Пешка в чужой игре

Так прошло несколько дней. Шумиха вокруг имени графа улеглась, сам он вел себя достаточно спокойно. Съезжать из арендованной комнаты не стал, но вот уже третий день проводит в поместье с женой. Может, совесть заела? Хотя это не про него. Кроме жены и короля ни с кем не контактировал. От журналистов после выхода из Департамента отвязался быстро. Слежки за ним замечено не было, так что пока все выглядит как-то уж слишком спокойно и гладко. И это очень не нравилось маркизу Рендольфу. Словно какая-то пружина сжималась внутри, нервируя и заставляя постоянно искать подвох, ждать неприятностей. Напряжение росло, что-то должно было случиться, и даже усиленная охрана не гарантировала удачного исхода.

В четверг, поздно вечером, когда маркиз уже был дома и изучал пришедшую за день почту, он почувствовал, как забилась сигнальная нить, связанная с маячком, установленном на графе Парсоне. Это было точно так же, как и в предыдущий раз. Отложив на время конверты, Кристоф активировал кристалл связи и вызвал Каспиана.

— Есть информация от дежурных? — без приветствий начал он.

— Все тихо.

— Пусть проверят, срочно! — сказал и отключился.

Распахнув шелковый домашний халат, накинутый поверх белой сорочки и брюк, он заложил руки в карманы и нетерпеливо перекатился с мысков на пятки. Вот, кажется, и случилось то, чего он опасался. Задумчивый взгляд упал на стопку не просмотренной почты. Из-под верхнего письма выглядывал край какого-то странного конверта, черная бархатная бумага будто излучала потусторонний холод. Взяв конверт в руки и осмотрев его со всех сторон, Кристоф сломал алую сургучовую печать и развернул лист:

'Маркиз Рендольф, Вы приглашены на бал, чтобы Вы имели возможность лично удостовериться в безопасности временно находящейся среди мертвых Селены Тэрроу. Сие событие состоится в пятницу в резиденции властителя душ, Люцифера. Начало в полночь'.

В конце стояла подпись: 'Все демоны преисподней'.

'Как мило с их стороны, — мысленно усмехнулся маркиз, — не думал, что оттуда приходит почта'.

Стало быть, завтра вечером ему предстоит повеселиться на балу у сатаны, забавно. Следом в памяти сами собой всплыли воспоминания о Селене, и на душе вдруг стало тяжело, а сердце ускорило свой бег. Непонятные томление и тоска заполнили сознание мужчины, пока громкий и настойчивый стук в дверь не заставил их разлететься, как резкий порыв ветра рушит карточный домик.

— К Вам со срочным донесением граф Грей, — сообщил вошедший дворецкий.

Маркиз тряхнул головой, отгоняя наваждение, это движение заставило всколыхнуться его темные волосы, но уже через секунду блестящими волнами они вновь легли на плечи.

— Пусть войдет.

Каспиан не стал дожидаться, пока дворецкий выйдет к нему в холл, и сам зашел в гостиную. Вид у него был, мягко говоря, странный. Маркизу хватило и доли секунды, чтобы понять, что его догадка о причине личного визита Каспиана вот-вот подтвердится. Доволен он этим не был, скорее наоборот.

— Выглядишь так, будто за пять минут ты пять раз город оббежал. Что случилось?

— Так и есть, — и хоть сказано это было ровно и спокойно, все равно чувствовалось, что Каспиан с трудом отдышался. — Парсон сегодня решил заночевать в своей комнатушке, после Вашего звонка я попросил дежурных наведаться к нему. Только вот незадача, госпожа Дюваль отказалась пускать полицию на порог, так как у них не было ордера, сославшись на Ваши слова.

Маркиз аж позеленел от злости.

— Вот ведь, быстро учится, — злобно выплюнул он.

— Что? — не понял Каспиан.

— Да так, не важно, — было ему ответом.

