За счастьем налегке (название рабочее)

— Нет, сир, нельзя. Лириат выбрал ее, ей и идти. Вот так.

— И куда мне идти? — развела руками Келли.

— Ты должна почувствовать.

— Мне сложно — я не владею магией, Мартин.

— Вспомни все, что тебе говорили Альвин и Ларгес, а необходимую силу даст тебе Лириат. Если ты веришь, конечно...

Верит. Келиана верила.

Не в себя. Себя она всегда считала слабой, мягкой и бесхребетной. Разве может такая глупая девчонка как она вернуть древнюю реликвию? Лириат пошутил, как всегда.

Мартин и Джонатан остались ждать на краю старинной площади, когда-то бывшей посвященной одной из возлюбленных Лириата. Кстати, оных у Шута было довольно таки много — мифология так и пестрила именами красавиц, заставлявших божество первых жителей забывать о своих прямых обязанностях и пускаться во все тяжкие. Неудивительно, что согласно легендам, по земле бродило множество его потомков. Некоторым посчастливилось узнать об этом и стать легендарными героями, а кому-то так и пришлось остаться обычным обывателем, нося в себе частицу божественной крови.

Келли всегда обожала сказки и легенды. Однажды она забралась в библиотеку отца старую книгу и Лириате и тайком ее стащила. Правда, прочитать так и не успела — бонна быстренько обнаружила политически некорректную книгу и изъяла как ненадлежащее для принцессы чтение.

Если бы кто-то сказал Келиане, что спустя много лет придется самой идти по стопам легенд, она бы бросила все это дело еще в раннем детстве.

Девушка шла по рынку, раскинувшемуся на площади Лиорассы, чья изрядно попорченная временем статуя украшала город, и думала, как же все вокруг несправедливо.

Люди, которые быстро забыли старую религию, судьба, которая заставила благородную дочь короля тащиться за тридевять земель, Лириат, который решил шутить с ней долго и счастливо и торговка, так завысившая цену на булки.

Из-за ссоры у прилавка Келиану толкнул какой-то здоровенный детина и она едва не упала на каменную кладку. Сделал парень это, конечно же, не случайно, а потому, что ушлая торговка решилась "оборвать наглецу уши" и еще кое-что и набросилась на несчастного всем своим внушительным весом.

— Ты, смотри, что наделал, негодяй! — кричала она. — Обокрасть меня решил да еще и на старуху кидается! Люди! Стража! Разбойники средь бела дня!

Келиана, больно ударившись ляжкой, запуталась в своей одежде и стала неуклюже подниматься. Какая-то женщина решилась ей помочь и принцесса, едва успев вспомнить о своей роли презренной старухи, хрипло поблагодарила.

Тем временем ссора из-за цены на булку продолжала набирать обороты. Привлеченные криками люди, обступили прилавок торговки, и подбадривая то одну, то другую сторону, с оживлением наблюдали за происходящим.

— Что здесь случилось? — спросила Келиана.

Женщина, помогавшая ей встать, поправила платок гильдии зеленщиц на голове и указала на торговку:

— Рябая Грета с утра продавала хлеб по три медяка, а к обеду повысила до пяти. А этот парень, — указала на высоченного рыжего детину, — вон, что толкнул тебя, почтенная, сын мельника, у которого Грета покупает муку. Он узнал о ее фокусах с ценами и сказал, что отменяет скидку.

Келиана непонимающе помотала головой:

— Какие еще скидки?

Закон, принятый ее отцом, дозволял продавать муку лишь по единой цене.

— Жалел мельник Грету, — ответила зеленщица. — По книгам писал положенную цену, а ей продавал дешевле. Думал, поможет... У Греты ведь семеро детей, а муж помер два года как.

Зеленщица вздохнула и продолжила:

— А она-то сама та еще проныра. Не удивлюсь, если и мужа в могилу свела — ох и злющая же бабенка! Хитрая какая! Да чтоб ей провалиться на этом самом месте!

