Она вздрогнула, когда Ален грубо выругался, подняла на него испуганные глаза. Его лицо было искажено бешенством, он вскочил на ноги, встал перед ней, жёстко сказал: — Констанца, ты маленькая идиотка! Мне не нужно твоё тело, я не собирался тащить тебя в постель! Всё, чего я хотел, это немного сведений о лорде Нежине! Ведь ты жила в его замке, значит, видела, кто к нему приезжал, часто ли он сам уезжал куда-то и надолго ли. Твои подозрения унижают меня! Я думал, что пользуюсь твоим полным доверием, что мы друзья. Оказалось, ты считаешь меня таким же подонком, как и лорд Нежин! Ты напрасно раздеваешься, я хотел просить тебя о помощи, но теперь не буду. Уходи, Констанца, видеть тебя не могу!

Кое-как застегнув треконду, плачущая девушка выскочила за дверь. В своей комнате, рыдая, она упала на кровать. Её душил стыд. О, Всеблагой! Она, действительно, идиотка! Ален назвал её совершенно правильно.

Проплакавшись и умывшись, она подумала, что, наверно, нужно извиниться перед лордом Аленом за свои гадкие подозрения. Где-то в глубине души шевельнулось радостное чувство: он действительно великодушен и благороден. Тут же пришла непрошеная грустная мысль: он сказал, что она ему не нужна.

Уже успокоившись, Констанца сидела и не могла решиться вновь постучать в соседнюю дверь. Ей хотелось извиниться перед ним, попросить, чтобы он не обижался, но смелости не хватало.

Стук в дверь прервал её размышления. Она вскочила, прижимая руки к груди. На пороге стоял лорд Ален: — Констанца, прости меня. Я просто не ожидал, что ты так отреагируешь, поэтому не сдержался..., — он не смотрел на неё, отвернувшись.

Тёплая волна накрыла Констанцу. Ей хотелось обнять его, сказать, что ей очень стыдно. Вместо этого она сказала: — лорд Ален, это вы меня простите! Я виновата перед вами и вела себя, как последняя дурочка. — Потом, жалобно, добавила: — не сердитесь на меня, пожалуйста!

Ален поднял на неё суровый взгляд: — поверь, Констанца, порядочных людей гораздо больше, чем тебе кажется. Что же касается меня, я никогда не принуждал женщин к близости со мной.

Девушка видела, как тяжело ему даётся объяснение с ней. Она решительно подошла к нему, подняв голову, заглянула в глаза: — Ален, вы на меня так сильно обиделись, что даже не можете простить? — Ей ужасно хотелось поцеловать твёрдо сжатые губы. Он внимательно посмотрел ей в глаза, его взгляд смягчился:

— глупышка ты, Констанца.

Она нерешительно улыбнулась: — я вам всё расскажу, что знаю, Ален. Только скажите, что вас интересует.

Он улыбнулся в ответ: — спасибо. Давай, присядем, что ли. Что-то у нас с тобой выдался сегодня очень напряжённый день.

Некоторое время Констанца отвечала на его вопросы, стараясь припомнить всё, что видела или слышала в замке. К её великому сожалению, знала она немного. Лорд Нежин ездил к соседям, но редко. Они тоже нечасто его навещали. Никаких посторонних людей в замке она не видела. Если они и появлялись, то ей на глаза ни разу не попадались.

Ален видел, что она неохотно говорила о лорде Нежине. Воспоминания были ей тяжелы, и он, пожелав спокойной ночи, отправился к себе, обдумывая услышанное.

Глава 12.

Они встретились утром в обеденном зале таверны. Оба чувствовали себя неловко. Каждый из них считал именно себя виновным в сложившейся ситуации. Ален, почти не спавший ночью, думал о том, что обидел Констанцу, грубо разговаривая с ней и назвав её идиоткой. На самом деле он вовсе так не думал, а наоборот, ему нравилось её самообладание, умение молчать, чувство собственного достоинства. Ему было интересно слушать её рассуждения. Иногда смешные, наивные, а иногда неожиданно интересные, наводящие на размышления. О Констанце, как о женщине, он запрещал себе думать. Может быть, поэтому он так резко отреагировал на её подозрения в его адрес. С некоторым раздражением он мысленно попенял себе, что, вместо того, чтобы думать о деле, ради которого он, как распоследний бродяга, три месяца скитался по городам и деревням королевства, он весь сосредоточен на том, что по его вине плачет молоденькая глупая девчонка.

