Зависимость - 2

— Да, — пробормотал он, не поднимая головы. — Вот взгляни.

Поставив поднос на журнальный столик, Рен заглянула через плечо брата. Перед ним лежала книга, которой, наверное, было не меньше трех сотен лет. Было страшно даже просто прикоснуться к ней. Большую часть листа занимал рисунок семиконечной звезды, внутри которой лежали растерзанные трупы, семь — по числу вершин фигуры.

— Какое-то жертвоприношение? — непонимающе спросила она.

— Пробуждение. Семь разных убийств.

— Почему ты уверен, что это именно оно?

— Посмотри внимательно на тела.

Она нагнулась чуть ниже, и ее волосы скользнули по плечу Неро. Он был прав: она уже видела все эти тела. Знакомые гематомы, тонкие порезы, огонь...Все это они уже видели.

— Ты сказал что-то про пробуждение.

— Это ритуал вызова одних из худших существ из глубин Ада. Ты не поверишь, речь идет о всадниках.

— Всадники Апокалипсиса? Быть этого не может. Не иначе, как ты смеешься надо мной.

— Похоже, кто-то уверен, что может. Им нужно еще два трупа, жнеца и ангела, чтобы завершить круг. Как только их кровь смешается с кровью других жертв, откроется портал перехода в другое измерение.

— И как нам помешать этому?

— Пока еще не знаю. Нам нужно больше информации, больше времени. Нам нужен хороший информатор.

Рен покачала головой.

— Не думаешь ли ты, что это уже слишком, Неро? Мы не можем спасти всех. Не думаю, что такое дело нам по плечу.

Брат поднял голову и взглянул на нее. На его лице промелькнуло что-то, напоминающее улыбку. Но это было что-то более темное, мрачное и болезненное, нежели простая улыбка.

— Но разве мы не попытаемся, Рен?

2.3

Аутофобия (Autophobia, самобоязнь) — это патологическая боязнь одиночества. Довольно много людей страдает от такого расстройства, как эмоционально, так и физически.

В психотерапевтической парадигме гештальта причиной аутофобии может быть детская психологическая травма, связанная с временным/постоянным отсутствием эмоциональной и физической связи с родителем/родителями, особенно в возрасте до трёх лет. Психосоматическое проявление может быть в форме нейродермита. В парадигме гештальта трактуется как нарцисстическое расстройство и может быть проработано в течение (в среднем) 2 — 3 лет терапии.

Через два дня после визита Фелиции к Андромеде в комнату вошла женщина средних лет, одетая в строгий брючный костюм, в очках. При этом ее волосы были очень короткими, сбритыми на висках, а из-под ворота рубашки выглядывали черные линии татуировки. Правая бровь женщины была проколота сразу в трех местах, так же были проколоты правая ноздря, подбородок и край верхней губы. Не говоря уже о десятке сережек на каждом ухе. Видеть эту женщину в костюме было практически так же странно, как встретить на улице двухметрового зека в балетной пачке.

Едва ли удостоив Андромеду взглядом, женщина повернулась к ней боком, подперев плечом дверной проем, и произнесла скучающим тоном:

— Пойдем, детка, Офелия ожидает тебя в приемной.

— Кто такая Офелия?

Последовал сдавленный смешок.

— О, богиня, ты бы еще просила, как называется планета, на которой ты живешь, или в какой стороне встает солнце. Офелия — старейшина ордена. И, поверь мне, эта столетняя кляча очень нетерпелива, поэтому советую поторопиться.

Андромеде ничего не оставалось, кроме как последовать за странной женщиной. Фелиция обещала, что скоро девочка все узнает об ордене. Должно быть, время пришло.

Девочке казалось, что она давно уже обследовала в этом доме все комнаты и проходы, но когда ее провожатая свернула в одну из боковых галерей и подошла к двери, которая до этого всегда была закрыта, и отварились створки, внутри оказалась кабина лифта. Стараясь ничем не выдать своего удивления, Андромеда вошла внутрь. Ей хотелось побольше разузнать об этой Офелии и куда ее ведут, но она почему-то не решалась обратиться к женщине, которая все это время смотрела на носки своих берцов, которые не очень-то хорошо сочетались с костюмом.

Перед входом в зал, она дала ей только один совет.

— Помалкивай, если к тебе не обратятся напрямую, — сказала она, а затем, быстро подмигнув, добавила. — Про старую клячу ты ничего не слышала.

Они оказались в светлой просторной приемной, обставленной дорогой деревянной мебелью с позолоченными вставками, висящими на стенах огромными полотнами, стоящими по углам огромными вазонами с цветами и прочими скучными вещами, которых было полным-полно в этом доме. Сначала они кажутся невероятными и безумно привлекательными, но затем к ним очень быстро привыкаешь и чувствуешь себя, как в музее.

