Отчетный период.

Тем более что имеющую значение лично для меня информацию я получила. А слушать очередную порцию дифирамбов в свой адрес еще и по поводу появления у ребят дополнительного незапланированного дохода, дико не хотелось. Как и энное (точный номер не назову — не считала) извинение, за якобы допущенную командиром в моем отношении ошибку.

Как будто назло, ни один из удалившихся из библиотеки членов твеллинга (чье появление могло их предводителя отвлечь от моей скромной персоны) в нее сейчас даже 'носа не совал'!

Вероятность того, что вместо рассеянной полуулыбки, намертво приклеившейся к моем губам, я после очередного панегирика в свою честь в очень невежливой форме попрошу оратора замолчать (и самым приличным вариантом сказанного будет: 'Заткни фонтан!'), с каждой минутой только возрастала.

Не смотря на решение выбрать образцом для собственного поведения образ нахальной попаданки, выглядеть абсолютно невоспитанным существом как-то не очень хотелось. Поэтому дождавшись, когда в кажущейся мне уже бесконечной речи возникла непродолжительная пауза, нейтральным тоном проинформировала:

— Есть хочется... — и посмотрела на блондина измученным и усталым взором.

И мы пошли есть.

Точнее это командир пошел, а меня в виду отсутствия обуви понесли на руках. А я, убедившись, что мои словестные возражения (думаю, вздумай я оказать физическое сопротивление эффект был бы тот же самый) по этому поводу в расчет не принимаются, расслабилась и получала удовольствие.

Увы... к моему большому сожалению, длилось это весьма не долго.

В столовой блондин аккуратно усадил меня на стул, затем принес откуда-то меховой коврик под ноги и исчез.

Вернулся с большой книгой в потертой кожаной обложке, причем, прямо на ходу увлеченно перелистывал страницы, что-то читая, задумчиво посмотрел на меня и вновь исчез.

Странный он какой-то, однако...

Да... оказывается, я еще очень хорошо о главном белобрысике думала! Он не просто странный, он на всю голову больной! Точно-точно! И его подчиненные такие же!

Нормальным людям (и не людям), вряд ли в голову бы пришло, что я в одиночку могу съесть все содержимое стоящей передо мной на столе глубокой миски, лишь слегка не дотягивающей до объема любимой бабушкиной салатницы (той самой, которой хватает, чтобы вся семья за праздничным столом оливье наелась!).

И уж точно ни одно адекватное, разумное существо точно не стало бы столь категорично убеждать меня в том, что именно такой завтрак идеален для меня, с точки зрения моей же физиологии.

Нет, с тем, что творог очень полезен, я и не спорю. Тем более что с добавками в виде изюма, кураги, орехов, меда и сливок вдобавок он еще и очень вкусен. А вот согласиться с тем, что для того, чтобы быть в идеальной форме, я этого творога должна каждое утро на завтрак съедать почти килограмм — будучи здравомыслящим человеком, просто не могла.

Между прочим, о том, что столько пищи за один раз в меня просто не поместится, я сразу сказала. Вот только мои возражения муженьками в расчет не принимались!

И теперь все двенадцать мужчин активно приводили доводы, почему я просто обязана питаться именно так, как они считают правильным!

Причем наиболее часто ими повторялось:

— Мы несем ответственность за твое здоровье!

— Диеты до добра не доводят!

— Питаться необходимо полноценно!

Самое смешное, что почти по всем пунктам, я с ними была согласна. Даже против того, что они несут ответственность за мое физическое состояние (целее буду — мир-то не наш!). Возражала я против одного — объемов пищи, которую, с их точки зрения, мне необходимо поглощать для поддержания своего здоровья на должном уровне.

В попытке доказать, что они не правы, я даже с разделом о правильном питании представителей четвертого, переходного типа разумных гуманоидов в местном аналоге 'Книги о вкусной и здоровой пище' (тем самым томом в потертой обложке), в которой командир и вычитал, чем меня лучше всего кормить, ознакомилась.

Так вот — там то же самое было написано!

Хотела было уже предложить им самим для начала по такой же мисочке творожка съесть, перед тем как меня начать им пичкать (по принципу, вот когда вы это сделаете, тогда и я вашему примеру последую). Но... как-то невольно припомнилось, с какой скоростью вчера утром исчезли яблочные оладьи (точнее их количество), и желание озвучивать аргумент резко отпало. Съедят ведь! И не поморщатся! Может быть, даже и добавки попросят!

Между тем, муженьки (временно прекратившие свои уговоры, пока я книжку читала), увидев, что я ее отложила в сторону, вновь принялись за свое: — 'Съешь, да съешь...' Вот же настырные!

Они точно хотят меня с моего родного сорок шестого размера до пятьдесят второго (больше не смогут, в виду относительной кратковременности моего здесь пребывания) раскормить! А мне потом все это в фитнес клубе сгонять придется!

Ну уж нет! Я не для того с пятнадцати лет регулярно, трижды в неделю, в фитнес клуб хожу, чтобы сейчас, из-за их уговоров, все свои труды насмарку пустила! НЕ ДОЖДУТСЯ — мне моя фигура дороже!

