Обгоняющий бурю

Она, в темноте, шмыгнула носом, сказала со слезами в голосе: — наверно, завтра, ещё один умрёт, Тристан! У него такие ожоги, мы ничего не можем с этим поделать, он даже не приходит в сознание...

С момента окончания битвы с флибустьерами и бегства "Обгоняющего бурю" на юг, Диана вместе с Розиной и Жанеттой неотступно находилась при раненых. С имперского фрегата удалось спастись двадцати четырём морякам. Все они были обожжены, двадцать имели ранения разной степени тяжести. Кроме того, в команде брига также имелись потери: два человека погибли, пятеро — ранены. Трое спасённых накануне умерли и были похоронены в Море. И вот теперь умирал ещё один моряк, а женщины ничем не могли ему помочь, лишь плакали у его постели.

При виде крови у Дианы уже не кружилась голова, и не темнело в глазах, она почти не замечала её тяжёлого запаха. Женщинам помогал Советник, но всё равно они почти падали с ног. Перевязывая раненых, Диана обратила внимание на страшные рубцы, покрывающие их спины. Она спросила брата и тот, неловко ёжась, пробормотал, что командор Джерман Рейес за всякую провинность наказывал матросов линьками**.

Антуан лишь один раз навестил спасённых с "Императора Франциско III". Всё остальное время он находился на палубе, приняв на себя обязанности палубного матроса.

Пристально вглядываясь в преследующие "Обгоняющего бурю" корабли, Тристан задумчиво покусал нижнюю губу и спросил помощника: — как ты думаешь, Дэйк, почему они пытаются загнать нас в какое-то определённое место? Они не дают нам уйти мористее, но и не догоняют, хотя вполне могли бы, всё же они имеют такую возможность. Но нет, они хотят, чтобы мы двигались именно в этом направлении.

Дэйк скривился: — они лучше знают эту часть Моря. Возможно, впереди обширная мель и они надеются загнать нас на неё. А, может, тут где-то из воды выступают скалы, и флибустьеры надеются, что мы получим хорошенькую пробоину и затонем. Дракон знает этих разбойников! Я стараюсь, по возможности, отмечать на карте наш курс, но, сам понимаешь, здесь иное звёздное небо, мне остаётся ориентироваться лишь по солнцу и компасу.

Тристан механически кивнул. Помощник был прекрасным штурманом, и он всецело полагался на него. Гораздо больше его беспокоили намерения флибустьеров.

* * *

Прошло ещё несколько дней. Умер ещё один спасённый матрос с фрегата и, обливаясь слезами, три женщины проводили его в последнее плавание.

Забежавший поздно ночью в свою каюту Тристан целовал заплаканное личико жены и шёпотом уговаривал успокоиться. Она видела, как он утомлён и измотан, поэтому, невзирая на его слабое сопротивление, уложила его на их узкую кровать. Он мгновенно уснул и не слышал, как она осторожно стянула с него сапоги и укрыла простынёй. Диана вглядывалась в его лицо и видела, как сильно он похудел и осунулся. Между бровей залегла морщинка, а рот, даже во сне, был сурово сжат.

Она долго сидела рядом, грустно думая о неизвестности, поджидающей их впереди. Затем усталость пересилила, и Диана, не раздеваясь, осторожно прилегла рядом с мужем. Не просыпаясь, он обнял её и прижал к себе, и она, с удовольствием чувствуя тяжесть его руки, вдыхая запах его тела и пота, до боли знакомого и родного, незаметно для себя заснула, как будто провалилась в бездонную чёрную яму, и уже не слышала, как Тристан проснулся, сполз с кровати и, подхватив сапоги, вышел босиком на палубу, тихо прикрыв за собой дверь.

Наступило ясное солнечное утро и матрос, постоянно наблюдающий за кораблями флибустьеров, крикнул: — кэп, на клипере подняли сигнал: "Сдавайтесь, впереди — смерть".

Тристан поднял подзорную трубу. Действительно, на грот-мачте корабля трепетали сигнальные флажки. Он отвернулся, опустил трубу. С палубы на него смотрели лица его моряков. Он взмахнул рукой, указывая вперёд, засмеялся: — можно подумать, в случае сдачи в плен нас ждёт что-то другое!