На одном из диванов сидела женщина, которая просто идеально вписывалась в здешнюю обстановку. Ей было где-то около семидесяти на вид (так как Андромеда не была уверена точно, то она обозначила возрастные рамки в диапазоне 65-75), но при этом у нее все еще была хорошая гладкая кожа, покрытая тонким слоем косметики. Она была хорошо одета, волосы тщательно уложены, руки несколько педантично сложены на коленях, ее единственными украшениями было простое ожерелье и по бусине жемчуга в каждой мочке. За ее спиной, вытянувшись по стойке смирно, стояла Фелиция, с каким-то странным выражением смотревшая на приближающуюся Андромеду. А в кресле напротив сидел молодой человек со скучающим выражением лица. Он посмотрел на Фелицию, а затем инстинктивно посмотрел на дверь, словно услышал приближение шагов, и почти сразу равнодушно отвернулся. У парня были песочного цвета волосы и бледная кожа, из-за чего его насыщенные зеленые глаза казались необычайно яркими. На мгновение Андромеда сбилась с дыхательного ритма, так как была твердо уверена, что ей еще не приходилось видеть столь красивого лица.

Стоп, с каких это пор она стала интересоваться мальчиками?

Женщина с пирсингом остановилась в нескольких шагах от старушки и сделала нечто вроде реверанса. Андромеда замерла, не зная, что ей делать. Очевидно, что старушка была здесь важной персоной и пользовалась большим уважением, но девочку никогда не обучали правилам придворного этикета или чему-то вроде этого.

Заметив ее замешательство, пожилая дама холодно улыбнулась, ее рука будто по старой привычке коснулась ожерелья на шее.

— Приветствую тебя, Андромеда. Я — Офелия — старейшина ордена, и мне приятно, наконец, познакомиться с тобой лично. Можешь присесть.

Диван в комнате был только один, и садиться рядом с Офелией Андромеда не решилась, поэтому заняла одно из свободных кресел. Она оказалась напротив старейшины, по диагонали, по ее левую руку, сидел красивый юноша.

— Должно быть тебе интересно, зачем я позвала тебя сюда.

— Да, госпожа, — ответила Андромеда, решив, что промолчать будет невежливо. И все же даже эти два слова дались ей с неимоверным трудом. Нужно срочно взять себя в руки и прекратить так нервничать.

— Что ж, полагаю твоя...женщина, которая тебя вырастила, рассказывала тебе о существовании других существ в этом мире, ангелов и демонов, которые нечто большее, чем просто человеческие легенды.

— Да, госпожа. Без этого ей было бы трудно объяснить некоторые...особенности моего тела.

— Я согласна с тем, что это было необходимо, и все же этой женщине не следовало брать на себя такую ответственность без разрешения.

— Поэтому она мертва? — слова слетели с языка до того, как Андромеда успела прикусить язык. Она думала, что Офелия разозлиться, но та даже не изменилась в лице.

— Этого не должно было произойти, но я не собираюсь отчитываться перед девчонкой. Ради твоего же блага признать над собой власть ордена, и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. В первую очередь для тебя. Это понятно?

— Да.

Андромеда посмотрела чуть выше плеча старейшины, на Фелицию, губы которой были сжаты в узкую полосу. Она быстро покачала головой и еще больше нахмурилась.

— Так вот, — продолжала Офелия, словно ничего и не случилось, — орден был основан почти три тысячи лет тому назад в качестве представительского органа власти ангелов на земле. Именно его члены были авторами священных писаний и святых книг, из которых потом были сформированы Библия, Коран и главные книги других человеческих религий. Ангелы не любят захватывать человеческие тела, в отличие от демонов, и, так как они не имеют собственных, то вынуждены использовать нас в качестве посредников для передачи своей воли. Надеюсь, ты осознаешь, насколько велика роль ордена на земле, так как фактически это единственный орган, способный защищать людей от зла, исходящего от демонов и других недружественных рас, обитающих здесь. Ныне мы стоим на пороге важных изменений в мире, и, боюсь, без поддержки наших всемогущих покровителей нам не справиться. Вот почему ты здесь. Эта миссия была уготована тебе самой судьбой. Ты должна понимать, какая честь оказана тебе. Стать сосудом для...

— Ангела, — перебила ее Андромеда. Теперь, когда дрожь, наконец, улеглась, она начала чувствовать злость и раздражение, правда, смешанное с толикой благоговения. — Но я не понимаю, почему именно я должна стать сосудом.

— Обычные человеческие тела не способны долго вмещать ангельскую сущность. Со временем они начинают разрушаться и очень быстро приходят в негодность. На практике оказалось, что только люди, в которых уже есть ангельская кровь, способны стать хорошими сосудами. Но если обычному взрослому человеку ввести святую жидкость внутривенно, он сразу же умрет. Поэтому мы можем влиять только на плод и только в первые дни его развития, как было с тобой и всеми другими детьми. Мы потратили очень много сил и времени на этих детей. Уже больше двух сотен лет прошло с тех пор, как орден пытается вырастить столь ценные и нужные для нас сосуды, но развитие науки и медицины, к несчастью, было слишком медленным. Мы вынуждены были ждать. И, как видишь, небеса возблагодарили нас за наши веру и ожидание. Тебе уготована очень важная роль, девочка, и, быть может, ты единственная, кто сможет остановить то, что на нас надвигается, если еще, конечно, не слишком поздно что-либо исправить. Но мы будем верить в благоприятный исход.