Маркиз скинул халат и покинул гостиную, жестом попросив следовать за ним.

'В следующий раз, надо четче формулировать свои советы! — мысленно клял он себя. — Сколько времени теряем!'.

Быстро облачившись в плащи, мужчины отправились по уже знакомому адресу. На улице царила непроглядная темень, которую с трудом разгоняли работающие на полной мощности фонари.

— Почему Вы считаете, что что-то не так? — задал Каспиан давно мучавший его вопрос.

— Из проверенных источников, — уклончивый ответ его не удовлетворил, но язык пришлось прикусить.

У ворот особняка мужчин ждала двухместная ведомственная пролетка, которая быстро доставила их к дому госпожи Дюваль.

На небольшом крыльце уже толпилось человек десять подчиненных маркиза Рендольфа. В дверях дома стояла его хозяйка и, сложив руки на груди, переругивались с осаждающими ее владения мужчинами.

— Пошли вон отсюда, псы шелудивые! Я сказала, что не пущу никого, пока не предъявите документы.

— Госпожа Дюваль, я попросил бы Вас быть более сдержанной в высказываниях, касающихся людей в форме, — неторопливо поднимаясь по обледенелой лесенке, проговорил Кристоф. — Кроме того, сейчас Вы препятствуете исполнению их прямых обязанностей, а это карается законом.

Спеси и надменности во взгляде новоиспеченной коммерсантки поубавилось.

— Милорд? — несколько удивилась она. — Но Вы же сами сказали...

— Я сказал? — уточнил маркиз, отодвигая дамочку с прохода и входя в ярко освещенный холл. — Я сказал интересоваться, зачем приехала полиция, а не препятствовать их работе.

— Тогда, может быть, Вы объясните мне столь пристальный интерес Ваших подчиненных к моему дому? — взвилась она.

— Непременно, в свое время...

Клиентов сегодня не было, по всей видимости, их отпугнуло количество полицейских на квадратный метр площади перед домом, а постояльцы предпочли не высовываться из своих комнат.

— Позовите кого-нибудь, и Вы, — указывая на хозяйку, сказал маркиз, — тоже пойдете с нами. Дом отцепить и вызвать перевозку.

Подчиненные быстро принялись исполнять приказания, они работали как отлаженный механизм, каждый точно знал, что ему следует делать. На второй этаж особняка отправилась компания из пяти человек: маркиз Рендольф, граф Грей, госпожа Дюваль, один из полисменов и приглашенный в свидетели постоялец.

Дверь комнаты оказалась заперта, и на упорный стук никто не торопился ее открывать. Меж тем, тонкая полоска света проскальзывала в темный коридор через щель у самого пола.

— Несите ключи, уважаемая, — обратился Каспиан к хозяйке.

— Так они с собой у меня всегда.

Женщина подошла к двери и, сняв с пояса увесистую связку, начала перебирать бирки в поисках нужной. В темноте это заняло несколько больше времени, чем обычно, но только никто из магов не поспешил прийти на помощь и создать световые искры. Они напряженно прислушивались и принюхивались, не обращая на женщину никакого внимания.

— Готово, — наконец сказала она, когда противно хрустнула замочная пружина.

Дамочка от двери была тут же отстранена. Держа наготове переливающееся заклинание, Каспиан толкнул дверь внутрь. С затаенным дыханием, но с нескрываемым любопытством свидетели начали заглядывать в комнату раньше полицейских.

'Да уж, публика тут ко всему привыкшая, ничего не боится', — отметил про себя маркиз.

Каспиан запустил внутрь поисковое заклинание, но через секунду оно вернулось.

— В комнате никого... живого, — констатировал он.

Маркиз шагнул внутрь и быстро оглядел пространство — чисто, все вещи на своих местах, пятен нет, во всяком случае, в этой комнате. Сбоку от входа была еще одна дверь, на прибитых к ней крючках висел плащ, зонт и еще что-то из одежды.