Им то что! А мне еще придется половозрелых мужских особей очаровывать на родной Земле, чтобы замуж выйти. Родня-то ведь все равно не отстанет. Родители конечно еще готовы какое-то время мириться с моей независимостью, а вот мои бабушки-дедушки в ближайшем обозримом будущем непременно правнуков желают понянчить...

Не то что я в ближайшем будущем готова такой подарок старшим родичам преподнести, скорее даже совсем не готова, но так, на всякий случай, чтобы потом не слишком утруждаться, лучше уж сразу поберечься.

И вообще — вот сейчас возьму и голодовку объявлю (не будут же они меня силой с ложечки кормить, по крайней мере, я на это рассчитываю). А что? Где кухня — я знаю, значит, с голоду точно не помру (если что, ночью на нее наведаюсь).

Хотя особо ни на что не надеялась, решила в последний раз воззвать к здравомыслию блондинов, и слегка раздраженно воскликнула:

— Ребят, а давайте я сама буду решать, какой объем пищи мне съедать? Ну не буду же я сама себе вредить? Или вы считаете, что я вам назло собираюсь на строгую диету сесть или вообще лапу сосать?

Блондины ненадолго замолчали... подумали... после чего (совершенно неожиданно для меня, уже привыкшей к тому, что обычно все инициативы в отношении меня выдвигаются командиром твеллинга) один из этих красавчиков (видимо быстрее всех остальных понявший, что менять свою позицию по данному вопросу я не собираюсь) высказал устроившее всех присутствующих предложение:

— Допустим, ты ешь сколько сама захочешь, а мы ежевечерне будем проводить твое полное медицинское обследование, для проверки состояния твоего здоровья — согласна?

Конечно, я была согласна! Даже головой покивала для пущей убедительности. А уж когда выяснила, что обследовать меня будет не командир, а медицинская капсула, в полностью автоматическом режиме, так и вообще ощутила себя почти счастливой.

С облегченным вздохом придвинула к себе миску, взяла ложку, тщательно перемешала содержимое и попросила непонятно у кого (ну так получилось):

— Тарелку дай.

Дали. Двенадцать штук. Ньдя...

С аппетитом поедая свою порцию творога, думала о том, что после завтрака обязательно необходимо узнать, как же все-таки моих мужей зовут...

Правда, ситуация для меня слегка (точнее, совсем даже не слегка) неловкая, то, что я, пробыв в данном мире уже три дня, только на четвертый именами парней хочу поинтересоваться.

Но... с другой стороны, они тоже в ней не меньше меня виноваты!

Я ведь сразу же, как только патруль меня привел, свое имя назвала. И фамилию с отчеством тоже, и как меня обычно зовут, и даже про возраст и образование поведала. В общем (почему-то на ум пришло именно это сравнение) — "сдала все имена, пароли, явки"...

А они, насколько я помню, личной информацией, кроме того, что отныне являются моими супругами, особенно-то делиться не спешили.

И потом, что я теряю? Да ничего! Если данные сведения мне знать не положено, буду им "эй, ты", говорить. По крайней мере, голодная смерть мне не грозит, а с остальным проблемами — разберусь по мере их возникновения.

Допив последний глоток кофе, осторожно предложила:

— Ребят, а давайте разберемся, как вас звать-то? А то общаться с вами безымянными мне неудобно...

Угу... ребята, вместо того чтобы бодренько отрапортовать мне информацию о своих именах (ну или пошутить, что их звать не нужно — они сами приходят), впали в ступор.

Сидят, молчат, на меня внимательно-внимательно смотрят, чуть ли не в рот заглядывают, нервничать заставляют. Нет, что-то я их поведение конкретно не понимаю, тем более что склерозом я пока не страдаю вроде бы...

Пауза затянулась.

Предчувствуя наложение штрафных санкций за нарушение очередного местного закона или обычая, уже на меня, тактично поинтересовалась:

— Вам их мне называть нельзя, да?

— Почему нельзя? — искренне удивился командир. — Можно. Только ты вначале нам их должна дать!

Как говорила одна небезызвестная теле-няня Вика — "Очуметь!". Решила уточнить (мало ли, вдруг неправильно поняла сказанное):

— Почему именно я? У вас же уже какие-то имена есть?

— Есть, — покладисто согласился блондин. Затем, видимо, вспомнив, что в местных реалиях я не разбираюсь, еще и пояснил. — Внешние. Но дело в том, что при заключении неполного брака ведущий супруг дает своему партнеру имя. Для последующего внутрисемейного использования.

Туше!

Нет, а звучит-то как — для внутрисемейного использования! Любопытно, в общественном месте ими пользоваться можно или как? А если можно, то существуют ли хоть какие-нибудь правила по имя наречению супругов?

