В погоне за невестой

Я вздохнула, и улыбнулась. Астар застыл, в изумлении глядя на мою реакцию. Было видно, что он ждал вовсе не улыбки. Возможно, для него предпочтительнее и привычнее оказалась бы истерика.

— Тебе всё равно? — Грис задумался, глядя как улыбается чистокровная.

— Я счастлива. Больше не придётся контролировать каждую свою эмоцию, для того, чтобы мои волосы не поменяли цвет. Наконец-то!

И хотя я немного лукавила, ведь моя необычная внешность всегда нравилась мне самой, но и чёрный цвет волос был мне к лицу. Так что, особого повода для паники у меня не было. Главная задача для меня на данный момент: это поскорее поправиться, и сбежать от прихвостня Гардены. Кстати...

— Скажи мне...а, Гардена знает, что я всё ещё жива и нахожусь на твоём корабле?

Астар вздрогнул и побледнел, а я поняла, что мать Асамина не в курсе дел своего нынешнего фаворита.

— Понятно. И что ты будешь делать, Грис? Вообще, не собираешься поделиться, с какой целью ты притащил меня сюда и куда всё-таки везёшь? Ты же вроде жаждал рассказать, или нет?

— Ты станешь моей гарантией. После всего случившегося и того, чему я стал свидетелем, Гардена вряд ли оставит меня в живых. Какие бы чувства она ко мне не испытывала, я свидетель её грязных делишек, а значит, жить мне осталось недолго. Но ты... если я оставлю тебя в живых и спрячу, ты станешь моим гарантом неприкосновенности. Гардена не тронет меня, пока ты остаёшься в моих руках. Она побоится гнева сына. А Асамин, если узнает о делишках своей мамаши, совсем не обрадуется. Поверь мне, я знаю Верховного. А с теперешней силой, его стоит опасаться.

— Асамин... он жив? С ним всё в порядке? — я почувствовала как в носу защипало от эмоций, что захлестнули меня, стоило мне только подумать о Верховном.

— О... а я всё гадал, когда же ты спросишь? Да, что ему будет! Силищи у него теперь немерено, ты своей любовью ему такой подарочек преподнесла... любой позавидует. Видела бы ты лицо Гардены... Она умчалась на трибуны с такой скоростью... Видно, не терпелось убедиться в том, что её сыночку достались твои способности. Так спешила, что даже не проверила, жива ли ты. Но я позаботился о том, чтобы она получила высушенное тело чистокровной. Правда, для этого пришлось спешно навестить один из общественных крематориев Ихариона и отвалить кучу наличных местному работничку. Зато, теперь все будут уверены в твоей смерти на сто процентов. А я, спрячу тебя в своей резиденции в Зантаре.

— В Зантаре? Мы что, летим в Зантар? — моему удивлению не было предела. Одна из стран Собора! Более того, столица Собора! И как, интересно, он собирается прятать меня там?

— Да, дорогая, в Зантар мы и летим. Видишь ли, у меня там свой лит. Моя мать была родом из Зантара и её дом всё ещё принадлежит мне. Так что... погостишь у меня, пока не поправишься, а после, я сам решу что с тобой делать. Возможно, я даже отпущу тебя... всё равно по всеобщему мнению — ты уже мертва. А Гардена, даже если и узнает от меня о том, что ты жива, ни за что не проболтается об этом ни одной живой душе. Иначе... сама понимаешь, Асамин её уничтожит.Единственная опасность для нас с тобой сейчас, это не попасть на глаза наёмникам Гардены, иначе, мы не проживём и часа.

Я задумалась, представляя собственную свободу, и возможность жить, как и прежде жила, но упрямое сердце тут же запротестовало. Не-ет, как же я смогу жить без него?! Я умру. Снова умру, только на этот раз от душевных мук, а не от удара кинжалом.

Тело чистокровной нашли только к вечеру. От прежней красавицы не осталось ничего, кроме высушенной черной мумии. Фачири безутешно рыдала, проливая потоки горьких слёз, и спалив огнём практически всю мебель в комнате. Амирру выпустили из заключения вместе с Матео, и она тоже плакала. Вскоре, лицо полукровки так распухло от слёз, что некогда прекрасные глаза, заплыли.