Корабли морских разбойников легли в дрейф, а "Обгоняющий бурю" с прежней скоростью уходил на юг и вскоре потерял их из виду. К концу дня были спущены и взяты на гитовы все лисели, а также бом-брамсели. Судно несколько приспустилось, продолжая нести фор— и грот-брамсели. Тристан решил взять несколько мористее, немного отклонившись от того курса, которым, так настойчиво, гнали бриг его преследователи, но всё же, меняя галсы, "Обгоняющий" направлялся на юг, к своей конечной цели.

Большинство моряков с имперского фрегата поправилось. Они охотно помогали команде справляться с парусами, и Тристан лишь качал головой, наблюдая, с какой бешеной скоростью они бросались выполнять его приказы. Диана рассказала ему о жутких рубцах, покрывающих их спины, и он с осуждением думал о командоре Рэйесе, жестоком и неприятном человеке, хотя и принявшем геройскую смерть.

Впервые за много недель Тристан выспался в своей каюте. Под утро он проснулся и почувствовал, что Диана тоже не спит. Он потянулся к ней всем телом, приник губами как страждущий к вожделенному источнику. Она с готовностью откликнулась на его призыв, нетерпеливо фыркнула в ухо и прикусила мочку. Он тихо засмеялся, с наслаждением освобождая её от ночной рубашки.

Тристан был с ней единым целым, они обладали друг другом, она им, как и он ею, горящие огнем желания. Она казалась ему жарким пламенем, охватившим его тело, он слышал ее слабые стоны, ощущал вкус ее языка во рту. Качаясь на волнах страсти, он все же понимал, что это не может продлиться долго. Тристан слышал свои собственные стоны, ее нежный тихий вскрик, когда оба они достигли пика наслаждения. Это продлилось всего лишь один великий опустошающий момент. Потом он почувствовал, что земля кружится, что звезды и луна встали на свои места в этом неземном золотистом отблеске уже угасающего сияния.

Все было кончено. И он не мог в это поверить. Он потряс головой, все еще тяжело дыша и уже вновь не мог дождаться, когда будет обладать ею снова. Он склонился к ней влажным телом и нежно поцеловал в губы.

И засмотрелся на нее. Она тоже была влажной, и волосы ее были растрепаны, глаза закрыты, а нежные полураскрытые губы казалось, ждали новых поцелуев.

Он услышал на палубе шум и быстро встал и оделся. Диана завозилась в постели и Тристан, наклонившись к ней, шепнул: — поспи ещё, любимая. — Она зевнула и обняла его за шею:

— а ты куда? Сейчас не твоя вахта...

— Я только гляну, что за шум, и вернусь. Спи, девочка.

Он вышел на палубу. Моряки толпились у правого борта и возбуждённо переговаривались. Тристан разглядел вдали тёмную полоску — земля! Скорее, большой остров. А между ним и "Обгоняющим" в волнах мелькали человеческие тела. Он присмотрелся: множество смеющихся женских лиц, длинные волосы стелются по воде: рыжие, золотистые, зеленоватые и чёрные, а в утреннем воздухе плывёт мелодия-песня. И столько очарования, обещания грядущего блаженства и забвения горестей и печалей услышал Тристан, что, как во сне, он шагнул к борту.

________________________________________________

*Оверштаг — поворот, при выполнении которого курс корабля пересекает направление ветра, при этом корабль пересекает линию ветра носом.

**Линёк — короткая веревка в палец толщиной с узлом на конце. Линьки

применялись для телесных наказаний матросов.

Глава 13.

Морщась, Диана торопливо одевалась в каюте. Дикая какофония звуков, раздражающих слух, доносилась с Моря. Как будто сотня котов, задрав хвосты и встопорщив шерсть, стояли друг против друга и орали противными, душераздирающими голосами. Кое-как натянув платье, она выскочила на палубу и остолбенела: моряки, сбившись в кучу и уставившись куда-то в Море пустыми стеклянными глазами, медленно двигались к борту, а впереди них — Тристан!

