| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Раздумья об Ирване привели к тому, что Аня, ожидаемо захотела его увидеть — полдня прошло, даже больше. Наверное, он ещё на работе...
— Конечно, на работе! — подхватило 'шило в одном месте' — А давай сделаем сюрприз: ка-а-ак придём на работу, ка-а-ак обнимем...
— И все ка-а-ак ... отвернутся в сторону, ага как же! — одёрнуло нахалку честолюбие. — Не-е-е, тут надо сделать тоньше, так сказать, 'щетильне/е'...
— Головой надо работать, однако. — подытожил здравый смысл — Никаких сложностей я не вижу: сейчас где-то около трёх. Ирван на работе. Поэтому едем на работу, идём к ... Ингору (!) и предлагаем какую-нибудь новую, можно сказать, креативную идейку (идейку придумаем, не впервой!), смотрим на результат — прижилось — не прижилось, а после, как-бэ ненароком, заходим к Ирвану... Все довольны. Всем спасибо... А если ещё и аккуратно так (аккуратно, поняла?) намекнуть о дивидендах, то... всё может получится!..
Аня задорно улыбнулась (дивиденды, однако, не помешали бы — в кошельке поблёскивала только мелочь и несколько серебрушек (платье для Лины всё-таки проделало брешь в бюджете...) — не критично, но неприятно чувствовать себя зависимой) и пошла ловить такси до лесопилки.
* * *
Войдя в двери конторы, Аня направилась прямиком в кабинет 'самого', постучала и... с понимающей усмешкой услышала анекдотичный возглас Ингора: 'Я занят!..'. М-дя, ну мы не гордые, мы подождём...
Минут через пять дверь кабинета скрипнула, выпуская взъерошенную, покрасневшую, но довольную... Миранду! (— О, наш пострел везде поспел! — хохотнула язвительность. — Знаем мы, откель такие 'пертурбации в одеяниях' происходят, знаем, не маленькие...
— Замолкни, зануда! — оборвал здравый смысл. — Это всё — в нашу пользу... Мужика, как известно, 'окучивать' надо тёпленьким, пока не сбёг: а Ингор сейчас — просто воплощённое добродушие, после такого-то 'плотного общения'... Вот этим мы и воспользуемся.)
Аня сделала вид, что смотрит в другую сторону, Миранда облегчённо вздохнула и пошла к выходу. А Анюта снова постучалась, продублировав голосом: 'Можно войти?' (шоб не перепутал...). После непродолжительного молчания голос Ингора из-за двери сказал: 'Входите', и женщина, толкнув створку дверей, вошла в кабинет.
...Беседа с Ингором была совсем не такой простой, как предположила Аня. Начать с того, что, увидев её, Ингор резго собрался и через секунду уже ничем не напоминал расслабленного кота у миски сметаны. Скорее, это был бойцовый котяра, который таких, с позволения сказать, 'бизнесьменов' жрёт на раз! И спокойное Анино 'Ингор, я бы хотела с вами поговорить...' его не впечатлило, и десять минут Аня буквально продавливала свои кровные дивиденды! Только после того, как женщина додумалась предложить торговать новыми 'очистителями кухни и комнаты' в аптеках — аналоге магазина бытовой химии и косметики на Земле, — и обрисовала красочные перспективы для постоянных покупательниц кремов и настоек, Ингор немного отмяк... Правда, денег сам не дал, велел пойти в кассу и черканул записульку бухгалтеру.
Позже, уже собираясь уходить, Аня спросила Ингора, что случилось (ну, не верила она, что такой, можно сказать спец по 'корейской кухне' бизнеса, будет так по-глупому срываться на неё, автора придумки...), и добавила 'Что-то не так с ДСП? Не хотят покупать?..'.
И Ингор оттаял — сказал, что с плитами всё в порядке, заказы принимаем даже за два мссяца вперёд; а вот 'очистители' брать не хотят — и бутыли большие, и название не нравится...
Анюта остановилась в дверях, подумала, а потом предложила новый рекламный ход. Ингор сперва замахал руками — да ты что, такого никто не примет, но потом пошёл на уступки, расслабился и согласился.
