Открывающая

— Правда?

— Ну конечно!— убедительно заметила я, стараясь говорить искренне, как будто ничего из ряда вон выходящего не произошло.

Мой голос звучал обыденно, но в душе все клокотало в панике. Машка была благоразумной девочкой и никогда бы так не поступила.

— Что с неё взять — подросток! Ты успокойся, а я найду детей и разберусь с ними. Будет лучше всего, если ты выпьешь чай и ляжешь спать. Я и так собиралась забирать мелкоту к себе, так что ты их обратно не жди, — убедительно врала я, жизнерадостным голосом.

-А...— неуверенно протянула мама.

-Так, у меня нет времени,— оборвала я,— когда разберусь с ними, то обязательно позвоню. Все, целую,— и быстро положила трубку, не дав ей и минуты на размышление.

Стремительно прошла к письменному столу и, выдвинув один из ящиков, стала перебирать вещи в поисках записной книжки.

Черт, куда я её сунула?

В руки попадалось все, кроме необходимой мне вещи. Не желая терять больше времени, я

вытащила один из ящиков. Перевернув его на стол, высыпала содержимое. Порылась, выискивая записную книжку с телефонами одноклассников и учителей моих детей.

Не обнаружив, вывалила остальные. Раскидав вещи в разные стороны и, не заботясь об устроенном беспорядке, вскоре нашла искомое. Не сдержавшись, я нервно всхлипнула, но закусила губу не позволяя расплакаться.

Следующий час превратился в череду бесконечных и длинных звонков: классной руководительнице сына — выясняя кто забрал его из школы и когда, друзьям Машки — стремясь узнать, была ли она на уроках и когда её видели в последний раз. Все это время, я не оставляла призрачной надежды, что сказка, рассказанная маме, окажется правдой. Сейчас я бы все отдала, лишь бы это было так на самом деле.

Спустя час, сгорбившись, я сидела на стуле, бессильно опустив руки.

Господи, что делать? Что делать!

Бессилие убивало. На ум так некстати пришел американский боевик с глупым и штампованным сюжетом о похищении детей у важной шишки. А в след за этим и фраза главного героя— полицейского" Первые двадцать четыре часа решающие при пропаже детей".

Спохватившись, я бросила одеваться. По ходу намечая план действий. Из телефонных разговоров выяснила я немного, но все же это было лучше, чем ничего. Маша присутствовала на всех уроках, а затем друзья проводили её до класса сына. Вместе с его учительницей они покинули здание и все... Дети остались ждать автобуса, а та ушла пешком домой. Следовательно, искать надо там.

В третий раз я без толку огибала окрестности школы. Вокруг было безлюдно, только я да мерзопакостная погода. Нет тебе старшеклассников, торчащих до поздних часов на заднем дворе школы, и нет любопытных старушек из ближайших домов. Проклятый дождь разогнал всех по домам, и только я слонялась по улицам в надежде найти хоть какую— то зацепку.

Ветер пробирался сквозь куртку, пронизывая до костей, а дождь заливал за воротник. Волосы прилипли к голове, а мокрые джинсы сковывали тело и неприятно холодили. Хождение по квартирам близко стоящего дома также не дало никаких результатов. Никто ничего не видел. С каждой минутой мне все труднее было держать себя в руках. Испуганное сознание рисовало страшные, извращенные картины, которые я с трудом прогоняла.

В здание полиции я пришла около семи часов вечера, промокшая и похожая на облезлую кошку. С трудом усмирив дробный стук зубов и невольную дрожь тела, подошла к дежурному.

— Простите, я бы хотела подать заявление.

— Женщина!— возмущенно пробасил он и стряхнул с лежащих бумаг мокрые капли.

— Простите, — виновато покаялась я и отошла подальше. Наклонив волосы, выжила их рукой.

— А с пола кто будет убирать? — высунувшись из окошка, недовольно сморщившись, спросил полицейский.— Что за народ пошел. Придут, наследят, а мне потом за них нагоняй получать.