Додумать мысль не смогла — самопроизвольно вспомнила прочитанную несколько лет назад книгу с весьма фривольным содержанием. Представила себя в качестве владелицы мужского гарема. Такой, вальяжно прохаживающейся перед построившимися в одну шеренгу и вытянувшихся по стойке мужей. Лениво помахивающей стеком и, награждающей их новыми именами — 'Персик, Розанчик, Перчик, Котик, Зайчик...'. А затем в их сопровождении посещающей театр (почему именно его — не знаю) и громко, прилюдно обращающейся к мужьям (высоким, брутальным красавцам) по новым внутрисемейным прозвищами, посылая по моим поручениям — ну там программку купить, лимонада из буфета принести...

Пытаясь сдержать возникающую улыбку, даже губу изнутри закусила! С большим трудом, прямо-таки титаническим усилием воли, но с приступом истерического хохота удалось справиться.

Впрочем, смех смехом, но лучше я от греха подальше все же буду их по официальным, данным при рождении (или когда здесь это делается) именам звать буду.

— Ребят, а я могу вам псевдонимы не давать, а в общении с вами, вашими настоящими именами пользоваться?

Парни яростно свернули глазами, а от возмущения чуть ли не задохнулись.

А один из муженьков (видимо самый нервный) и к разъяснительно-просветительской беседе решил подключиться.

— Ты-то конечно это можешь сделать! — с пылом начал он свою речь. — Но...

В общем начать-то говорить он начал, а вот завершить свой тираду ему конкретно мешала ладонь командира, закрывшая его рот. Кстати, главный зеленоглазик практически сразу подал своему подчиненному какой-то знак (видимо пытаясь заставить его замолчать), однако возмущенный моим предложением блондин этого даже не заметил, в результате чего и нарвался на дополнительные меры воздействия.

Как ни в чем не бывало (будто это и не его рука не дает подчиненному и слова сказать) белобрысик лучезарно улыбнулся и таким, буквально елейным тоном, произнес:

— Если вам так угодно, леди Марина, то, конечно, вы можете обращаться к нам официально, — и, специально выделив следующие слова интонацией, добавил, — ПОКА, в силу сложившейся ситуации мы не можем ожидать от вас более интимного обращения.

И на что это он так выразительно намекнул своим 'ПОКА'? Хотя... пускай намекает на что хочет (как говорится — надежды вьюношей питают), главное, что я для себя точно решила — никакого интима! А с остальным, надеюсь, как-нибудь разберусь.

Во всяком случае — искренне на это уповаю.

Угу... после того, как пойму, каким способом мне местные имена запоминать и произносить. Потому что ту зубодробительную комбинацию из малопонятных звуков, цифр, порядковых числительных и придыханий, которую командир озвучил (потратив на данное дело не меньше минуты), предварительно уведомив, что при рождении ему именно этим именем наградили, я не то, что произнести — прочитать нормально не смогу! (Даже если мне ее кто-нибудь из муженьков, по доброте душевной, так сказать, на листочке бумажки напишет.)

Произнес и так хитро-хитро, выжидающе на меня посмотрел...

Вот ведь... нехороший человек! Судя по довольному, горделивому такому (мол, знай наших!) выражению лица, наверняка ведь заранее знал (подозревал — точно), что ЭТО я повторить не смогу!

— А... а сокращенного варианта случайно не имеется?

— Нет! — твердо так, решительно.

Эх... и зачем я этот вопрос подняла? Могла бы и дальше с ними, не зная их имен, общаться... а теперь-то делать нечего — или их имена учить, или внутрисемейными награждать.

Блин, может всех блондинов попросту порядковыми номерами "обозвать"? А что — удобно, и точно запомню.

Сидела и размышляла я над тем, как изо всей этой ситуации выпутаться с наименьшим ущербом для своей гордости до-о-олго. Точнее, до тех пор, пока мое затянувшееся молчание и, как следствие, отсутствие какой-либо продуктивной деятельности со стороны подчиненных, которые вместо того чтобы писать отчеты, сидят и ждут моего решения, командиру не надоело.

После чего он многословно и витиевато выразил свое понимание того, что такой вопрос, как же именно я буду обращаться к своим мужьям, требует тщательного обдумывания с моей стороны, но он надеется, что к завтрашнему утру я смогу выбрать подходящий вариант обращения к ним.

А заодно и решу, по какому принципу, будет происходить мое более близкое знакомство со своими мужьями, о котором написано в предоставленных им мне тезисах.

Он лично, со своей стороны, считает, что удобнее всего мне будет, если я разделю всех членов твеллинга на тройки и уделю на общение с каждой из них двое суток. Таким образом, до окончания срока отчетного периода и мне времени хватит для исполнения требований закона (а ведь действительно, без соблюдения этого условия развод-то не возможен!). И для их дела это будет иметь минимальные последствия, и я под постоянным присмотром буду, что станет дополнительной гарантией моей безопасности.

По завершении произнесения данной речи основная часть блондинов, ни слова не говоря, из столовой буквально испарилась (настолько быстрым был их уход), причем, вместе с грязной посудой.

Главный муж вышел, практически мгновенно вернулся обратно и молча вручил мне симпатичные светло-бежевые летние кожаные ботиночки на плоской подошве (я, на почти такие же, когда была в Италии, я в обувном магазине долго облизывалась, но так и не купила — дорого) и попросил примерить.