А Асмин, после победы на турнире просто заперся в своих покоях, и никто так и не осмелился к нему войти. Сугир отправился в лазарет. Клинки, охранявшие Наитриль, были взяты под стражу и со смирением ожидали своей участи. Кана, узнав обо всём, попытался вырваться из палаты, заставив медиков поволноваться. Но капитана Клинков не пустили, заперев на несколько запоров и оставив при нём самую уравновешенную сестру.

Асамин пил. Заливая своё горе прозрачным и очень крепким напитком. А когда Кувшин опустел, он с силой разбил его о дверь, заставив вздрогнуть от страха стоящего за ней Вузила. Старый слуга попятился, услышав громкий рёв своего хозяина. Следом, раздался ужасающий грохот в комнате. Скорее всего, на пол полетело всё, что там было. Дрожа, Вузил смотрел в глаза Клинков, которые переглянулись, и не позволили старику открыть дверь в покои Верховного.А он так переживал за господина. Слёзы в глазах старика, застыли немым укором, так, что Клинки поёжились. Даже им, бесчувственным машинам для убийства, было больно.

Горе Верховного затопило весь дворец. В этот день в Ихарионе состоялась церемония погребения той, что спасла жизнь Асамина. Урну с прахом Наитриль выносила её бабушка. Чиновники и советники склонили головы, боясь поднять взор на правителя, а в глазах Асамина зияла пустота. Он до сих пор не мог поверить в то, что она умерла. В первые минуты обретения силы, он физически почувствовал её боль, её смерть, словно сам умирал. Его душа опустела за секунды, но после, это чувство прошло. Теперь в его груди теплился огонёк, там жило что-то, чему он не мог дать названия. Возможно, это были отголоски её жизненной силы, ведь теперь, часть Наитриль навсегда останется с ним. Эта часть будет жить внутри него, питая его любовью.

Он повернул лицо к Фачири, и она обожгла его полным ненависти взглядом. Холодным и стальным, словно лезвие остро заточенного меча. Страшный взгляд. Больной от слёз. Смертельный. Он и рад был бы умереть вместо Наи, да только она лишила его этой возможности, сделав выбор за него.

Подувший ветер, взметнул полы его длинных церемониальных одежд. Черные одежды. Все присутствующие были в чёрном. Траур в сердцах, траур в душе. Он оглянулся и случайно зацепил взглядом лицо. На этом лице не было печати печали, и горе не оставило на нём свой след. Не-ет, на нём было написано удовлетворение, а взгляд на этом холёном лице горел неприкрытым торжеством. Этот взгляд полоснул по раненому сердцу, заставив его заныть и закровоточить. Асамин сжал челюсти так, что под кожей заходили желваки. После. Как только церемония прощания закончится, он сам поговорит с матерью.

Разговор состоялся быстрее, чем он предполагал. Как только последние цветы усеяли водную гладь реки Прощания, а пепел был развеян по ветру,как только все разошлись, мать сама пришла к нему в опочивальню. Только, Гардена не стремилась выразить соболезнования или поддержать сына. Нет. Она пришла за тем, чтобы узнать как скоро он намеревается вступить в права Первого Верховного Собора.

Асамин поднял тяжёлый взгляд на Гардену, внимательно вглядываясь в её лицо. И то, что он увидел на этом лице, ему совсем не понравилось.

— Мама, скажи мне, чему ты так радуешься? Тому, что я получил силу? Неужели, ты не можешь выразить хоть каплю сочувствия к смерти Наитриль?

Гардена скривилась, словно съела что-то невыразимо противное.

— Почему я должна скорбеть по той, до которой мне нет совершенно никакого дела? Или, я обязана притвориться, что это не так?

Асамин вздрогнул. Ответ матери потряс его. И даже то, что он знал о жестокости Гардены, не могло смирить его гнев.

— Ради любви к собственному сыну, ты могла хотя бы попытаться сделать вид, что тебе не всё равно...