— Я вытру, только помогите. У меня пропали дети.

— Паспорт... возраста... пол... в чем были одеты... цвет волос... — посыпались профессиональные вопросы, заданные безразличным голосом и сопровождающиеся поскрипыванием ручки, заполняющей официальные бланки.— Сколько дней прошло?

— Что?

— Я говорю, сколько дней прошло?— нетерпеливо повторил дежурный.

— После школы не вернулись домой.

— Ясно, — и отложил бумаги в сторону, перестав заполнять, — а супруг ваш где?

Я замялась.

— Это вопрос личного характера.

— А мы здесь только такими и занимаемся,— мерзко хохотнув, заметил он, но взглянув на мое сердитое лицо, уже без улыбки добавил: — Так, где ваш муж?

— Он проживает отдельно.

— Может дети у него?

— Исключено, он бы позвонил.

— Ага,— ехидно ухмыльнувшись, сказал мужик, — если он такой правильный, что же вы его выгнали?

— С чего вы взяли! И какое это имеет отношение к делу?!— возмущенно спросила я.

— Никакого,— флегматично заметил тот, отложил в сторону ручку. — Заявление брать рано — не вижу для этого оснований. Позвоните мужу и убедитесь, что дети не там. Хотя...— он поскреб затылок своей пятерней, — при любом раскладе вам надо подождать пару часов. Скорее всего, они где-то загуляли, а теперь боятся вернуться. Поверьте, такое случается через день.

— Не у меня,— твердо оборвала я. — У нас с детьми доверительные отношения.

— Угу. У вас всех замечательные отношения, но почему то семья распадается, а дети сбегают.

— Что вы себе позволяете! Прекратите гнусные намеки.

— Дамочка, всего хорошего, — раздраженно произнес он.

— Послушайте, но будьте человеком, они еще совсем маленькие. Уверяю вас, они не могли уйти сами. Мне кажется, — добавила дрожащим голосом,-их похитили.

— Кто похитил и зачем? У вас, что большие доходы, выгодные капиталовложения или ценная недвижимость?

Он со скептицизмом выплюнул слова и посмотрел на меня с примесью жалости и сочувствия, как бы говоря, вот еще одна ненормальная на мою голову.

— Нет,— произнесла чуть не плача, понимая, что мне не верят. — Но кроме похищения существуют и другие угрозы в нашем мире. Я умоляю вас,— прошептала, сложив руки в молитвенном жесте.— Что вам стоит передать приметы по рации, вдруг кто-то их узнает.

— Ладно, — смягчившись, сказал он, — скину ориентировку. Я же не зверь какой-то и все понимаю.

Шагая на автопилоте в сторону дома, я думала о бывшем муже. Полицейский ошибался, считая, что дети у него, но это простительно, он не понимает наших взаимоотношений. В одном дежурный был прав — Валера должен знать. Он отец моих детей и любит их не меньше чем я, вот только рассказать ему правду казалось невыносимым. Мне самой было сложно поверить в происходящее, и лишний раз я боялась об этом говорить вслух. Скажу о похищении, и мои слова материализуются, а за тем и подтвердятся, не скажу, и может быть еще все наладиться. Что наладится и как я не знала, но очень хотела в это верить. Чувство вины все больше и больше мучило меня. Как я ему признаюсь и что скажу?

Представив эту картину я, тяжело вздохнула. Бедный Валерка, он сойдет с ума, распсихуется и во всем обвинит меня.

Ну и правильно. Не нужно было скидывать детей на маму. Надо было самой отводить в школу и самой забирать. Господи! В голове прочно засели мысли о педофилах и маньяках, о которых так часто любила упоминать желтая пресса. Какая же я дура!

Пускай это малодушие, но звонить пока не буду. Вдруг они дома?

Это мысль придала силы и желанной надежды. Ускорив шаг, я понеслась домой, скользя на поворотах, падая на четвереньки и наступая в глубокие лужи. Ноги давно промокли, руки от частых падений стали грязными и холодными, как и сама я, но сейчас все эти мелочи были не важны, главное чтоб дети оказались дома.