Она громко вскрикнула, подскочив, схватила его за руку: — Тристан, стой, куда ты?? — Он, не глядя, стряхнул её руку, пробормотал:

— мне надо туда... они ждут меня...— Диана вновь вцепилась в мужа, пытаясь остановить, задержать. Из люка выскочили Жанетта и Розина с охапками пакли и каких-то грязных тряпок в руках. Розина сунула Диане кусок тряпки, прошипела:

-заткни ему уши, идиотка! Это сирены!!

Сирены! Диана слышала много жутких историй о прекрасных женщинах-рыбах, песнями завлекающих корабли на острые скалы, где они разбивались. Ещё ни один моряк не вернулся домой, чтобы рассказать о встрече с этими созданиями Моря, так что Диана считала эти истории всего лишь захватывающими сказками.

Дрожащими руками она торопливо оторвала от грязной тряпки два клочка, запихнула их в уши Тристана. Он тряхнул головой, его взгляд прояснился. Изумлённо глянув на Море, он грязно выругался и прыгнул к матросам. Продолжая изрыгать ругательства, капитан принялся грубо отбрасывать людей от борта. Женщины запихивали им в уши тряпки и кусочки пакли. Пришедшие в себя моряки помогали им.

— Смотрите, смотрите!! — Диана обернулась на восторженный голос. За её спиной Антуан, перегнувшись через планшир, тянулся к созданиям за бортом.

— Антуан, стой!! — Тристан метнулся к юноше, схватил его за ноги, уже оторвавшиеся от палубы. В руках остались сапоги, а Антуан исчез. Перегнувшись через планшир, не обращая внимания на мелькающие в волнах женские головки, Тристан напряжённо вглядывался в воду. Плачущая Диана встала рядом, в отчаянии пытаясь увидеть в Море брата. Набежавшая волна подняла на своём гребне смеющуюся, обнажённую белокурую сирену, ударила в планшир. Капитан отшатнулся. Тонкие женские руки обвили его шею, с невиданной силой рванули, увлекли в Море.

— Триста-а-ан!! — Диана билась в руках Дэйка, — пусти меня!! Нет, он не может утонуть!! Он выплывет! И Антуан! Я спасу их, пусти же, тебе говорят!! — Подошла Жанетта, размахнувшись, влепила захлёбывающейся слезами Диане звонкую пощёчину:

— Замолчи! Сейчас же прекрати истерику! — Она сурово смотрела девушке в лицо. Та перестала отбиваться от Дэйка, лишь сдержанные рыдания сотрясали тело. Хмурые матросы отводили глаза. Кто-то из них, Диана не поняла, кто, подал ей стакан воды, угрюмо пробормотал:

— мы спасём их, будь я проклят! Вон он, остров-то! Наверняка, сирены мужиков туда потащили...

— Ну, ты успокоилась?? — Дэйк Бурдье грубо толкнул Диану к женщине, — уведи её, Жанетта, и запри в каюте, чтобы она нам не мешала. — Жанетта обняла Диану, резко сказала:

— даже не подумаю! Мы будем на палубе. Если наша помощь не нужна, мы всё равно хотим знать, что ты намерен предпринять. — Помощник пожал плечами, взбегая на мостик, крикнул:

— пошёл все наверх! — Неся брамсели и бом-брамсели на фоке и гроте и еще десять лиселей, ведомый твёрдой рукой Дэйка Бурдье, "Обгоняющий бурю" крутым бейдевиндом устремился к острову, темнеющему вдали узкой полоской земли.

* * *

Остров, казалось, удалялся по мере приближения к нему брига и, сколько не вглядывалась Диана, тёмная полоска земли не становилась ближе. Она до крови искусала губы, сдерживаясь, чтобы не зарыдать в голос, предаваясь охватившему её отчаянию. Моряки с сочувствием поглядывали на неё, с невероятной скоростью бросаясь выполнять команды, которые подавал с мостика Дэйк Бурдье.