* * *

Констанца спала урывками, снова и снова вспоминая их ссору и примирение. Она уже не знала, что же обидело её больше: то ли подозрение, что он принуждает её к близости с ним, то ли его презрительные слова о том, что он не собирался тащить её в постель. В конце концов, она должна была грустно признаться, что второе гораздо обиднее.

Ей хотелось, как учила данна Эдита, посмотреть на ситуацию отстранённо и решить, всё же, чего она хочет. Конечно, в первую очередь ей нужна работа в приличном добропорядочном доме. Ей также хотелось бы, со временем, выйти замуж, иметь семью и детей, любящего и любимого мужа. Но почему-то при этой мысли перед глазами возникает лицо с сурово сдвинутыми бровями и холодным взглядом чёрных глаз. Именно так он смотрел на неё вчера. Наверняка он подумал, что её близость с лордом Нежином превратила её в распущенную женщину, которая вцепилась в него, как репей в собачий хвост, и он вынужден постоянно спасать её и везти с собой в столицу.

Эта мысль показалась Констанце до того обидной, что она опять поплакала, чувствуя себя потерянно и одиноко.

* * *

За завтраком Ален был непривычно любезен. Это ещё более смущало Констанцу, она терялась, не решаясь поддержать разговор, а лишь робко улыбалась. Наконец, она съела свою молочную кашу, а он большую миску тушёных овощей в дополнение к солидному куску мяса. Они решили, что после завтрака отправятся дальше. Решал, конечно, Его милость, а Констанца соглашалась. Она была непривычно тихой и послушной и соглашалась со всем, что он говорил. Ему это не нравилось,, но он понимал, что девушка обижена и растеряна, поэтому старался держать себя в руках.

Они выехали из "Весёлого Свина" по дороге, ведущей в столицу. Ален торопился побыстрее убраться из лордства дар Феррена. Раз лорд Нежин смог выследить их, значит, его пребывание во владениях одного из заговорщиков уже не является тайной. Он знал, что по дороге предстоит миновать четыре довольно больших деревни, а потом будет город, Синайя. К сожалению, даже достигнув Синайи, они всё ещё продолжат находиться на враждебной территории. Значит, надо поторапливаться. В городе Ален собирался купить новую одежду себе и девушке, потому что носить их нынешнюю не решился бы и последний нищий.

Дорога не располагала к разговору. Скрип телег и повозок, бряцание железа, крики возниц — на дороге к столице было довольно шумно.

Они пообедали в придорожной таверне, а затем продолжили путь. Констанца, по-прежнему, была молчаливой и задумчивой, но с готовностью отвечала на вопросы попутчика. Её поведение неимоверно раздражало Алена, хотя он не мог бы достоверно ответить, что больше злило его: её покорность или собственная растерянность.

На ночь остановились на постоялом дворе в деревне, через которую проходила дорога. Сама деревня была небольшой, всего десятка два домов, но добротных, с тесовыми, а не соломенными, крашеными крышами, высокими глухими заборами. Все её жители так или иначе работали на постоялом дворе. Стоящий на оживлённой дороге, ведущей в столицу, он процветал. Все три его этажа были отданы постояльцам. К удивлению Констанцы, комната имела отдельное помещение для мытья. По крайней мере, как сказал Ален, у каждого гостя имелась возможность смыть дорожную грязь в лохани, наполненной тёплой водой.

Немного в стороне располагалась таверна с неплохим выбором блюд. Они плотно поужинали. Ален, обнаружив, что его спутница пытается обойтись лишь тушёными овощами, нахмурился: — в чём дело, Констанца? Если ты не будешь есть, ты не сможешь целый день сидеть в седле. — Она подняла на него несчастные глаза:

— Ален, мне никогда не расплатиться с вами! Вы столько уже истратили на меня!

