинающего верить в себя человека, те, кто постарше, лишь стискивают зубы и готовятся перезаряжать оружие. Лучники тоже не теряют времени даром — их стрелы взметают практически вертикально вверх, чтобы попасть в ничем не защищенные головы тварей.
У обороны хватило времени на еще один залп, прежде чем мерги подобрались чуть ли не вплотную, чтобы Хомт мог скомандовать:
— Бойцы, ближний бой!
Удивительно, как быстро начальник охраны переключился с обычного беззубого сварливого старикана на командира отряда. В поведении Хомта видно, что его прошлое скрывает высокий чин.
Ближайшие бестии совсем рядом, их можно рубить, резать и кромсать. Загремели щиты, лязгнули извлекаемые из ножен мечи, у нескольких ребят — те, кто из деревни — имелись при себе самодельные копья. Отряд вступил в бой.
Мощь мергов невиданна, и несмотря на преимущество в числе, первый заслон твари смахнули так же легко и небрежно, как человек отбивается от назойливой мухи. Никто не струсил и не отступил. Большинство осталось стоять на ногах, но сразу трое мангустов отлетели аж на пять посохов. Краткое замешательство дало заднему ряду возможность вовсю поорудовать копьями — защитники протыкали толстые шкуры, наваливались всем весом, лишь бы поглубже вогнать острую сталь в неподатливую плоть монстров.
Первый мерг пал, на нем не было живого места. Обрадованные и осмелевшие, бойцы начали рубиться с удвоенной силой. Следующие твари подбегали не так бойко — сказывались стрелы, торчащие из лысых голов целыми пучками. Координация болотников была нарушена, их как будто напоили — некоторых пошатывало, кого-то поразило что-то вроде тика или эпилепсии. Но они шли. И ничего их не останавливало. Лучники как могли держались на расстоянии, чтобы поразить максимальное число тварей, но теперь и они отбросили бесполезное оружие и оголили клинки.
Во всей этой куче-мале я заметил одного из монстров, который отделился и со всей прыти побежал в сторону недоеденного торта. Его лапы протянуты вперед, он не смотрит по сторонам, словно его больше ничего не волнует. За ним побежал второй. Не было сомнений, что их целью был именно торт, символ праздника в Малых Пахарях. Не добежав каких-то десять шагов, они пали — спины их напоминали подушечки для иголок, в роли которых выступили копья. Этот маневр обезоружил оборонявшихся, они поспешили к трупам, чтобы выдернуть и вернуть себе оружие. Кому-то удалось, а кому-то и нет — они спешно шарили по земле в надежде найти что-либо пригодное для боя. В какой-то степени ход не совсем правильный — а ну как болотник бросится к дому старосты! Тогда уж всей куче малых пахарей придется ох как несладко.
Я обещал, что больше не буду беспечной раззявой. Пора сдержать слово и проверить его крепкость. Магия встанет бок о бок с честной сталью...
Дальше всех от места боя бежит четверка особо крупных чудищ. Откуда они взялись?! Незваная подмога? Да с таким поворотом событий сюда может сбежаться все их племя. Но рано страшиться. Нужно что-то делать с этими. Потом будем действовать дальше. Вспомнил! На пути приближающихся находится вкопанная в землю сливная решетка. Решетка, металл! Мимо нее им уж точно не пробраться. Ее размеры позволяют уместить на ней сразу четырех болотников. Я с волнением дождался, когда твари вступят на металл, и спешно доплел Молнию. Удар тока пришелся по лапам монстров. Они взбулькнули и конвульсивно задергались словно в диком танце. Металл позволил не только провести ток высокого напряжения, он еще и подпалил лапы нелюдей. Тяжелые ступни дымились, я услышал шипение, как будто на сковородку с раскаленным маслом кинули шмат мяса. Звуки усилились, когда один из мергов беспомощно повалился на решетку и частично прилип к ней. Стараясь действовать как можно скорее, я судорожно довершил Огненный Шар, вместил в недостающее элдри побольше энергии и закинул в него коэффициент равномерного распределения. Выждав секунду, чтобы зиала распространилась по всей цепи заклинания, я без лишних церемоний отправил снаряд в сплетение болотников. Поляну осветило. Уши стеганул страшный визг: смешение боли, отчаяния, безнадежности и звериного инстинкта. Вонь стала нетерпимой. Мерги не утихали долго. Ветер подхватил и разнес обгоревшие части тела, а твари все не затыкались.