Она, не открывая Америк, предложила продавать 'очиститель' мелкой фасовкой, в стеклянных баночках (типа наших майонезных), а большие бутыли — со скидкой, дескать, больше — дешевле!.. На самом деле, конечно, ничего не было дешевле — маленькие пузырьки с 'Проппером' изначально должны стоить чуть дороже, но зачем объяснять это женщинам?..
А напоследок, чтобы 'добить 'Мистера Твистера', кинула последнюю замануху. '...а на баночке 'очистителя' напишем крупно 'Мистер Ингор', а ниже — описание — 'Очиститель для кухни и комнаты'. Название приживётся, я уверена — а реклама вашему предприятию и лично вам не повредит!..'.
Ингор схватился за голову, потом отошёл и ... попросил переделать 'мистера' — в Миране это не оценят... Немного пораскинув мозгами, сошлись на 'хозяине'. 'Хозяин Ингор' — или по-мирански 'Рингор Ингор' — мужика явно впечатлил. Не зря же он, на этот раз душевно попрощавшись, попросил 'цидулку' для кассира, и что-то приписал...
Да-а-а, реклама — великая вещь, думала женщина, довольно улыбаясь и выходя в коридор. Сейчас ещё к кассиру а потом, довольной и богатой (ну, слегка богатой...), можно идти очаровывать Ирвана. Мур-р-р...
* * *
...Сидя в кольце тёплых мужских рук и, кстати, на мужских же коленях Аня блаженствовала: встреча со своим мужчиной (нечто умиротворяющее слышалось Анюте в этом словосочетании 'мой мужчина') была очень радостной, словно они не виделись минимум неделю, а не несколько (хотяи очень насыщенных событиями) часов. Но, с другой стороны, сколько я там на него злилась? — напряглась 'память девичья'. — Почти месяц! Это сро-о-ок... Да и (себе-то не ври...) сама соскучилась...
Ирван активно напоминал о себе, целуя в шейку, ушко, щёчку, и просто светился от радости. Аня, конечно, подозревала, что недавнее появление в дверях Ирвана с фразой 'Я — твоё воплощённое желание!' было немного пафосным, но как он обрадовался!.. Сперва на кресле, потом — на диванчике (кстати, какая удачная мысль — диванчики в кабинетах, а то у нас секретарши из анекдотов всё на столах мучаются, бедные...), в общем, радость мужика не знала границ...
...Через некоторое время, Ирван очнулся от неги, поцеловав напоследок разомлевшую Анюту в ухо (она даже взвизгнула слегка!..), пересадил женщину на диван и пошёл к двери, в которую, оказывается, уже с минуту кто-то настойчиво стучал (а она и не заметила!). Открыв дверь, Ирван коротко поговорил с неизвестным, взял какие-то бумаги, и резюмировав 'Потом. Всё потом', закрыл дверь; не глядя, бросил кипу бумаг на стол, подойдя к диванчику, привычно пересадил Анюту на колени и, мечтательно рассматривая вырез блузки (или ещё что-то...), спросил: 'Как ты думаешь — могу я закончить работу пораньше?..'.
Аня только хихикнула — уж слишком ясными были намерения Ирвана, — и, сделав 'умную моську', покивала головой. Ирван чмокнул её в нос, сказал, что нужно утрясти детали, и умотал, закрыв дверь от ненужных посетителей.
Анюта встала и подошла к зеркалу — оценить, так сказать, масштаб восстановительных работ после поцелуев. На удивление, поправлять почти ничего не потребовалось — так, слегка, причесаться, подправить помаду и всё. — М-да, у Ирвана, наверное, сверхточные поцелуи — как у Джеймса Бонда... — высказалось ехидство. — Отстань, зануда, главное — нам нравится!.. — с придыханием промурчало удовольствие.
Женщина расчесалась и, одёрнув малость покривившийся наряд (сразу вспомнилась Миранда и, по аналогии, выражение из старого анекдота: 'главное, чтоб было хорошо-о-о!'), уселась на диван и, пока нет хозяина, решила навести порядок в сумке.
— Да-а-а, ну почему в дамские сумки свет не проводят!.. А ещё — пылесос и холодильник!.. — костерила себя Анюта, достав из недр сумочки ... помятое и почему-то пыльное нечто, в котором с трудом опознавался эклер из кафушки. — Зачем сразу не съела — ведь хотела же, блин, так приспичило вспомнить заповедь идеальной женщины 'Вставать из-за стола нужно с чувством лёгкого голода', и — запихать последний эклер в сумку!.. А счас, кушайте, душенька, не обляпайтесь!..
