Песня баньши

— Вы новенькие? — окинула нас хмурым взглядом высокая стройная брюнетка. — Нам туда.

Она кивнула головой в противоположный от входа конец коридора, куда уже шли остальные.

— Странно, что вас сразу двое.

— Так получилось, — в подробности я вдаваться не спешила. — Вы давно здесь?

— Я — дольше всех, шестой день. Меня Мила зовут, кстати.

— Наташа.

— Костя.

— А что тут вообще происходит?

— Да чёрт его знает. Эти придурки толком ничего не объясняют. Сказали только, что собирают всех баньши "для спасения мира земного от пришедшей катастрофы", — скривившись, явно процитировала кого-то Мила.

— А наш провожатый — это кто?

— Что б я знала. Их тут семь. Сейчас увидите. Незабываемое зрелище, я вам доложу, в первый раз.

За разговором мы дошли до распахнутой двери. Это была столовая, единственным украшением которой был длинный деревянный стол. На одном конце сидело семеро мужчин, мало чем отличающихся от нашего провожатого. На первый взгляд они мне вовсе показались братьями близнецами, только потом я рассмотрела, что всё же некоторое отличие в чертах лиц было.

С другого конца стола рассаживались девушки. Вместе с Милой их было пятеро. Перед каждой стояли столовые приборы и горки тарелок, я так сервированный стол видела только в Петродворце на экскурсии. Незанятые наборы тарелок-вилок-ложек стояли на разных сторонах стола, но мы с Костей сели рядом. Просто поделили на двоих мою горку тарелок. Другие девушки тоже довольно бесцеремонно обошлись с посудой, составив лишнюю, по их мнению, прямо на пол.

— Как у вас тут весело. Прям великосветский прием.

— Да, каждый раз такой цирк. Будто особ королевской крови принимаю. А мяса вообще никакого не дают, — с гримаской недовольства высказалась высокая блондинка рядом со мной.

— А официанты будут?

— Дождёшься... Здесь самообслуживание.

На другом конце стола в это время семь мужчин спокойно и синхронно поглощали пищу. Перед каждым из них стояла лишь одна глубокая тарелка, а из столовых приборов я заметила только ложки.

По центру стола были расставлены блюда с готовой едой и с целыми свежими фруктами и овощами. Пока я сомневалась, стоит ли пробовать неизвестную мне и непонятную на вид пищу, Костя решил за двоих и уже положил что-то из ближайшей тарелки. Оказалось съедобно, похоже — рис тушеный с овощами, правда, не все овощи опознавались.

— Давайте знакомиться, — Мила, как сторожил, считала себя немножко за главную. — Наших новеньких зовут Наташа и Костя. Это Кото, это Алексис, Беатрис и Юи.

Девушки, когда Мила называла их имена, чуть кивали головой. Все они, в отличии от мужчин на другом конце стола, были совершенно друг на друга не похожи. Кото была миниатюрной очень красивой брюнеткой, похожей на японку. Алексис — ярко-рыжей, с кожей сплошь покрытой веснушками. Беатрис — моя соседка справа, длинноногая блондинка. Юи была маленькой, с плотной фигуркой женщиной лет сорока с типичной монголоидной внешностью.

— Вы откуда? — поинтересовалась Алексис.

— Из Итого.

— Это в какой стране? — я удивилась вопросу. Все здесь говорили по-русски и совсем без акцента.

— Это в России.

— Ааа, — расплылась в улыбке рыжая, — вот, Мил, я же говорила — без русских здесь не обойдется.

— А вы откуда? — Костя переглянулся со мной. Он тоже не понял последние фразы.

— Я из США, Мила у нас финка, Кото — японка, Беатрис — настоящая француженка, — та на такой эпитет фыркнула, — а Юи из Китая.

— А почему все на русском говорят?

— Лично мне кажется, что все говорят на французском, — Беатрис чистила какой-то фрукт или овощ, похожий на ежа.

— А мне — на английском. Кото, а тебе на каком?