Келиана даже рот раскрыла от удивления. Вроде бы только что зеленщица была такой приветливой, а сейчас вмиг превратилась в разгневанную фурию.

— Она мне третьего дня денег за заказ задолжала, а как не подойду, так и не добьюсь ничего! Не отдает, мол, детей кормить надо, ничего нет. А как нет, если такие бока отъела...

Дальше Келиана не вникала в смысл, но сводился он к одному — толстая жадная Грета и обманутые ею продавцы и покупатели.

— В бездну тебя и твоего папашу! — вопила торговка на опешившего мельника. — Хоть самому королю жалуйся!

— Верни мне три серебряных, Грета! — прохрипел из толпы старик в одежде зажиточного крестьянина и с окладистой бородой.

— И мне! Мне долг верни! — во все горло выкрикнула зеленщица.

Грета же в ответ только обсыпала всех проклятьями и поминутно вспоминала о детях, которым нечего есть из-за таких вот крахоборов.

Обстановка накалялась — в толпе показались городские стражники. Келиана решила, что пора убираться отсюда. Но сделать это оказалось не так-то просто.

Люди, заметившие приближение блюстителей закона, кинулись врассыпную, создав суматоху. Какой-то мальчишка под шумок схватил с прилавка Греты булку и рванул было бежать, но торговка успела схватить его за рубаху. Бессильно трепыхаясь в ее цепкой хватке, воришка сам оказался ограбленным — хлеб выхватили и из его рук. Грета кинулась ловить второго, но тут ее саму поймали обманутые кредиторы.

Началось невообразимое. Кто-то смеялся во все горло, Грета вопила белугой, поминутно насылая на всех проклятия, стражники с ругательствами продирались сквозь толпу, а кредиторы требовали немедленно вернуть деньги.

Келиана тем временем окончательно потерялась в толпе и, протискиваясь сквозь людской поток, пыталась перейти на другой конец площади, к храму.

Кулон на ее шее стал пульсировать. Девушка подумала, что это Мартин, но, оглянувшись, не увидела мага.

В толпе мелькнули знакомые ярко-зеленые глаза. Взгляд был такой обжигающий и мимолетный, что Келли не успела толком разглядеть его обладателя. Только почувствовала. А когда оглянулась — никого уже и не было.

Снова это ощущение — такое странное, неприятное и чужое. Кто-то неизвестный, кто следил на ней все время, оказался и здесь.

— Ерунда...

Келли обернулась.

— Сущая ерунда, — Эгаль брезгливо поджал губы и скривился. — Ты тратишь время на сущую ерунду.

— А на что мне стоит его тратить?

Девушка уже успела привыкнуть к нежданным появлениям безумного волшебника.

— Поговорила бы с Лириатом что ли, — развел руками Эгаль. — Как вы это носите?

Неловко поправляя на голове косынку зеленщицы, он закряхтел.

Келли поежилась и ткнула пальцем в темную суконную юбку.

— А женщина где?

— Женщина? — Эгаль испуганно вздрогнул и оглядел себя с ног до головы. — Ах, женщина... Да сидит тихо, не выскакивает. Ну и вреднющая же баба!

Эгаля даже передернуло.

— Влез в ее голову и столько наслушался...ооооо...

— Страшно представить, что ты думаешь обо мне.

— Ерунда! — старик рявкнул так, что Келли отступила назад. — Разве я могу сам о тебе что-то думать? Что Хельга скажет, то и передаю.

— Кто такая Хельга?

— Хельга, — Эгаль блаженно улыбнулся. — Она с самим Лириатом говорит. Красавица и истинная жрица. Просила передать, что...

Тут его лицо исказилось будто от судороги.

— Что передать? — крикнула Келли.

Но вместо Эгаля перед ней уже была зеленщица.

— Верни деньги! — завопила она и, оттолкнув Келиану, бросилась к торговке Грете.

Келиану за руку грубо дернул мальчишка в грязной рваной рубахе.

— Туда иди! — крикнул он, показывая пальцем.