Высказавшись, Анюта почувствовала, как какое-то напряжение, словно витавшее в воздухе, исчезает, вздохнула полной грудью и неожиданно для себя расхохоталась. Отсмеявшись, женщина смахнула набежавшие слёзы, отправила в мусорную корзину под столом злосчастное пирожное, снова поправила причёску и мейк-ап и уселась на диванчик — ждать Ирвана.
Ирван не замедлил — дверь тихонько скрежетнула замком, и довольный мужчина обнял улыбающуюся Аню и сообщил: 'Поехали домой!'.
Аня сперва обрадовалась, но потом принахмурилась и спросила: 'К тебе или ко мне?', а чуть погодя, осознав, что предложение звучит оч-чень двусмысленно, уточнила 'У меня там Мурз некормленый — а уже обед прошёл, и вряд ли Лина что-то сварит... я же говорила про её проблему...'.
Ирван, улыбаясь, смотрел на Аню, пока она убеждала его, что 'дома лучше...' и молчал, а когда Анюта выдохлась, сказал, как само собой разумеющееся: 'А давай ты с Мурзиком переедешь ко мне? Будем жить вместе...'. Аня, всё ещё пытающаяся подобрать аргументы в пользу 'защиты животных', на автомате ляпнула '...но Мурз голодный', а потом, осознав, оборвала себя на полуслове и, глядя в посерьёзневшие, но такие родные глаза Ирвана, спросила 'То есть — как жена?'.
Ирван кивнул, твёрдо сказал 'Да', крепко обнял и, постояв немного, вдруг подхватил Анюту на руки и закружил по комнате (под аккомпанемент её восторженного визга!..). Немного погодя мужчина бережно поставил Аню на ноги и, поддерживая за плечи, серьёзно сказал, глядя в глаза: 'Я хочу быть с тобой — просыпаться рядом; смотреть как ты забавно морщишь нос от первых утренних лучей солнца; готовить тебе завтрак; засыпать каждый вечер, обнимая тебя и чувствуя что — это счастье... Я люблю тебя, Анья...'.
Анюта, расчувствовавшись, шмыгнула носом и, понимая, что сейчас позорно разревётся, посмотрела на Ирвана — такого родного, такого... любимого и, наконец, ответила: 'И я тебя люблю!..'
Если честно, Аня старалась никогда не говорить этих слов (разве что дочке, или подругам...) — таких важных для любой женщины, но таких обесцененных масскультурой, что 'люблю' может означать всё, что угодно — от обычного секса без обязательств до предложения руки и сердца...
В юности она ещё верила, что когда-то..., где-то..., но любовь есть, и её тоже коснётся это чувство, её полюбят, но..., но годы шли, Аня несколько раз влюблялась, думала 'Вот оно!', но за красивыми 'люблю' различных кандидатов на Анины, так сказать, прелести, всё так же скрывались лицемерие и обычная похоть. И Анюта уже начала было проникаться философией мамы, которая утверждала, что главное — уважение, а любовь проходит всегда...
Но Ирван— он был вне стандартов, Ирван был ... Ирваном, родным, любимым, и женщина каким-то внутренним чувством поняла, что Ирван — настоящий: ему можно верить, он не предаст и не обманет.
* * *
...Аккуратно вешая в просторной гардеробной на плечики 'то самое платье', поразившее Ирвана, Анюта, всё ещё немного ошарашенная тем напором, с которым Ирван провернул её переезд: усадил в машину, домчал до дома Арисьи, приволок откуда-то коробки, сам упаковывал её барахлишко, которым женщина успела обрасти за — ого, больше полутора месяцев! — (Аня с трудом отвоевала право самой уложить одежду) — и, самое главное — 'уговорил Рокфеллера', вернее отловленного в парке и ругательски ругающегося на долгое отсутствие хозяйки Монстрика-Мурза сменить аппартаменты, — размышляла как за сутки может резко изменится жизнь человека.