Он фыркнул: — успокойся. Несколько монет меня не разорят. Вот приедем в Синайю, я ещё и одежду тебе куплю. Ну и себе тоже. Сейчас мы с тобой похожи на парочку нищих.— Она неуверенно улыбнулась, впервые за целый день посмотрела ему в глаза. Кажется, он больше не сердился на неё. Холодность и суровость во взгляде сменились усмешкой.

Констанца воспряла духом. Может быть потом, когда они расстанутся, она сможет хоть изредка видеть его? Тут же пришла мысль, что это невозможно. Ведь он не крестьянский парень из её деревни — бегать к ней на свидание. О, Всеблагой, ведь он — лорд, занимающий высокую должность при Его Величестве. Что она возомнила о себе, глупая наивная простушка?! У него, наверно, даже любовниц две или три. Она вдруг представила, как он целует и обнимает какую-нибудь красивую, роскошно одетую женщину, чёрные глаза ласково смотрят ей в лицо. И ещё, наверно, он шепчет такие слова, от которых у женщины захватывает дыхание... Нет, невозможно, как ей жить, если ежедневно не видеть его! Пусть хмурого, чем-то недовольного. Но ведь иногда он улыбается ей, и тогда в глубине его глаз блестят весёлые искорки.

Она чуть не расплакалась тут же, за столом. Ален снова нахмурился: — Констанца, я не заставляю тебя есть насильно. Я просто сказал, что силы тебе ещё понадобятся. Но если не хочешь, дело твоё. — Он недовольно ткнул вилкой в большой кусок зайчатины на блюде и подумал, что опять, сам того не желая, обидел её.

Они молча вернулись на постоялый двор и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по своим комнатам.

* * *

Прошло уже пять дней со времени их ссоры и примирения. Констанца с тоской вспоминала, как спокойно и легко ей было с Аленом — наёмником. Появление лорда Нежина всё испортило. Те дружеские отношения теперь уже никогда не вернутся. Она не может быть другом Главному королевскому дознавателю, облечённому немыслимой властью, имеющему в подчинении не одну сотню людей. Да ещё, она с содроганием вспомнила, ему подчинены все палачи королевства! Это внушало ей ужас.

* * *

Покачиваясь в седле рядом с девушкой, Ален угрюмо думал, что Констанца так и не поверила ему, что он не хотел близости с ней по принуждению. Эти пять дней стали тяжелы для него. Он смирился с тем, что думает не о заговоре, а о девчонке рядом с ним. Скоро он, наконец, расстанется с ней. Нет, он не станет просить матушку дать ей приют, а сразу увезёт к деду. А что? Вот ей и работа, о которой она мечтает. Дед как-то говорил, что ему одному скучно. Вот и пусть развлекает его разговорами, книжки ему читает. А дед ей станет деньги платить, и оба будут довольны. В голове всплыла лукавая мысль, что он, иногда, навещает старика. Редко, конечно, и это неправильно, надо будет исправляться.

В Синайе хозяин постоялого двора — данн Джорджий. Он работает в ведомстве даже дольше самого Алена, поэтому и относится к нему немного снисходительно. Пусть его, главное, что опытный агент и дело своё знает. Он последний, с кем нужно повидаться. А там, через сутки они пересекут границу Ферренского лордства и всё. Ещё неделя — и они в Орегонии, столице королевства. Рихард, наверно, с ума сходит, придворные перед ним, как мыши, разбегаются. Ещё бы! Главный дознаватель исчез и три месяца о нём ни слуху, ни духу. Но Ален не мог рисковать. Стоит заговорщикам узнать, что он здесь, рядом с ними, и за свою жизнь он не дал бы и пуговицы от своей драной треконды. От внезапного удара камнем по голове или мечом в спину не спасёт никакое колдовство. В душе всё время жила тревога за Констанцу. Ей очень опасно находиться рядом с ним. Если заговорщики решат убить его, то уж свидетелю наверняка не поздоровится. Ален думал, что надо бы как-то предупредить её, но не знал, как. Чего доброго, она решит, что он хочет от неё избавиться и в одну прекрасную ночь сбежит от него, благо, опыт имеется. Однозначно, он не хотел её терять и при мысли, что рано или поздно им придётся расстаться, болезненно сжималось сердце. Он усмехнулся про себя: думай, лорд Ален, думай! Что ты можешь предложить молоденькой девчонке, дочери кузнеца, неглупой, но наивной и доверчивой? Место твоей любовницы, благо, оно сейчас вакантно? Он представил, как она, с негодованием, отвергает его предложение, как дрожат у неё губы и наливаются предательской влагой глаза. А ему хотелось бы, чтобы они радостно сияли ему навстречу, а розовые нежные губы улыбались. Он вздохнул. Пока что он не может даже откровенно поговорить с ней, объяснить, что он, порой, бывает резок и груб, хотя и старается сдерживаться. Ещё раз попросить у неё прощения, в конце концов.