Принцесса отшатнулась, увидев лицо Эгаля, и поспешила уйти в нужном направлении.

Вернее, убежать. Оставаться дольше в разъяренной толпе было просто небезопасно для жизни.

А Эгаль, так умело влезающий в любого человека (не удивительно, что он выжил из ума и растерял все зубы из-за таких фокусов), указал не в сторону бывшего когда-то храма Лириата, не на площадь, а в узкий тесный и крайне зловонный переулок.

Келиана подобрала полы своей хламиды и осторожно, чтобы ненароком не вступить в грязную жижу из нечистот и одним богам известно чего, бойким ручейком, текущую в канаве, стала пробираться вперед. Неизвестно куда.

Девушка шла быстро и крики толпы стали постепенно стихать за спиной.

Если Эгаль и хотел ей на что-то указать, то до этого чего-то еще идти и идти. Во всяком случае, сейчас она видит только грязь, зловонье, пару упитанных крыс и выщербленные глухие стены. Ах, да, еще полное отсутствие людей.

Странно... и это посреди большого города.

Келли постаралась не обращать внимания на жуткое амбре. У особ королевской крови брезгливость была чем-то вроде инстинкта и видеть подобное, а еще и ступать в это своей монаршьей ножкой было настоящей пыткой для девушки.

Келиана подняла голову и увидела, как из правого отрога, которым раздваивался переулок, вышли двое.

Грязные, в рваной одежде, пахнущие так, что и сточная канава начнет волноваться за свою репутацию, и настроенные крайне недружелюбно.

— Отдавай кошель, старуха! — рявкнул один, выхватив из-за пояса кривой нож.

Келли судорожно схватилась на кожаный мешочек на поясе.

— Живо, старая карга! — повторил бандит.

Страх ядовитым плющом оплетал все тело. Взгляд девушки был прикован к грязному искривленному острию ножа в руках разбойника. Если таким просто оцарапать, то все равно умрешь от заражения крови.

Келиана попятилась назад.

— Стой, кляча! — крикнул второй и шагнул к девушке.

Келли совершенно не по-старушечьи взвизгнула и рванулась было бежать. Но тут две пары рук дружно схватили ее и, повалив на землю, стали обшаривать.

Девушка, от страза позабыв обо всем на свете, пронзительно закричала и позвала на помощь...

* * *

Скаггар принадлежал к немногочисленному и обедневшему роду проклятых из Восточной стаи. Элси понял это, как только увидел герб над воротами старой, на честном слове держащейся, крепости.

Весь долгий путь он проделал пешком, в отличие от своего многоликого спутника. Тот, к слову, мог бы и сам передвигаться на четвереньках, раз он такой выносливый. А лошадь уступить Элси, не обладающему такой недюжинной силой. Ноги у парня так и отваливались. Больше всего хотелось напиться воды — на пищу просто не хватит сил — и уснуть. И ничего другого.

— Здесь твой дом? — спросил Элси.

Скаггар чуть заметно улыбнулся. Удивительно, что у такого хмурого типа это получилось с потрясающей теплотой. Наверное, волкам не чужды светлые чувства.

— Здесь, — кратко ответил он.

Элси про себя отпустил пару колких шуточек насчет личности своего спутника, но вслух говорить не осмелился.

Ничего! Нет такого человека на свете, которого нельзя было бы одурачить. Главное, осмотреться и хорошенько все продумать. Тогда и пользу от всей этой истории можно будет получить.

Но, с другой стороны, Скаггар ведь не человек... или не совсем человек... Нет, сейчас Элси точно не стоит углубляться в такие философские суждения.

— Надеюсь, здесь нет королевских псов? — с надеждой в голосе спросил парень.

— А ты их боишься?

— Их все боятся, — выкрутился Элси. Только, кажется, зря. Скаггар не идиот и, наверняка, понял, что его случайный попутчик не простая птица. Волчье чутье не обманешь.

— Я их не боюсь.

"Еще бы! Ты же один из них!" — снова про себя.