Возле подъезда я в нерешительности остановилась. Всегда проще иметь надежду, даже ничтожную... Открыв дверь, я неуверенно потопталась на пороге, не осмеливаясь пройти вглубь.

Света не было, а неяркий луч, исходящий от уличных фонарей рассёк темноту, зрительно поделив её на две части. Не знаю почему, но это сильно пугало. Сделаю шаг и все — дороги назад нет. Смешно, речь идет о маленьких шажках, но я мешкала и все не решалась, точно перед трудным и тяжелым испытанием.

О том, что я буду делать, если моих не окажется дома, я отказывалась думать.

Повздыхав, переступила порог.

Темнота больше не страшила, как и то, что нет освещения. К перегоревшим лампочкам я так привыкла, что почти не обращала на это внимания. За одиннадцать лет проживания здесь я успела досконально выучить родной подъезд, начиная от надписей на стенах и до ступенек с надколотыми углами. Такая мелочь, как отсутствие света, не пугала. Сейчас я больше всего опасалась того, что ожидает меня в квартире. Знала, что отрицательный результат я не перенесу.

Нет, на лифте не поеду — слишком быстро.

Приняв это решение, я сделала шаг, другой и привычным движением ухватилась за холодные перила.

На третьем этаже остановилась передохнуть и подивилась странному совпадению. Судя по темноте, лампочки перегорели везде. Не успела додумать о неестественном явлении, как кто-то крепко прижал к себе и жестко схватил за горло.

— Тихо, не дергайся,— прошептал мужской голос и для подтверждения своих слов крепче сдавил мое горло.— Слушай внимательно, твои дети у нас. Если хочешь увидеть их живыми, то в полицию больше не ходи и не смей никому об этом болтать, даже общине. Я все ясно объяснил?

Я согласно кивнула головой, позабыв, что в темноте этого не видно. О боже, он говорил об общине! Мужик сдавил горло еще сильней.

-Я не понятно задал вопрос?

— Понятно, — прохрипела я.— Где мои дети?!

Его рука резко переместилась с горла на мой рот и крепко закрыла его, не давая издать и писка. Он молча продолжал стоять у меня за спиной, и единственные издаваемые звуки, были шуршание его одежды.

Что он собирается делать?

Рука бандита бесцеремонно трогала мое тело. Сердце в страхе заледенело и сжалось в маленький кулак. Его действия пугали и нервировали, а о его дальнейших поступках, я даже не хотела думать. Брыкнулась, пытаясь, освободится, но он крепко сжал руки, не давая мне вырваться.

Одинокая слеза скатилась по щеке вниз...

Та же мерзкая рука спустилась по спине и переместилась ниже. Пару раз погладила пятую точку, а затем, мерзко хихикнув, он положил что-то в задний карман джинсов, еще больше запутав меня.

— Слушай сюда цыпа!— негромко произнес изверг, прижав вплотную к себе. — Я тебе положил мобилу, по ней с тобой свяжутся, если будешь делать то, что тебе скажут, получишь детей обратно.

В голове проносились мысли со скоростью ветра. Он знает, где дети... Мужик единственная цепочка к ним... Маги замешаны... Освободится и проследить...

Не отдавая отчета в своих действиях, стремительно опустила каблук на его ногу, а затем сильно и жестко, да так что посыпались искры из глаз, ударила его затылком в лицо. Прозвучал мат, захват ослаб и я, дернувшись, рванула вперед.

— Сука, ты мне нос сломала!

В страхе увеличила скорость, перепрыгивая через ступеньки и считая сколько пролетов, осталось до долгожданной квартиры. В мыслях я уже видела спасение, как ногу схватили и резко дернули на себя. Потеряв равновесие, и едва успев выставить руки для смягчения удара, я таки упала, больно ударившись лицом и скорей, всего разбив его. Мужик бесцеремонно перевернул меня как неживую куклу и подтащил к себе, совсем не заботясь, что моя голова бьется о ступеньки. Прижав к моей щеке холодную сталь и слегка надавив, он придвинулся так близко, что я услышала его прерывистое дыхания, зло процедил:

— Дёрнешься — убью!