Но это были лишь мысли. Даже себе он не мог признаться, что боится увидеть в её глазах, в ответ на свои оправдания, холод и презрение. Нет, словами она, конечно, ничего не скажет. Всё же сейчас девушка целиком и полностью зависит от него. Да и просто, в силу характера, не захочет его обижать. Но ясно, что она ещё больше отдалится и тогда ни о какой сердечности и думать не стоит.

Он иронически хмыкнул: неясно даже, как она к нему относится. Зато очень даже заметно, как тщательно теперь, после сведений о нём, она обдумывает свои слова, с какой осторожностью общается с ним.

* * *

Синайя — всего лишь один из городов Ферренского лордства. Он значительно уступает по величине и благоустройству Зеленайску.

Вечером путешественники беспрепятственно проехали через городские ворота и неспешно двинулись вдоль по центральной улице. Констанца была разочарована. Слабо освещённая фонарями, улица не могла похвастаться красивыми домами. Все довольно старые, с облезлой краской, одно — двухэтажные, они равнодушно смотрели подслеповатыми, давно немытыми окошками на проезжающих мимо людей.

Констанце хотелось спросить Алена, почему этот город на границе Ферренского лордства и королевских земель выглядит так убого, но не решилась. Тот был погружён в свои мысли и были они, кажется, нерадостными, потому что смотрел он отсутствующим взглядом, а твёрдо сжатые губы казалось, не помнили, что такое улыбка. Констанца лишь надеялась, что не она является причиной такой холодной задумчивости.

Впрочем, несмотря на внешнюю непритязательность города, жизнь в Синайе кипела ключом. Многочисленные прохожие торопливо спешили по тротуарам, по мостовой катились кареты и повозки. Между ними протискивались всадники. Витрины лавок, освещаемые фонарями, завлекали покупателей модными шляпками, рулонами ярких тканей, разнообразной одеждой, обувью и оружием.

Не глядя по сторонам Ален торопливо обгонял кареты и повозки и, наконец, свернул с центральной улицы на боковую. Почти сразу же он остановился у низкого, одноэтажного приземистого здания и спрыгнул с коня. Констанца спешилась следом за ним и облегчённо вздохнула. Наконец — то отдых. Они привязали коней к коновязи, и Ален первым вошёл в дом. Это был постоялый двор. Констанца не обратила внимания, была ли у него какая — то вывеска. Наверное, была, но выглядел он таким же обшарпанным и неухоженным, как и все виденные ею дома в Синайе. Хозяин этого постоялого двора держал небольшую кухню, чему девушка была очень рада. Ей даже думать не хотелось о том, чтобы ещё куда — то идти в поисках ужина. В небольшом зале стояло несколько столиков, один — свободный.

Кажется, Алена ждали. К ним навстречу поспешил хозяин, крошечный человечек с гордо вскинутой головой, абсолютно лысый, но с густыми кустистыми бровями. Как показалось Констанце, он был стар, но двигался легко и уверенно. Широко улыбаясь, он протягивал руки к Алену. Тот наклонился и почтительно обнял человечка: — Джорджий, я рад, что ты по — прежнему бодр и здоров!