— Эта дверь ведет в уборную?

-Да, — донесся из-за спины голос хозяйки.

Трогать дверную ручку маркиз не стал, лишь поманил дверь пальцем, и она открылась. За одну секунду он раз пять поменялся в лице, было видно, что маркиз хочет пустить в ход весь свой запас бранных слов, но он лишь плотнее сжал губы.

— Врача сюда, — скомандовал Кристоф.

— Что там? — в один голос спросили хозяйка и ее постоялец.

— Если хотите, можете посмотреть, — он отодвинулся с прохода, — но ничего не трогайте.

Госпожа Дюваль и ее постоялец, не веря, что им дано высочайшее позволение, как-то боком начали протискиваться к двери уборной, как стервятники на падаль, не зная, можно ли будет поживиться или придется уйти ни с чем. Жадными взглядами они осматривали комнату, стараясь не упустить ни единой детали, чтобы потом все переврать и рассказать знакомым. В это время вернулся полисмен, он привел Дареша, которому все-таки выпала честь осматривать труп графа (да-да, в маленькой комнатке, лицом к стене в черной луже крови лежало тело графа Парсона).

— Похоже, Дареш, судьба у тебя такая, — усмехнулся Каспиан и, похлопав его по плечу, пропустил эксперта к телу.

— Господа, вас я попрошу подождать в холле, — обернулся маркиз к свидетелям, а после уже добавил полисмену: — Опросить их и остальных постояльцев, возможно, кто-то что-то слышал или видел.

— С первого взгляда, мертв, скончался от обильного кровотечения, перерезана сонная артерия, — начал делиться замечаниями Дареш.

— Посмотри внимательнее, вдруг ему просто опять понадобилось попасть в камеру, — настоял Каспиан.

— Не думаю, тут разрез в два-три сантиметра глубиной, вряд ли такое подделать можно. Да и надо ли человеку дважды себя уродовать?

— Опять все сначала придется делать, — недовольно вздохнул маркиз Рендольф. — Собрать все, что удастся найти, я пойду пообщаюсь с постояльцами.

И закипела работа: искали улики, отпечатки, следы, зацепки. Прислушивались, присматривались, принюхивались, расспрашивали людей. Но никто ничего не видел, не слышал, вообще день для этого заведения выдался на редкость спокойным. Никого нового, даже постоянные клиенты и те по каким-то причинам не соизволили заглянуть на огонек. Граф вернулся уже к вечеру, ничего не говоря, он поднялся к себе в комнату и больше оттуда не выходил. Гостей не было, писем тоже. Возможно, кому-то и удалось прошмыгнуть, когда холл был пуст, но этого никто не мог сказать с уверенностью. Оставался вопрос, как этому кому-то удалось прошмыгнуть незамеченным мимо полиции на улицы? Ведь никто из подчиненных маркиза не заметил никого подозрительного? Возможно посетитель попал в эту лачугу с помощью портала, это сужает круг подозреваемых, но не сильно. Все маги высших категорий способны перемещаться в пространстве. Кто-то ближе, кто-то дальше, но могут...

Разъехались почти под утро, настроение у всех было, мягко говоря, не очень. Маркизу предстояло доложить обо всем случившемся королю, графу Грею в это время контролировать расследование и присутствовать в леднике во время детального осмотра тела. Несколько человек они оставили на месте, чтобы те поставили ментальные блоки всем постояльцам этого заведения, дабы они не растрепали новости по всей округе.

Единственная мысль, гревшая душу маркизу, была связана с балом и возможностью увидеть Селену. Хотя в сложившей ситуации она казалось неправильной, но пробуждаемый ей легкий трепет и какое-то непонятное, мальчишеское волнение дарили надежду на лучшее.