Розина и Жанетта не отходили от неё, грубоватыми фразами стараясь подбодрить, ругали Тристана и уверяли Диану, что он плавает, как рыба и уж наверняка справится с какими-то там непонятными существами. Так прошёл день, и наступила ночь. К рассвету ветер стих, и все утро бриг трясло на мертвой зыби, да еще в густом тумане. Штиль здесь оказался совершенно иным, чем в других частях Моря, — все время накатывала высокая и частая зыбь, и покоя не было ни минуты. "Обгоняющий" не поддавался управлению ни парусами, ни рулем и болтался в воде, словно бревно. Верхние паруса оказались, тем не менее, полезными; хотя их могло разорвать при бросках судна на толчее волн, все же они значительно умеряли размахи качки на длинной волне и придавали движениям судна равномерность и плавность. Поднявшееся над горизонтом солнце разогнало туман. Медленно, но упорно "Обгоняющий бурю" стремился к острову сирен, и тот сдался, перестал отступать, его очертания стали яснее, отчётливей. Уже было видно, как буйно зеленеет растительность на его берегу, а дальше, вглубь острова, из-за зелёной стены поднимаются невысокие скалы. Диана, до боли в глазах вглядываясь в приближающуюся сушу, вдруг с ужасом увидела белую пену, окаймляющую остров и разноцветную радугу над ней. Море кипело водоворотами, бурлило, с грохотом накатываясь на выступающие из воды, изъеденные волнами вершины кораллового рифа, и с рёвом отступало, обнажая цепь розовых кораллов, рядами острых зубов тянущихся вдоль острова. За ними тихая спокойная лагуна плескалась мелкой рябью, крохотными ласковыми волнами припадая к прибрежному белому песку.

В панике Диана устремилась на мостик: — Дэйк, там рифы!! Мы не сможем подойти к острову! — Она опять заплакала, не в силах сдержаться, переходя от надежды к отчаянию, не желая даже думать о том, что может никогда больше не увидеть Тристана и Антуана. Бурдье досадливо поморщился:

— я знаю, Диана, не паникуй. Мы поищем проход, он обязательно есть, ведь попадают же как-то сирены на свой остров. Да, хочу тебя сразу предупредить: ты останешься на "Обгоняющем". На поиски Тристана и Антуана мы пойдём без тебя. Не приведи Морской Владыка, если с тобой что-то случится, тогда мне не жить, кэп душу из меня вытрясет.

Она не стала вступать с ним в спор, решив про себя, что только бы им добраться до острова, а там уж никто не сможет её задержать.

Остров, а вместе с ним и рифы, приближались. Свободные от вахты моряки с тревогой поглядывали на яростно кипящее Море, клочья пены на гребнях волн. Лавируя, "Обгоняющий бурю" устремился вокруг острова в поисках прохода, но внезапно налетевший ветер погнал бриг прямо на рифы. — Брамсели, бом-брамсели и бом-кливер долой! Грот и трисель на гитовы! — закричал Дэйк. В мгновение ока моряки были на реях, торопливо убирая паруса. "Обгоняющий бурю" рвался вперёд, как закусивший удила конь, он не слушался руля. Дэйк Бурдье, вместе с рулевым матросом навалились на штурвал: тщетно. Захваченный сильным течением, подгоняемый ветром, маленький бриг мчался на рифы. Недалеко, чуть в стороне, среди выступающих из кипящей воды острых пиков, мелькнул разрыв. Это был он, вожделенный, но недосягаемый проход в лагуну. — Держаться всем! — опять закричал Дэйк, — Диана, привяжись к мачте концом! — Он бросил ей сверху, с мостика, кусок верёвки. Она подняла к нему с палубы, где стояла, растерянный взгляд, неожиданно для самой себя сказала:

— Дэйк, кажется, я беременна...

Он мельком, раздражённо, глянул на неё: — Ну и времечко ты выбрала! — Она не поняла, к чему относилась эта фраза: то ли к тому, что сказано это не вовремя, то ли к самому факту её беременности. — Тристан убьёт меня, когда увидит, что я сделал с "Обгоняющим", — пробормотал Дэйк, — вот как увидит, так прямо сразу и убьёт.

Подскочивший незнакомый матрос вырвал из рук конец, толкнул Диану к мачте и торопливо привязал её. Встретившись глазами с её испуганным взглядом, вскользь улыбнулся: — мы обязательно спасёмся! И кэпа спасём!