— Японском, — мягко и доброжелательно улыбнулась Кото, и я подумала, что ей гораздо больше, чем двадцать, которые я ей дала сразу.

— Всё-всё, поняла...А они кто? — я посмотрела на "семь Семионов".

— Это местные. Ни имени, ни фамилии, ни, кажется, пола. Эх, селедочки бы... — вздохнула Мила. И где только в ней еда помещается в таком количестве? Она всё подкладывала себе и подкладывала.

— На вид мужики как мужики, заторможенные только малость, — осторожно высказалась я. То, что здесь все не просто — это понятно, но хотелось бы выяснить, что известно девушкам.

— Это только на первый взгляд. Беата вон тоже купилась. Подкатить пыталась... Беат, к кому ты там пыталась?

— Да черт их знает, все одинаковые. Вроде к пятому и седьмому.

— Я их по номерам зову, девчонки тоже подхватили. Считаем слева на право, они всегда в одном порядке сидят. Так оба на откровенные намеки никак не отреагировали. Да и говорят как роботы.

— Хотя на ощупь вроде живые люди. Да-да, я их пощупала, — Беатрис состроила мордочку Миле, — зато теперь не мучаюсь любопытством. Отрицательный результат — тоже результат.

— Дааа, такие экземпляры... — протянула Алексис. — Я б тоже пощупала...

— Да кто тебе мешает. Они так даже и не сопротивлялись, только и большего ты не получишь, — Беатрис вздохнула.

— Вот поэтому и не щупаю. Нечего возбуждаться впустую. Ой... — Алексис покосилась на Костю и покраснела. Я тоже посмотрела. Костя делал вид, что его здесь нет, а поэтому — он ничего не слышит. Правильно, девочки привыкли к тесному женскому коллективчику и друг друга не стеснялись. А троица Мила-Беата-Алекс и вовсе хорошо спелась. Вот он и старался быть незаметным.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что новенькие здесь появляются раз в сутки. Все девушки были баньши и, в отличие от меня, были ими довольно давно. Роль присутствующих здесь семерых мужчин оставалась загадкой. На большинство вопросов чаще всего звучал один ответ: "К запрашиваемой информации нет доступа". Кроме них и баньши здесь больше никого нет, даже насекомых и птиц. Свободное время девушки чаще всего проводят в саду. Тут не было даже книг. На вопросы же о том, что происходило в их странах во время этого похолодания, девушки все помрачнели, а Юи вовсе, заплакав, убежала. Ни у кого не было такой изоляции как у нас, хотя там, где жили баньши, было немного теплее, а люди вокруг спокойнее. Но я так поняла, что натерпеться им всё же пришлось.

Рассказала я и про Костю: про голос, который меня просил найти кого-то, и почему я решила, что этот кто-то — Костя. После этого девушки стали смотреть на него с неподдельным интересом, но не так, как женщины смотрят на заинтересовавших их мужчин. А скорее выжидательно и с надеждой.

После обеда все разбрелись кто куда. Я думала, что девушки стараются проводить время вместе, но вопреки моим ожиданиям разошлись они по одной. Мы с Костей решили обследовать сад. Тропинки были только вокруг домика, да еще дорожка из желтого кирпича, по которой мы пришли. Её мы и выбрали, боясь без ориентиров заблудиться в окружающем саду. Идя по дорожке, сначала мы довольно активно начали обсуждать всё увиденное, но потом разговор довольно быстро как-то сам собой затух, а на душу мягкой подушкой опустилось умиротворение. Мы просто шли рядом, бездумно, в странном дурманящем отупении глядя на растущие вокруг неизвестные деревья. Сделала ли тропинка крюк, или это была игра с пространством, но в какой-то миг мы вновь вышли к бетонному кубику с той же стороны, с которой и уходили. И, когда ступили на полянку, сонная одурь тут же нас покинула.

— Вот же... Не походишь, не подумаешь...

— Ага, — голос после длительного молчания плохо меня слушался. — Как будто уснула на ходу.

