Властелины дорог

- Слушайте, парни, — обратился Шура к подсобникам, — "Пес" переправлялся?

- Вчера, — зевая, ответил белобрысый толстяк.

- А "Красный Волк"?

- Дней пять назад переехал.

Тогда можно сильно не спешить. Каннинг если и поджидает, то уже на правом берегу. А гнаться за Волком-одиночкой все равно сейчас бензина не хватит. Надо на поручение подрядиться.

Третьего мотоцикла паромщик так и не стал ждать. Когда к переправе подкатил синий мотороллер, хозяин дал знак заезжать на паром. Ведь пока будешь ждать с этой стороны, на правом берегу уже могут собраться мотоциклы и люди. Лучше потерять силы при переправе, чем деньги от бесполезного ожидания.

"Планета" и мотороллер медленно заехали на толстые бревна парома. Еще подоспели двое крестьян, явно муж и жена. Костлявая женщина постоянно ругалась с невзрачным мужчиной, сетуя на плохой урожай сои.

Паромщик, детина больше двух метров ростом, дал знак подсобникам, и все трое ухватились за толстенный канат, уходящий в туман. Вздулись мышцы на мощных руках, перебирая по конопляному тросу рукавицами из крепкой кожи, и паром нехотя расстался с берегом. Постепенно большой плот набирал скорость, рывками скользя вдоль каната, чтобы вскоре взять ход и плавно скользить по воде.

Полчаса работы сильных рук — и паром уже встречал правый берег.

"Планета" резво соскочила на землю, уступая красному "Юпитеру" место на пароме. Вот они и в Эдже, головной провинции Объединенного Королевства, вотчине династии Пиеров.

Дороги в Эдже — пожалуй, лучшие в Баделенде. Широкие, хорошо накатанные, многие посыпаны мелким гравием из каменоломен. Тысячи колес утрамбовали это каменное крошево в землю и теперь таким дорогам не страшны дожди, что парализуют движение на путях, припорошенных лишь серой пылью.

Одна из таких, не широких, но устланных гравием дорог повернула направо. И наметанный глаз Шуры разглядел на левой стороне поле с бахчей, спрятанное за тремя рядами кукурузы.

- Свернем.

Подминая высокие узловатые стебли, где еще только начинали вызревать молочные зерна на кочанах, "Планета" выехала прямо на поле с арбузами. Колеса катились по суховатым ползучим стеблям и зеленым полосатым шарам, что, лопаясь, измазывали запыленные колеса сладким соком.

Шура спрыгнул с седла и, разминая ноги, заехал носком по ближайшему арбузу. Раздался звонкий треск и, пачкая ботинок и штаны, на все стороны разлетелись зелено-красные ломти.

- Загги, слазь. Отведаем сладенького. Ох, любил я в девстве воровать это дело на поле богача Бароша, у которого было аж три мотоблока. Только у него росли такие красавцы.

Окинув взглядом ближайшие плоды, Шура поднял самый большой арбуз. От удара кулаком толстая кожура лопнула, открывая пылающие жаром внутренности, пальцы из самой сердцевины загребли сочную румяную мякоть. Сладкий сок потек по губам и по подбородку, проголодавшийся желудок благодарно принял несытную еду. А Шура уже выбросил изувеченный арбуз и склонился над следующим. Зачем есть все, если самое вкусное — сердцевина. Заг ничего не понимает в поедании арбузов. Нож вон достал, вырезает фигурки из кожуры. Неголодный, наверное.

Тут Шура заметил сгорбленного человека, застывшего около шалаша прямо посреди поля. Опершись на палку, дед в соломенной шляпе горестно смотрел на забравшихся в его владения мотоциклистов.

Не обращая на сторожа внимания, Шура продолжал лакомиться жаркой мякотью. Это на пиршествах богатых купцов пусть к столу подают дольки арбуза, вымоченные в вине с острыми пряностями. А для него эти плоды хороши сами по себе.