Андромеда сидела на кресле, не в силах пошевелиться, словно груз ответственности за жизни всех людей уже лег на ее плечи и теперь камнем тянет вниз. На это ли рассчитывала Офелия, начиная этот разговор?

— Я знаю, что твое тело растет быстро, и что твой разум растет еще быстрее, но у тебя все еще слишком мало опыта и знаний. Из маленькой девочки ты должна превратиться в бойца. И, пока этого не случиться, мы не сможем завершить ритуал и призвать сюда ангела-основателя, который снова возглавит нас. Поэтому на время своего отсутствия я оставляю тебе одного из своих подчиненных. Уверена, ты найдешь, чему у него поучиться. — Она повернула голову и посмотрела на светловолосого парня. — Его имя Бронт, что значит гром.

Андромеда посмотрела на парня, стараясь прочесть на его лице какие-то эмоции, чтобы понять, как он относится к тому, что придется остаться здесь и заниматься с какой-то девчонкой, но лицо его было безучастно. Несмотря на то, что Офелия говорила сейчас про него, парень не то что головы не повернул, но вообще никак не отреагировал на то, что слышал.

Быть может, он привык исполнять все приказания Офелии? Или же ему вообще все равно?

— Что-то не очень-то заметно, что Бронт рад такому повороту событий.

— Не рад? — спросила старейшина, задержав взгляд на юноше. Тот сразу же повернулся, но посмотрел не на Офелию, а на стоящую за ее спиной Фелицию. Та принялась общаться с ним при помощи жестов. Парень кивнул ей, а затем, так же на языке жестов, что-то быстро ответил, прежде чем снова погрузится в состояние отчужденности.

— Бронт с радостью исполнит любой приказ старейшины, — ответила Фелиция. Затем она повернулась к Андромеде. — Он глухонемой, но это вовсе не означает, что он плохой воин. К тому же он очень смышленый юноша и верный защитник ордена. Он будет охранять тебя, пока госпожа не вернется, а так же обучит сражаться и пользоваться оружием.

— Как много времени у меня есть?

— Три-четыре месяца, — ответила старейшина. — Думаю, по истечению этого срока мы сможем завершить ритуал. Надеюсь, ты ответственно возьмешься за обучение, Андромеда, ведь в скором времени все наши жизни окажутся в твоих руках. И, быть может, исход поединка будет зависеть от того, насколько хорошо ты обучишься всему необходимому. Бронт на это время станет твоей тенью. Я устала, а завтра с самого утра меня ожидает трудная дорога, поэтому, если у тебя будут какие-то вопросы, обращайся к Фелиции. С этого дня она твой куратор. Надеюсь, все пройдет гладко. На сегодня ты свободна.

Что именно пройдет гладко?

Андромеда почувствовала себя курицей на птицеферме, которую выращивают на убой. Где справедливость? Почему она должна обучаться только для того, чтобы ее тело и все знания и навыки достались другому?

Как глухонемой парень сможет обучить ее сражаться?

Расстроенная, она почтительно поклонилась старейшине, затем Фелиции и медленно вышла из приемной. Женщина с пирсингом успела куда-то исчезнуть, но Андромеда не боялась того, что может потеряться. Неожиданно дверь за ее спиной отворилась, и оттуда вышел Бронт. Увидев девочку, он быстрым уверенным шагом тут же направился в ее сторону. Старейшина сказала, что он станет ее тенью, но она ведь не имела в виду прямо сейчас? Или все же имела?

Остановившись в нескольких шагах от лифта, Бронт повернулся к Андромеде и жестом показал ей идти вперед. Как только она зашла в лифт, он последовал за ней. Это оказалось очень странным: находиться в столь тесном помещении с кем-то настолько высоким, как он. Вряд ли его рост превышал 180 см, но для девочки он казался просто огромным. А еще он был парнем.

Андромеда по привычке направилась в свою комнату — единственное место, где ей всегда разрешали находиться. Впрочем, с сегодняшнего дня она смела надеяться на то, что ее дни станут более разнообразны. К ее ужасу Бронт последовал за ней. Когда они оказались внутри, он внимательно осмотрелся по сторонам. Девочка стояла рядом, не понимая, что ему нужно.

Парень подошел к столу и взял оттуда альбом и карандаш. Андромеда обругала себя за невнимательность и поставила перед собой новую цель: выучить язык жестов, чтобы им было проще общаться, не будут же они постоянно переписываться во время тренировок?

Он что-то быстро написал на листе и развернул, чтобы она увидела.

Меня зовут Бронт.

Затем выжидающе посмотрел на нее. Андромеда взяла другой карандаш и написала на том же листе:

Я Андромеда. Старейшина объяснила мне, кто ты.

Мгновение спустя она дописала.

Тренер.

На его лице промелькнула быстрая улыбка. Он снова взял в руки карандаш и другой лист, так как на том уже не осталось места. Андромеда только сейчас заметила, что он писал быстро, но аккуратно и так, чтобы буквы не прыгали по бумаге, в то время как она писала размашисто. И именно из-за нее Бронт был вынужден взять новый лист. В дальнейшем следует быть более экономной.