Её день начался с подработки 'феей-крёстной' — психотерапевтом для Лины; потом — вытрясание дивидендов из продвинутого Буратины — Ингора, освоение, так сказать, кабинета, ну, и на сладкое — переезд 'во дворец принца', вернее, в дом Ирвана...
— Только, умоляю, мать, не ляпни, что ты — Золушка! Аналогии уж больно прозрачные... — наставлял здравый смысл.
— Какой-такой 'Золушка'? 'Прынцесса', слюшай!— включилось ехидство — Настоящий прынцесса! Весь дом обошла, всё проверила — где что лежит, знает, вот только на кухне ещё не была — непорядок!..
— М-да, представляю: вечер, свечи, вино, Анюта в белом фартучке и в туфлях на каблуках (да-да, тех самых!) подаёт Ирвану какую-нибудь вкусняшку, потом разворачивается... — сделал паузу Станиславского авантюризм. — А кроме фартучка и туфель, оказывается, ничего и нет!..
У Анюты от так ярко представленного даже заалели щёки — расшалившееся воображение услужливо дорисовало, ЧТО будет дальше... О-о-ох! Таких фантазий у неё ещё не случалось...
— А на кухню всё-таки надо пойти — кажется Мурз орёт именно оттуда! — вновь включился здравый смысл; женщина, очнувшись от грёз, услышала подвывания котейки и поспешила на помощь.
Кот действительно орал в кухне, вернее, наполовину 'в', потому что его мордаха находилась на улице, а филейная часть (ну ты и разъелся, дружок! — мимоходом отметила язвительность) — в кухонном полуоткрытом окне, полуоткрытом, и не желающем, вать его, открываться дальше...
Пока Анюта успокаивала кота, пока, наконец, нашла рычажок, освободивший рыжего скандалиста, прошло минуты три, и когда окно, наконец, открылось, кот рванул с низкого старта и лохматой торпедой скрылся в ближайших кустах. Натерпелся, бедняга!..
А Аня начала действительно осматривать кухню: Мурзика нужно же покормить после стресса, а то ещё обидится... Ирвана, закопавшегося в своём кабинете с какой-то срочной работой ('М-дя, лишь патологоанатом не берёт работу на дом!' подытожила попаданка, когда Ирван, немного виновато ей об этом сообщил) она решила не тревожить и проявить самостоятельность.
Кухня была громадной — в Аниной квартире гостиная была меньших размеров! — но какой-то ... нежилой. Здоровенная печь в углу простаивала, наверное уже годы — женщина даже хозяйственно отодвинула заслонку и убедилась, что зола там если и была, то очень давно; кухонные шкафы были забиты тарелками, блюдцами, кастрюлями, сковородками и прочей утварью, но пользовались только одной кастрюлей, висевшей над мойкой на крючке; а на кухонном столе — как раз около окна — ловушки — стояла штуковина, в которой женщина опознала ... газовую плитку странной конструкции, но вполне себе действующую. Ур-ра прогрессу!
В кухонной подсобке обнаружился ларь со льдом -дедушка нашего холодильника — а в нём и мясо, и рыба — правда, неизвестного вида, но женщина здраво рассудила, что Ирван не дурак, и ядовитую гадость в холодильнике хранить бы не стал, и решила сделать сюрприз — угостить своего мужчину на ужин фаршированной рыбкой!
Аня открывала для себя кухонные просторы — особо порадовал подоконник второго окна, на котором в рядок выстроились горшочки с растущей зеленью: там женщина нашла знакомые с детства укроп, петрушку, что-то, в чём с трудом был опознан базилик и даже пушистый сине-зелёный коврик тимьяна! (два последних горшочка, в которых росло что-то неопознанное и жутко лохматое, она решила игнорировать) — и определялась с меню.
Порывшись по шкафам, шкафчикам и ящичкам, она извлекла на свет корнеплоды, напоминавшие картошку, но почему-то с кожурой цвета фуксии, морковь и лук, молоко из ларя и приступила к готовке.
Через час рыба тихонько запекалась в 'духовке по-русски' — двух сковородках одна на другой, а Анюта, приготовив всё для пюрешки, решила исследовать последний, но самый большой шкаф. Открыв его, женщина расхохоталась — здоровенный шкаф (ей по плечо!) был битком забит консервами! Рай для холостяка!..
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