Когда соскучившийся по еде живот раздулся от сладкой массы, Шура озорно пнул ботинком несколько зеленых мячей, лопнувших с задорным треском.

- Фу, ну я и нажрался, — Он тяжело оперся о седло, блаженно закрывая глаза. — Поспать бы еще...

Заг, аккуратно разрезая кожуру ножом, съел всего половину полосатого великана. Посидев пару минут, Шура тряхнул головой и принялся нагружать большие арбузы в свободное место коляски. Ведь неизвестно, когда еще на их пути попадется такое замечательное поле.

А дед около шалаша стоял неподвижно и только смотрел, не окликая и словом. А что он мог сказать? Окрестных мальчишек он гонял с бахчи, а эти...

Шуру сторож не беспокоил. Его мало интересовало, что деду скажут родственники или другие хозяева поля, когда увидят разгром, учиненный мотоциклистами. Что сторож мог возразить найту? Пусть лучше лопаются арбузы, чем голова.

- Волк Волком, а есть что-то нужно, — вслух размышлял Шура, когда они покинули сладкое поле.

На арбузах, покоящихся в коляске, долго не протянешь. Нужна была нормальная еда. Приличная пища — это деньги. Значит, следовало найти работу.

От сладкой тяжести в желудке клонило на сон, а еще — окропить обочину. Сейчас бы попросить Зага остановиться, а самому прилечь в теньке лесополосы, которую в народе называют просто — посадка. Жаль, времени беззаботно дрыхнуть нету. Нужно побыстрее достичь Сторкипа — города, где живут самые богатые купцы. Там обратиться в Гильдию — и они направят к торговцу, которому в данный момент нужны услуги найта.

Но окропить обочину все же стоит.

Маленькие блеклые глазки ощупывали Шуру, словно он был товаром. Прошлись по обветренному лицу, отметили шрамы, быстро сосчитали ключи на шее. "Не фифтиз-пятидесятник, значит можно снижать оплату", — читал Шура мысли на широком скуластом лице. Большой нос так и вынюхивает, где можно сэкономить.

Тильберман хотел купить услуги копья и меча Осы.

Купец принимал найта в большом зале просторного двухэтажного дома. Под резным потолком горели не крестьянские лучины и даже не люстры со свечами, как заведено у торговцев, а... фары. Даже не сами фары, а лампочки от них.

В одном из углов застыла большая зеленая статуя — купеческий бог Доллар. На постаменте возвышалась вертикальная змея с двумя изгибами, проткнутая парой копий без наконечников.

Хозяин развалился в кресле из мореного северного дуба. Роскошный халат из дорогого рогейнского шелка расшит золотыми змейками, длинные волосы перетянуты золоченой лентой. Свободный халат не скрывает заметного пуза, говорившего, что его обладатель не обременяет себя работой на поле или в мастерской, но в то же время не отказывает себе в сытной еде.

Жесты рук с большими перстнями направлены сверху вниз. Сразу видно, что он привык повелевать. Вот он, один из истинных правителей Баделенда.

Над кем властвует король? Армия и кучка жалких королевских найтов, не знающих прелести свободного полета. Подати, конечно же, собирает король. И что с того, что купцы платят подати в королевскую казну? Гильдия, если захочет, вполне может и короля скинуть. Кто закупает подсолнечное масло и вино у крестьян? Кто возит шкуры из северных лесов, шерсть из гор Осси, хлопок и пшеницу из Рогейна? Кто дает ссуды ремесленникам, кто владеет рудниками Ремма, дорожными кемпингами и паромами через Данюб? С чьих податей содержится армия?

Да и свободные найты не такие уж и свободные. Ведь их тоже, в основном, нанимают купцы.

- Справишься? — голос тучного Тильбермана был на удивление визгливым.

- Справлюсь, — Шуре сесть не предложили, и он стоял перед нанимателем.

Дело предстояло долгое, но денежное и не слишком хлопотное. Всего лишь сопроводить караван. Правда, путь предстоял далекий — через весь Баделенд, до самой границы с Рогейном. Зато бензин — Тильбермана.