По пути к Департаменту Грей попытался напомнить о праве на вызов души графа, но по лицу и взгляду начальника понял, что сболтнул лишнего. Ему не пришлось объяснять, что сейчас, когда доставшая разрешение на подобный допрос дама находится в преисподней, практически на волосок от смерти, маркиз не пойдет на это. Так что придется искать убийцу обычным способом и более доступными средствами.

* * *

— Значит, все-таки мертв... — скорее убеждал сам себя, чем спрашивал король Бершауэр.

— Да... — в очередной раз подтвердил Кристоф.

— Пользоваться разрешением демона не будешь? — насупив брови, задал свой новый вопрос король.

— Мне бы не хотелось. Не хочу, чтобы чья-то смерть была на моей совести, тем более, что это может оказаться ненужным.

— Смотри, я предупреждал, что, если за месяц ничего не выяснить....

Кристоф гордо вскинул подбородок и с вызовом посмотрел на своего повелителя:

— Да, я помню.

— У тебя осталось чуть больше трех недель, ступай.

Маркиз Рендольф покинул кабинет короля. Как только дверь за ним затворилась, открылась другая, маленькая и неприметная, ведущая в личные монаршие покои. Ступая босыми ножками, на мысочках, оттуда выскользнула девушка. Грациозно и играючи она подошла к королю и, обвив шею мужчины руками, села к нему на колени. Полупрозрачная ткань сорочки была словно вторая кожа, глаза девушки блестели, а грудь томно вздымалась при дыхании.

— Милый, о чем ты тут так долго беседовал со своим любимцем-выскочкой? — прошептала она, касаясь губами мочки уха короля.

Эта черноволосая бестия знала, на какие кнопки надо нажимать, чтобы выведать желаемое. Даже король, казалось бы, человек со стальной волей и каменным сердцем, таял в ее руках, становился податливой глиной, ручной игрушкой, стоило только ей кинуть на него свой огненный, зовущий взгляд.

— Почему ты его так не любишь? — обхватывая тонкий стан девушки и усаживая ее поудобнее, задал он встречный вопрос.

— Слишком немногословен, — она картинно надула и без того пухлые губки.

Бершауэр в ответ глухо засмеялся и зарылся лицом в ее локоны.

— У него работа такая: не рассказывать журналистам все, что они хотят знать. Или тебя так задевает, что он не поддается на твои чары?

Элионора лишь неопределенно хмыкнула в ответ и прильнула к губам короля, отвлекая его.

— Так зачем он приходил в такую рань? — вновь начала она после долгого чувственного поцелуя, затуманивающего сознание.

— По делам, — король приподнял леди и поставил ее на пол. — Элионора, повторяю второй и последний раз, в мой кабинет тебе вход запрещен, и можешь не пытаться изменить это своими уловками.

Глаза Элионоры наполнились слезами, она прикусила нижнюю губу и отвернулась от короля.

— Нет, нет, дорогая, так тебе меня не разжалобить. Ты всегда знала это правило, оно единственное, и выполнять его совсем несложно, так что вытирай слезы и собирайся, тебе пора, — Бершауэр был категоричен, говоря все это, на даму он совсем не смотрел, занявшись дожидающимися его внимания документами.

Леди раздраженно топнула ножкой, что стало второй ее ошибкой за утро.

— Чтобы я не видел тебя неделю, — спокойно произнес король, подняв голову и глядя на леди.

По холоду, плескавшемуся в его глазах, Элионора быстро поняла, как сильно она сглупила. Это был не тот человек, которому можно показывать свой характер и закатывать истерики. Поджав губки, она вышла из кабинета и, быстро собравшись, покинула дворец, прямиком направившись в Департамент, надо же было выяснить обстоятельства смерти графа. Да-да, она подслушала разговор короля и маркиза Рендольфа. Но для сенсационной статьи не хватало мелких деталей, кровавых и леденящих душу, именно такие народ любит больше всего.

С 03.04.2015 прода выкладывается в комментариях. Основной файл больше не обновляется.