— Нет! Я никому и ничего не должна, и уж тем более не обязана. А ты... завязывай распускать сопли по этой девчонке, над тобой смеется уже весь Собор. Твоё дело взять власть в свои руки, а не проливать слёзы по чистокровной. Да, и о будущих наследниках тоже подумать не мешало бы.

Стакан в руке Асамина хрустнул, и разлетелся на множество осколков. Красное вино смешалось с кровью и закапало на пол, испачкав толстый ковёр.

— Уходи, мама. Уходи, пока я не наговорил тебе лишнего, — Асамин говорил тихо, но от его тона замёрзли бы реки.

— И не подумаю! — Гардена поднялась с кресла, намереваясь настоять на своём.

— Убирайся! — Рык потряс стены, а следом за разбитым стаканом, на пол со звоном полетел очередной кувшин.

Гардена впервые видела сына таким. Он никогда не повышал на неё голоса. Даже в их борьбе за право править, он не был так настроен по отношению к ней. Нахмурившись, мать Асамина покинула покои сына, тихо проклиная про себя ту, что посеяла вражду между ней и её отпрыском.

А Асамин принялся ждать Клинков, которые уже несколько дней занимались расследованием гибели чистокровной. Кана просил за своих ребят, и он уступил. Впервые в жизни он задумался о скорби семей, которые потеряли бы своих сыновей, решись он казнить их. Вместо казни, охрана Наитриль поклялась выяснить правду о её гибели. И хотя он верил, что она сделала выбор осознанно, что-то подсказывало ему, что не всё в этой истории так просто.

А в то время, как в Ихарионе Асамин искал виновных, я находилась под бдительной охраной в доме Гриса. А дом надо сказать был не из маленьких. Чтобы получить такие хоромы, надо как минимум иметь пост советника. Внутренняя отделка поражала воображение. Несмотря на большие размеры, в самом доме было очень уютно. Чувствовалась женская рука, приложившая силы к поддержанию порядка. Много света и синий цвет, преобладающий в отделке и меняющий сочность оттенков от светлого к тёмному.Практически всё своё время я проводила в постели. Астар ни на минуту не оставлял меня одну, и обнаглел до того, что приказал принести ещё одну кровать в ту комнату где я спала. Рана заживала медленно. От потери крови я была слаба, словно новорожденный ребёнок. Аппетит пропал, и выздоровление затягивалось. Вскоре, мой "тюремщик" принёс мне весть о возвращении в родные края Сугира. Потерпевший поражение Первый, сходил с ума, тираня своих подданных и в столице Собора появилось множество недовольных. Единственное, что приносило мне хоть какую-то радость, была зантарская вода. Я часами просиживала около небольшого фонтана с прохладной фиолетовой жидкостью. Он находился во внутреннем дворике, куда я могла выходить, чтобы подышать свежим воздухом. Большего, мне не позволяли. Окуная в воду свои руки, я часами любовалась её яркими бликами. Журчание фонтана успокаивало, а сама вода дарила невероятные ощущения, будто была живой. Словно знала, кто я... Если бы я могла, то с удовольствием погрузилась бы в неё, но Грис запрещал. Более того, он приставил ко мне шкафоподобного лысого индивида, который отравлял моё существование постоянным надзором. И как только, я пыталась сделать что-то по его мнению неправильное, тут же запирал меня в комнате. Не имея возможности оказать хоть какое-то сопротивление из-за раны, мне приходилось терпеть такое отношение. Зато, наслушались они от меня достаточно.

Вот и сегодня, послав этих двоих куда подальше так, что астар ушёл громко хлопнув дверью, я, с трудом добравшись до фонтана, устало привалилась к холодному камню. На душе было мерзко. Хотелось завыть от безысходности. Без надлежащего врачебного ухода, я ещё долго буду не в состоянии сбежать. Опустив руку в воду, я смотрела как фиолетовая прозрачная влага касается моих пальцев, когда услышала как в доме кто-то говорит на повышенных тонах. Силясь подняться, я хотела узнать в чём дело, но голоса стихли. Через минуту, в закрытый дворик пришёл Грис. По лицу астара я поняла, что случилось что-то плохое. Губы сжаты, глаза заволокло пеленой злости, и злость эта, похоже, направлена на меня. Интересно, что случилось? Спокойно встретив взгляд Гриса, я спросила:

— Кто кричал?