- Разбойники, говорят, в Плойне буянят...

- Я — справлюсь.

Купец вздохнул.

- Пятнадцать эджей.

- Но эта работа стоит не меньше двадцати. — Шура знал, что даже при его сорока девяти ключах Тильберман занизил оплату.

- Уж лучше мне нанять двоих с десятком ключей за пятнадцать.

- Они могут не знать, где обычно пасутся разбойники Плойны. Я — знаю.

Сокрушительный вздох купца. И лицо такое скорбное, будто отдает последние штаны.

- Семнадцать.

Шуре хотелось плюнуть в одутловатое лицо, и гордо удалиться. Но сильно хотелось кушать, а еще неизвестно, могут ли в Гильдии предложить другой заработок. Ох, слишком часто свободным найтам приходится преступать через свою гордость.

- Половину — сейчас. И обед для меня и рулевого.

- Сейчас треть. Остальное выдаст ведущий каравана, когда благополучно достигнете Рогейна. Вацлав, — окликнул Тильберман прислужника, — накорми найта. — Удачной дороги, — пожелал он напоследок, давая понять, что встреча закончена.

Еще бы ему не беспокоиться об удаче — ведь это его товары будут охранять Шура и Заг. Путь-то предстоит неблизкий. А Дорога — женщина капризная...

- Слушай, — обратился Шура к повару, когда они с Загом, усевшись на кухне, предавались маленькой радости, набивая желудки нормальной пищей, — а отчего горят фары в большом зале? Не могут они светиться сами по себе.

- Не знаю я. Да меня это и не волнует, — повар обмазывал специями тушку маджинлендского фазана, что хозяин заказал на обед, и был весь поглощен этим действом.

Когда они покидали купеческий дом, Шура задал этот вопрос прислужнику, закрывавшему двери.

- От аккумулятора, — створки дверей захлопнулись.

- Вон оно как, — пробормотал Шура. — Нет, ты понял, Загги, для чего они используют аккумуляторы? Дармоеды... Погнали.

Не города основа Баделенда, а его села. И дороги. Сколько тех городов? И что за счастье в них жить? Видеть не горизонт с зеленеющими полями, а упираться взглядом в серые стены. Ездить не по широким удобным дорогам, а по узким улицам. Дышать не вольным воздухом открытых просторов, а духотой нагретого камня. Ночью любоваться не звездами, а факелами стражников да купеческими окнами. Даже ремесленники предпочитали жить в селах. Только на ярмарку и выбирались в город — товар свой распродать и снова к любимому верстаку, гончарному кругу или у кого что есть.

А стихия найта — открытые просторы. В ограниченности городов кроется подвох — там не разовьешь скорость на захламленных дорогах, стиснутых домами, не повернешь в нужном направлении до тех пор, пока улицы не пересекутся. В городе не было свободы, одно лишь стеснение.

И все же купцы предпочитали города, хоть у каждого и был большой дом в селе.

Шура их не понимал. Почитают своего зеленого бога, верят лишь количеству монет, а не человеческому слову.

Радуясь, что они покидают город, Шура включил магнитофон. Как всегда, песня соответствовала моменту:

Ты посмотри как он быстро устал стал старым, старым

Все, что он видел вокруг он считал товаром, варом

Ум, красота и талант - все заслонил прейскурант

И получилось что жизнь он отдал задаром, даром

Все заслонила цена

Все заслонила цена...

Точно. Шура был согласен с древним певцом. За пару эджей купец пешком загоняет воробья в чистом поле. Только вот что Шуре было непонятно — неужели у всемогущих предков были те же проблемы, что и у них? Иначе зачем певцу байкеров петь о купцах? Выходит, в мире божественных прародителей были такие же торговцы, были свои землепашцы и воины.