— Видно кому-то не хочется, чтобы в чаще плелись коварные замыслы, — Костя чуть криво улыбнулся.

— А дома можно всё прослушать. Не нравится мне здесь. И более всего то, что, не смотря на доводы разума, мне хочется этим безымянным доверять и их слушаться.

— Да, что-то похожее на гипноз. При этом мне показалось, что остальных такое положение вещей вовсе не тревожит, если они вообще это замечают. Единственное, что их взволновало, это твой вопрос о положении в их странах. Да и то, они достаточно быстро успокоились.

— Надо постараться выведать у наших безымянных, что же нас ожидает. А то с них станет затащить нас всех на алтарь. В фентези и не такие ситуации бывают.

Будто в подтверждение моих мыслей справа в кустах раздался истошный женский вопль, перешедший в подвывание. Зашуршали кусты и на полянку вывалилась бледная Алексис с безумным взглядом, вцепившаяся зубами чуть не до крови себе в запястье. Не спуская с нас глаз, она стала обходить поляну по дуге, пытаясь добраться до входа в домик.

— Алекс, что случилось? — Костя старался говорить мягко, но она всё равно вздрогнула всем телом и рванула к двери, из которой один за другим в этот момент стали выходить мужчины. Отчего-то их она не боялась, наоборот, вцепилась ближайшему в кофту на груди и срывающимся голосом произнесла:

— Там Кото... Мёртвая...

— Где? — голос мужчины был жёсток и холоден.

— Там, — она махнула рукой в направлении бреши в кустах, которую только что сама проделала. — Под кустом с красными ягодами...

Алексис еще больше побледнела и отпрянула в сторону, где её стошнило. Один из мужчин заботливо её поддерживал, пытаясь успокоить, а четверо безымянных отправились в указанном Алекс направлении. Один из оставшихся подошел к нам:

— Вы что-нибудь видели?

— Только выскочившую из кустов Алекс, а перед этим она кричала, — ответил Костя.

— Пожалуйста, для вашей безопасности пройдите сейчас в свои комнаты и оставайтесь там до выяснения обстоятельств.

Спорить с ним не хотелось, хотя так ли уж безопасно в самом доме?

— Ну вот... Жертвы уже начались. И не скажу, что меня радует моя внезапно появившаяся проницательность, — мои дурные предчувствия стали разрастаться, становясь уверенностью: будет еще хуже.

— Подожди паниковать. Может Алексис что-то там напутала или ей показалось.

Но через полчаса томительного и тревожного ожидания выяснилось — не ошиблась. Один из безымянных, собрав нас всех в столовой, сухо и равнодушно (что уже не удивляло) сказал, что Котоун мертва. Так как смерть имеет признаки насильственной, то с этой минуты всякой свободное перемещение под запретом. Только под охраной. И не важно — в сад мы пойдем или в соседнюю комнату.

— Мы с Наташей будем жить в одной комнате, — выступил Костя.

— Нет. Твое появление здесь и так нонсенс. Отчего-то стена тебя пропустила. Но это не делает из тебя исключения. Всех здесь пропустила стена. На случай же внештатных ситуаций есть лишь одно указание: изоляция и строгий контроль.

— Чье указание? — Костя начинал злиться. Я тоже. Расставаться с ним мне совершенно не хотелось. Он единственный здесь, кому я могу доверять.

— Информация недоступна.

— А какая информация доступна? — вклинилась я, видя как Костя нервно сжимает кулаки. — Например, почему умерла Кото, и кто её убил?

— Котоун умерла от кровопотери. Имя убийцы нам не известно, и в наши обязанности не входит его выяснение.

— Как так? То есть убийцу вы искать не будете?

— Все, кто есть в крепости — сейчас в этой комнате. Проникновение извне исключено. Это не мог сделать никто из нас, только кто-то из вас. Мы не знаем причины, по которой кто-то из вас решился на это. И у нас нет указаний, как поступать в этом случае, кроме уже озвученных.

— Это был вампир, — глухим голосом неожиданно произнесла Алексис. Всё такая же бледная она сидела между Милой и Беатрис.