Скаггар вряд ли относится к сословию простых служак. Он — элита. Искусный убийца и очень дорогой наемник на службе короны.

Когда-то славный и донельзя воинственный предок нынешнего короля Ринальда, тот самый, что решился объединить народ Норландии, заключил с проклятыми договор. Он пообещал им мирную и безопасную жизнь без преследования взамен служению. Полному и беззаветному. Те хотели жить и согласились.

Элси-Счастливчик нечасто сталкивался с гильдией Метки да и особо желанием не горел. А Скаггар, скорее всего, к этой гильдии и относится — слишком уж он хорош для более низкой касты наемников. Только Метка служит королевскому двору. Разумеется, неофициально, но для таких, как Элси, очевидно.

Проклятые — особая каста. Никто не знает откуда они появились и почему странное заклятие коснулось лишь некоторые семьи благородных кровей. Говорили разное. Например, что Лириат разгневался на своих детей за какую-то провинность, что одна могущественная колдунья из первых жителей сотворила страшный магический узор. Еще была версия о редком вирусе, сотворенном эльфами. Те слишком много времени проводили в своих лабораториях и достигли катастрофического эффекта в одном из экспериментов.

В любом случае, результат прижился и уже почти тысячу лет в Норландии жили подобные Скаггару. Правда, становилось их все меньше. У проклятых дети рождались реже, чем у обычных людей. Да и заводить они их не особо хотели, чтобы не передавать ненавистный дар.

Элси всегда думал, что проклятые до жути богаты — едят на золоте, носят дорогие ткани, а их замки неприступны. Они проживают свои долгие жизни в роскоши, за которую платят кровью.

На деле была только кровь. Скаггар был наемником — тут Элси сомневаться не приходилось. Но, кроме этого, Скаггар небогат. Возможно, его семья и обладала когда-то огромным состоянием, но теперь все пришло в запустение.

Восточная стая никогда не славилась достатком. Здесь остались те, кому не повезло перебраться ближе к королю. Те, кому не удалось вовремя занять хлебное место при его дворе. Восток слишком далеко, а Скаггар слишком мрачен и хмур, чтобы завоевать популярность. Возможно, он искусный воин, но сойти за обычного человека вряд ли сможет. Успех любого проклятого в Норландии — умение сойти за нормального. Скаггар здесь не преуспел.

Счастливчик никогда и ничему не учился. Ему не довелось получить лучших учителей и наставников, как полагалось детям благородных кровей. Элси всегда помнил, что он — сын шлюхи и надеяться может только на себя. Все его образование ограничивалось чтением и природной смекалкой, а также замечательной памятью. В геральдике, например, Элси разбирался неплохо, умения различать и примечать фигуры на гербах.

Герб крепости Скаггара, пусть уже порядком истертый и блеклый, все же выдал его происхождение.

Элси остановился и, приложив ладонь ко лбу, поглядел вверх. Ничего себе! Да род Скаггара ведет происхождение от первых жителей. Марлет в правом углу щита явно об этом говорит.

— Чего застыл? Идем! — окликнул сам отпрыск древнего.

Элси, немного пораженный своим открытием, встрепенулся и быстро зашагал по опущенному деревянному мосту.

Ворота крепости были совсем хлипкими. Им не то, что осаду, тут деревенскую драку пережить не получится.

К слову, деревенька у крепости имелась. Небольшая такая — десятка три домов. Крестьяне, встретившиеся по пути, приветствовали своего лорда поклонами и даже улыбками.

Это окончательно выбило Элси из колеи. Они не знают, кто он? Они смирились с жизнью в бедности? Или он добр к ним?

Вопросов было слишком много и Счастливчик решил повременить с ними. Нельзя делать резких движений — сначала лучше разобраться, во что же он все-таки вляпался.

За воротами крепости картина несколько улучшилась. Такого упадка, как казалось снаружи не наблюдалось.

Стражники на воротах были неплохо вооружены(вот куда Скаггар девает свои денежки). Только вот почему он путешествует один? Может, возвращается после какого-то задания или тайно?