— Не посмеешь,-решительно заявила я, устав боятся.— Я нужна вам живой.

-Верно сечешь. Убить не смогу, но покалечить — запросто. И поверь, после твоих выкрутасов сделаю это с удовольствием, только дай повод. А теперь повторю еще раз для тупых. Сейчас ты идешь домой и ждешь звонка. Все ясно?

-Да.

— Тогда до встречи, детка.

Один профессиональный удар по шеи, и я провалилась в темноту.

Вцепившись в краешек стула, так что побелели костяшки пальцев, я сидела и напряжено смотрела на экран мобильного. С тех пор, как я очнулась на лестнице, ничто другое меня не интересовало. Первая связная мысль была о том, не пропустила ли я звонок? Проверив, временно успокоилась и, пользуясь моментом, привела себя в божеский вид. Душ принимать не стала — все по той же причине, хоть видит бог, очень хотелось смыть с себя всю грязь...

Мужик хорошо постарался: затылок украшала шишка, величиной с куриное яйцо, рассечённая губа болела и кровоточила, а правая щека была стесана до крови. Лицо болело и пылало огнем, но я запретила себе раскисать. Единственное, что позволила, это приложить к затылку мороженое мясо, в надежде смягчить боль и уменьшить шишку, а затем вновь вернулась к созерцанию экрана. Каждые пару минут я поднимала мобильный со стола и проверяла: не отключился ли он ненароком и так ли исправно работает аппарат?

Тихий звонок и я, как борзая гончая приняла стойку в ожидании приказа " фас".

— Анастасия, — не спрашивал, а утверждал, незнакомый мужской голос.

— Да.

— Надеюсь, мой помощник доступно объяснил вам, как себя вести?

— Поверьте, он хорошо постарался,— не удержавшись от ехидства, ответила я, потрогав свое лицо.

— Замечательно,— заметил незнакомец, не среагировав на язвительные нотки в моем голосе или попросту пропустив их мимо ушей.— Если вы и дальше будете неукоснительно следовать нашим инструкциям, то уже через пару дней увидите детей.

— Где они?— спросила я холодно, понимая, что крики и истерика ничего не дадут.

-Это не важно. Для вас сейчас главным — слушать мои указания и никому об этом не говорить.

— Что вы хотите?

— Сущий пустяк,— любезно ответил незнакомец, как будто вел разговор не о похищении детей, а о чем— то нормальном и легитимном.— Выгодное для нас обоих соглашение. Мы оформляем договор о вашем, — он на секунду замялся, пытаясь сформулировать,— трудоустройстве и...

— В качестве кого?.

— В качестве Открывающей, естественно. Так вот, я продолжу. И на будущее, не стоит меня перебивать, это может неприятно отразится на ваших детях, — заметил он будничным тоном и от этого его слова показались еще ужаснее.— В дополнение к сказанному, вы должны дать клятву верности клану.

Я помолчала, прикидывая: пустяк, как бы ни так! Напишут, черт знает что и потом паши на них всю жизнь. Но... в сущности, я знала — выбора у меня нет. Ради детей я готова на все.

— Я согласна. Кому я должна дать клятву?

— Не так быстро. Сперва подпишете договор и скрепите его кровью, а затем и клятва.

— Постойте, зачем тянуть, — недоумевая, спросила я. — Я на все согласна и готова сегодня же все подписать.

— Не выйдет, — оборвал он.— Договор будет готов, позвоню.

-Но...

— Никаких "но". Разве вы забыли, чем это грозит?— в голосе послышались нетерпеливые нотки.— Детям это только на пользу, чем дольше разлука, тем слаще встреча. Держите аппарат при себе и никаких глупостей,— отрезал похититель, тем самым поставив точку на нашем разговоре.