Когда караван из двух десятков мотороллеров вырвался из плена узких душных улиц, Шура вдохнул полной грудью. Жаль, Заг не может сильно разогнаться. Ведь эти выкидыши мотоциклов ползут по дороге, словно цепочка муравьев. Длинная цепочка — целых два десятка больших муравьев. Да и купец небедный, может себе позволить снарядить такой караван.

Доверху заполнены кузова с наращенными бортами. В деревянных ящиках, переложенные соломой, бултыхаются пузатые бутылки с выдержанным вином; плотно упакована хрупкая посуда из радужного бримонского стекла. Из кузова идущего последним мотороллера торчит толстая связка древков с широкими наконечниками. Крепкие долгомерные копья работы мастера Зилиона предназначались найтам Рогейна.

Два мотороллера оставят свой груз в Плойне, взамен возьмут мешки с солью. В приграничных районах Рогейна соль — очень хороший товар.

А назад караван пойдет с мешками белой муки, с тугими рулонами цветастых тканей, с мешочками, в которых душистый перец и мускатный орех, с пестрыми голосистыми птицами в клетках.

Сопровождение каравана — самая спокойная работа для добывания денег на бензин и еду. Катайся вдоль цепочки, хочешь — езжай впереди, хочешь — тащись в хвосте. Разбойники? Только самые бесшабашные, которые не дорожат своими головами, могут позариться на караван под охраной найта.

Этот караван был довольно большим, потому в пределах Плойны придется быть повнимательнее. Кто знает, может там появилась не менее дерзкая банда, чем когда-то были Фоксы? Глупо будет погибнуть от руки пешего разбойника.

Деньги легкие, но путь далекий. Эх, живи пока, Красный Волк. Живи и жди возмездия, как только Шура вернется от границ Рогейна.

"Планете" пришлось в обратном направлении проделать тот путь, что Шура с Загом проехали, направляясь в Сторкип. Восточные земли Эджа, правый берег Данюба, паром с верзилой-перевозчиком. Только теперь паромщику и его подручным пришлось попотеть, переправляя по тройкам все мотороллеры. Зато старший каравана щедро отвалил серебра, чтобы хозяин парома переправлял их в первую очередь.

"Планета" отправилась первой ходкой, и потом с высокого левого берега Шура целый день зорко наблюдал, как прибывают все новые тройки каравана.

Когда почти половина мотороллеров оказалась на этом берегу, к переправе подкатил тяжелый мотоцикл излюбленного найтами черного цвета. Шура даже не дернулся за Большим Жалом. Во-первых, Кодекс предостерегал от схваток с охранителем каравана. Но это была не самая важная причина сидеть в седле спокойно. Просто он сразу же узнал "К-750" с коричневым Медведем, вставшим на дыбы.

- Так вот кто занял переправу! — прогремел зычный голос.

- Да, это я. Рад видеть тебя не похудевшим, брат.

- Рад видеть тебя живым, брат. Значит, ты еще не встретил Одиночку.

Это был Толстый Юсуф. С этим найтом у Шуры сложились почти приятельские отношения, если таковые вообще могут быть между воинами Дороги. Однажды они даже на пару взялись и провели большой караван по опасным местам.

А когда-то их пути пересеклись и они двигались друг навстречу другу с копьями наизготовку. Тот день вполне благоприятствовал хорошей схватке, когда один из них мог отправиться в Страну Бескрайних Дорог. Тогда у молодого найта Осы было двадцать два ключа...

...Завидев черный "К-750", Заг прижал "Планету" к правому краю дороги. Приготовив копье, Шура внимательно следил за найтом Медведя. За тощей спиной маленького рулевого возвышался настоящий человек-холм. Это был самый большой из людей, виденных ранее Шурой. Даже Толстый Сэмми, признанный пузан Ковыльных Сопок, и тот по сравнению с этим найтом казался недорослем.

"К-750" остановился рядом с "Планетой". Копье Медведя покоилось на коляске, но Шуру это обмануть не могло — оно было отстегнуто, и большой найт в любой момент мог его пустить в дело. Правда, с виду найт казался таким неуклюжим.