Астар выругался,и стремительно подошёл, глядя на меня сверху вниз.

— Кто кричал, говоришь? — он размахнулся, и из-за его спины мне в лицо полетела стопка бумаг.

Листы медленно падали в воду и ко мне на колени. Я узнала их. Как не узнать, если именно я писала все эти письма, в надежде, что они дойдут до адресата.

— Что это? — Грис шипел, глядя как я пытаюсь собрать разбросанные листы, — что это, я тебя спрашиваю?!

— Это мои письма Асамину. Или ты не читал? — собрав стопку писем, я смело глядела на астара.

— Дура! Как ты могла?! Ты хоть знаешь, каких трудов мне стоит прятать тебя и скрываться самому? Или ты думаешь, что Гардена забыла обо мне? Не-ет... эта змея уже отправила ищеек, и они рыщут, вынюхивая информацию. Вся почта Асамина проверяется. Если хотя бы одно твоё послание дошло до адресата, ты уже подписала всем нам смертный приговор. Всем. Включая ни в чём не повинных слуг!

Мне стало нечем дышать.

— Неужели, власть Гардены в Ихарионе настолько велика, что превосходит влияние Асамина?

— Да, превосходит. Асамин даже не догадывается, насколько его мамочка опутала своими сетями всё вокруг. Так что, это в твоих интересах сидеть тихо. Иначе, я за твою жизнь не дам и монеты...

— Зачем тебе это надо? Зачем ты так печёшься обо мне?

— Не о тебе, а о себе. Уже забыла? Ты мой гарант. Как только появится возможность, мы переберёмся в другое место, а пока, это самый безопасный вариант.

— Как получилось, что она не знает об этом доме? — мой тихий вопрос немного успокоил его злость.

— Когда мы приходим во дворец, то лишаемся дома. Все мы, за исключением Клинков. Они хоть и скрывают своё лицо, но имеют возможность общаться с семьёй. Все остальные — нет. С детства мы остаёмся в одиночестве, и только единицы из нас тайно поддерживают связь с родными, и далеко не всем это удаётся. Я отличался от других тем, что добровольно решился на такую жизнь. Мои родители рано погибли, и я был вынужден хоть как-то выживать. Придя в Ихарион, я всего лишь скрыл, что у меня есть дом. Долгие годы я поддерживал связь с родовым гнездом моей матери и регулярно тайком отсылал деньги на его содержание. А здесь в Зантаре, всем заправляла моя кормилица. Так что, Гардена даже понятия не имела о наличии у меня лита. К тому же моя внешность... я вовсе не похож на зантарца, поэтому подозрений почти не было.

— И ты в это веришь? — я с сомнением уставилась на него, — по твоим словам, мать Асамина знает обо всём. Неужели ты думаешь, что она не проверила всю подноготную своего любовника?

— Проверила. Но об этом месте она не знает. Грис числится за Ихарионом, а в Зантаре у меня совсем другое имя. Видишь ли, я уже говорил, что из семьи Высших. Но в Ихарионе я жил как простой полукровка без роду и племени. Никогда и никому я не называл имя своего рода и своей семьи. Уже тогда я знал, что стоит скрыть своё прошлое, чтобы выжить там. Если бы мне грозила опасность, я попросту вернулся бы на родину своих родителей. Вот и всё.

— Тогда... зачем ты вообще отправился в Ихарион, если здесь у тебя был свой дом и достойное имя?

— Так было нужно, — Грис отвернулся, задумчиво уставившись куда-то вдаль.

— Кому нужно? — я упорствовала, надеясь выпытать подробности.

— Мне. Забудь о том, что я тебе сказал и запомни... не делай больше подобных ошибок, иначе мы все умрём. И ещё... скоро в Зантар прибудет посольство из Ихариона, включая Гардену.