— Как вампир? Они разве существуют? — искренне выразила всеобщее удивление Мила.

— А я знаю?! — истерично выкрикнула Алекс и закусила губу. — У нее на шее был укус. Две большие красные дырки, — и она заплакала.

— Это правда? — спросил Костя у безымянного.

— На шее Котоун действительно обнаружены две глубокие раны. О вампирах информация отсутствует.

— То есть, — нервно хихикнула Беата, — кто-то из нас вампир?

И она залилась истеричным смехом.

— Разве баньши может быть вампиром? — уже задав вопрос, я поняла, как глупо он звучит. И какой услышу ответ, тоже поняла:

— Информация о вампирах отсутствует.

— У вас вообще, информация хоть о чем-нибудь присутствует? — зло начала Мила. — Например, о том, как мы будем спасать мир?

— Когда будут собраны все баньши, Камень изберет одну. Именно она и споет Песнь, способную отогреть весь мир, — ответил мужчина, чего все, признаться, не ожидали.

— Так мы можем и сейчас проэкспериментировать, хоть хором споем.

— Нет. Песнь должна прозвучать в определенный день и час, в зале Камня, при поддержке всех остальных баньши.

— Но одной баньши теперь нет, — разумно заметил Костя.

— Да, это проблема и риск. У нас не было раньше таких ситуаций. Возможно, мир не удастся отогреть полностью.

— Раньше? — ухватилась я за услышанное слово. — Вы собираете баньши не первый раз?

— Мы появлялись в этом мире сто сорок шесть раз.

— Не может быть! В истории людей не было такого количества ледниковых периодов! — выразила общее недоумение Мила.

— Всё, что я сказал — правда, — убеждать нас не собирались.

— Сколько всего нас должно быть? — выяснять что-то еще про сто сорок шесть ледниковых периодов я не стала, ведь ясно — большего нам не скажут. Не достойны ли мы, или понять не сможем, но вновь нас используют и используют втемную.

— Двенадцать.

Ну-ну... Костя, получается, у нас тринадцатый. Хорошее число...

— А вот скажите... — решила я всё же задать еще один вопрос: — Почему мы должны вам верить? Неизвестно кому? Преследующим неизвестно какие цели?

— Цель у нас одна — спасти мир от катастрофы. А верить нам вы не должны. У вас просто нет другого выхода.

* * *

На ночь нас всех развели в свои комнаты. Наши же "гостеприимные" хозяева выстроились в коридоре вдоль стен, будто вовсе не нуждаясь в отдыхе. Начинать расследование гибели Кото они действительно не собирались. Никого не расспрашивали, никакого алиби подтвердить не просили.

На следующее утро после почти бессонной ночи, когда я только выползла из душа, пытаясь скинуть с себя тяжелую одурь, которая и спать не давала, и думать мешала, постучав в дверь, ко мне зашел Костя.

— Мы теперь всегда будем под конвоем? — хмуро спросил он у скользнувшего за ним в комнату мужчины.

— Это для вашей безопасности. Пока не спета Песня, мы должны охранять баньши.

Подобный разговор был уже вчера, и менять свое решение они не собирались. Я только вздохнула и прижалась к Косте. Целоваться под внимательным взглядом синих глаз было неловко, хотя у меня было такое ощущение, что он бы ничуть не смутился, даже если бы мы с Костей вздумали немедленно заняться сексом. Но меня-то присутствие третьего смущало!

— От Кости-то меня охранять не надо...

— Мы не можем этого знать.

— Мы были вместе, когда произошло убийство.

— Вы могли совершить его вместе.

— То есть, вас не смущает, что я могу быть убийцей? Никаких санкций?

— Баньши неприкосновенны. Вы должны быть живы. Остальное не важно.

Я откровенно окосела от такой логики. Костя же лишь похихикивал над моей реакцией.

— Вот так вот, можешь убивать кого хочешь, главное чтобы не баньши. Слова дурного не скажут.